5. Ангел с ранеными крыльями
Полиция прибывает незамедлительно. Мужчину арестовывают на месте по подозрению в попытке насилия над несовершеннолетней. К моменту их приезда приходит в сознание, но его поведение вызывает лишь омерзение — печется только о собственной шкуре, заявляя: «Не виноват, сама соблазнила! Пожалуйста, не сообщайте на работу».
«Какое наглое вранье. Учитывая обстоятельства, его намерения были очевидны. Полицейские, кажется, тоже не верят ни единому его слову и под конвоем уводят прочь.»
Нас с Момотани Карин доставляют в участок для дачи показаний. Несмотря на потрясение, четко излагает факты. Благодаря её честности мой удар признают мерой самообороны и необходимой защитой пострадавшей. Когда связываюсь с агентством, президент Даймондзи устраивает мне грандиозный разнос: «отправил тебя искать таланты, а ты загремел в полицию?!». Впрочем, вдоволь накричавшись, милостиво разрешает не возвращаться в офис и остаться рядом с девочкой, за что ему безмерно благодарен.
Вскоре в участок прибывает мать Момотани. Я уже собираюсь облегченно вздохнуть, полагая свою миссию выполненной, но...
— Как же он мог из-за тебя так вляпаться?! Карин, сама небось перед ним ноги пыталась раздвинуть?! Ах ты, дрянь такая!
— М-мама?..
Не верю своим ушам. Трудно вообразить, что мать способна сказать подобное собственному чаду.
— Соплячка, а уже короткие юбки нацепляла, губы красит — всё, чтобы мужиков охмурять!
— Н-но так все в школе ходят...
— Ты совратила его своими крашеными волосами и глазищами?! А ну признавайся и извиняйся сейчас же! — женщина с яростью бросается на дочь, хватая её за волосы и лицо.
Мы с полицейскими едва успеваем вмешаться.
— Послушайте, что вы творите?!
— Момотани-сан, прекратите немедленно!
— Отпустите-е-е-е-е! — пока нас двое удерживают её, «мать» продолжат изрыгать проклятия, даже когда её уводят в другое помещение. — Тьфу! И этих тоже окрутила? Да ты не ангел, а демон в ангельском обличье! Всегда была невыносимой девчонкой, но это предел! Ты мне больше не дочь! Исчезни с моих глаз, проклятие всей моей жизни!
— Мама... мама-а-а-а!.. Хнык... А-а-а-а-а! — девочка падает на пол и заходится в рыданиях.
Сия сцена настолько мучительна, что не нахожу слов для утешения.
— Момотани Карин... — пытаюсь положить руку на её дрожащее плечо...
— Вот видишь! — ... но она вскидывает голову и пронзает полным слез, гневным взглядом. — Мама меня бросила! И где же твое «всё будет хорошо»?!
— Прости... виноват. И помыслить не мог, что родной человек из-за собственных неадекватных додумок способна переложить вину на ребенку. Она ведь должна защищать кровиночку свою... Как можно быть настолько жестокой, когда твоя плоть и кровь страдает?
— Бывают матери, для которых мужик важнее дочери! Она была моим единственным близким человеком! Если бы ты не вызвал полицию, она бы меня не бросила!
— И ты бы позволила всему повториться?! Неужели хочешь оставаться с ней ценой собственной растоптанной души?
— Не знаю, больше мне ничего не остается!
— Тогда стань айдолом! Поступи в школу с общежитием, начни карьеру — и сможешь жить самостоятельно, не завися от родителей!
— Ты в своем уме? Опять за сказки сочиняешь? Да меня в школе все терпеть не могут, даже родная мать отвернулась... как могу стать тем, кого все любят?!
— Плевать, кто и что там думает, а я тебя люблю! И твои сияющие золотые волосы, и голубые глаза, и то, как из последних сил борешься с обстоятельствами — мне дорого в тебе всё! Отныне и навсегда буду рядом и никогда не перестану любить!
— Чего?
Мои слова, сказанные со всей страстью вызывают у неё оторопь. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
— Э-э... Комацудзаки-сан, ты тоже... по малолеткам что ли?
— Да нет же! Не смей сравнивать с тем типом! — лихорадочно машу головой. — В тебе живет свет, способный озарить сердца людей! Я влюбился в сей свет как менеджер! Настанет день, когда все будут без ума от тебя так же, как и я. Ни словом не лукавлю! Поставлю на кон всю свою жизнь, чтобы ты стала топ-айдолом!
— Но почему... мы ведь только сегодня познакомились, почти не общались... Зачем тебе это?
«Кажется, мой искренний порыв ошеломил и смутил её.»
— Верю, что это была судьбоносная встреча. Момотани Карин, беру на себя ответственность за твое будущее. Просто доверься мне.
— Легко сказать... Как видишь, мать отказалась, и понятия не имею, что будет дальше...
— Мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае сам тебя удочерю!
— Э-э. Стать твоей дочкой... ну... как бы... противно звучит, знаешь?
— Кха-а!..
Её мгновенный отказ, сопровождаемый брезгливой гримасой, наносит сокрушительный удар по моему самолюбию.
— Но ты правда... будешь любить мои волосы, глаза и характер? Не возненавидишь, что бы ни случилось, и всегда будешь рядом? — она пристально смотрит мне в самую душу своими глубокими синими глазами.
— Конечно! — отвечаю без тени сомнения. — Мне всё в тебе нравится, и всегда буду подле тебя как твой менеджер. На этот раз обещаю: всё действительно будет хорошо!
— Ладно... Попробую поверить тебе еще разок. — нерешительно протягивает руку и, едва коснувшись моей ладони, внезапно разражается громким, по-детски безутешным плачем.
— Момотани Карин. Тебе было очень тяжело, верно? Ничего. Обещаю, впереди тебя ждет только хорошее — ровно столько, сколько усилий приложишь. Защищу тебя и сделаю твою жизнь именно такой. — поглаживая её золотистую голову другой рукой, сам едва сдерживаю слезы и даю торжественную клятву.
«Пусть сегодня её крылья изранены, наступит день, когда они исцелятся, и дева взлетит высоко в небеса. Ради сего дня готов на всё.»