5. Эгоистичные мольбы

— Десять миллионов?! — вскрикивает отец Мисаки.

— Это невозможно! — вторит мать. — Мисаки безработная, у мужа и сына проблемы на службе из-за этих сплетен... У нас просто нет таких денег!

— Вот именно! — подхватывает сама виновница. — Даже если отдать те три миллиона, что здесь лежат, останется ещё... шестьсот тысяч... нет, шесть миллионов?!

— Ошибаетесь. — бесстрастно поправляет её адвокат. — Остаток составит ровно семь миллионов иен.

— Образ айдола и его окружения — наш товар. — президент Даймондзи, скрестил руки на груди, он непреклонен. — Из-за вашей лжи мы потеряли рекламный контракт и участие в радиопередаче. Кто возместит эти убытки, если не вы?

— Если мы не придём к соглашению сейчас... — добавляет Минамимура. — ... дело перейдёт в суд. Мы можем начинать оформление документов?

— Суд... — бледнеет отец.

— Мы готовы сражаться до победного конца! — подтверждает президент, ударяя себя кулаком в грудь.

— Погодите... Пожалуйста, дайте нам двадцать минут. Нам нужно обсудить это в кругу семьи.

Получив разрешение, они сбиваются в кучу, и до нас долетают обрывки их яростного шепота.

— Мисаки, сколько у тебя осталось сбережений?

— Всего пара десятков тысяч...

— И это всё?! Ты же работала, куда ты девала деньги?!

— Всё уходило на косметику и одежду! А те деньги, что дал Минору-сан, почти полностью ушли на аренду и переезд!

Слушая их перепалку, чувствую лишь пустоту.

«Какой смысл был в её погоне за богачом, если в итоге она осталась ни с чем?»

— Поверить не могу! — шепчет мне Карин, дергая за рукав. — И она собиралась за тебя замуж с пустым кошельком? Не волнуйся, Ара-тян, я копила на нашу свадьбу с четырнадцати лет, так что я — невеста надёжная!

— С четырнадцати?! — в изумлении округляю глаза.

Тем временем на той стороне стола начинается настоящий семейный скандал.

— Это ты её так воспитала! — кричит отец. — Я же говорил, она непроходимо глупа, а ты всё «девочке достаточно быть миленькой»! И посмотри, что вышло: на пороге тридцатилетия бросает жениха, клевещет на людей и объявляет войну агентству! Совсем с головой не дружит!

— С головой не дружит?! Папа?!

— Ах, значит это я виновата?! — взрывается мать. — А сам-то? Талдычила, что у неё характер скверный, а ты ей потакал! И вот результат: беспринципная особа с исковерканной душой, которую теперь ненавидит вся страна!

— Исковерканная душа?! Мама?!

Взаимные обвинения родителей переходят на старые обиды: проигранные на бирже деньги, ненужные покупки... Наконец, выбившись из сил, они замолкают.

— Мисаки, делай что хочешь, но вымоли скидку! Иначе мы все пойдём по миру!

— Поняла... Арата-сан! — Мисаки обращается ко мне слащавым голосом, от которого нас с Карин так и передёргивает. — Знаешь, кажется, тогда и впрямь немного увлеклась... Прости, а? Но ты же понимаешь — каждой женщине хочется быть счастливее своего бывшего. Ты ведь тоже сразу нашёл себе айдол, чем задел мою гордость, так что мы квиты, правда? Будь хорошим мальчиком, попроси своего босса снизить сумму для бедной меня...

Я на мгновение теряю дар речи от такой «исповеди».

«Она серьёзно?»

— Что?! — Карин вскакивает, опрокидывая стул. — Это ты называешь извинением?! Да ты издеваешься! Не смей равнять себя с моим Ара-тяном!

— Ой, как страшно! — манерничает девка. — Арата-сан, только посмотри, какая она грубиянка. Тебе стоит подумать дважды, прежде чем жениться на такой. У меня-то женственности куда больше...

— Что-о-о?! Да я ради съёмок в передаче «Изящное рукоделие» так натренировалась, что могу зашить твой поганый рот за секунду, хочешь продемонстрирую?!

— Карин, стой! Нельзя использовать навыки шитья для пыток!

— Пусти, Ара-тян! Сделаю из этой стервы Миффи-1!

Пока пытаюсь отобрать у Карин дорожный швейный набор (откуда она его вообще достала?!), родители дурнды окончательно теряют самообладание.

— Мисаки, молчи! — мать зажимает дочери рот рукой, а отец едва ли не лбом касается стола, кланяясь нам. — Господин Комацудзаки, умоляю, простите её! Приносим глубочайшие извинения и вам, и агентству! Мы возьмём её под строгий надзор, запрём дома, сделаем что угодно... Только, пожалуйста, уменьшите сумму долга!

Мы с президентом Даймондзи обмениваемся короткими понимающими ухмылками.

— Что ж... — произношу я. — ... чтобы мы могли рассмотреть вопрос о снижении компенсации, нам потребуется ваше полное содействие в одном деле...