7. То, что меняется, и то, что остается прежним
— У-у-у... Вовсе не девственник...
— Ара-тян, обед скоро бу... Не девственник, значит? И с кем же это ты «выпустился» из школы жизни, а? Ну-ка, колись!
— И-и-ик! Карин!
Сокрушаюсь над последними веяниями в соцсетях, уткнувшись лицом в стол в уютной комнате с котацу. В этот момент из кухни выглядывает невеста: она в фартуке и с поварешкой в руках, но ее аура сейчас напоминает разгневанное божество Хання. От этого зрелища всё внутри сжимается от первобытного страха.
— Арата, ну сколько можно, фильтруй свои мысли, прежде чем произносить их вслух! Карин-тян старается, ужин нам готовит, а ты всё о глупостях... — вслед за невестой появляется моя матушка в домашней одежде, неся в руках переносную газовую плитку. Голос ее полон искреннего недоумения.
На дворе начало декабря. Мы с Карин приехали в мой родной дом, дабы официально представить ее родителям и объявить о свадьбе. С семнадцатого января стартует прощальный тур группы «Lumious☆Mi», приуроченный к выпуску подопечной, и конец года обещает быть заваленным репетициями. Другого шанса вырваться просто не предвиделось.
* * *
— Мио-тян, ты только послушай! Мы ведь только-только обручились, а Ара-тян постоянно ляпает что-то совершенно неделикатное!
— Да, братец явно неправ!
— Ба-бу-у!
— Арата, не смей обижать Карин-тян!
— Фых-фых, гхы...
«Опять оплошал. Какой же ты бестолковый, Киёси...» — перевод слов деда.
Мы сидим всем семейством за столом, уплетая сочное сукияки. Карин уже окончательно влилась в нашу семью, и теперь все — включая даже маленького Хадзимэ, который и говорить-то не умеет — ополчились против меня. Буквально некуда деться от их праведного гнева.
— Да понял я, виноват... Смотри, Карин, мясо как раз дошло. Кушай побольше, ладно? — в попытке загладить вину тянусь палочками к ее тарелке...
— Ты всегда так делаешь: чуть что не так, сразу пытаешься задобрить вкусняшками! — ... но она лишь забавно раздувает щеки.
— Ну... ублажать капризы айдола — прямая обязанность менеджера!
— Сейчас ты не менеджер, а мой жених! Хочешь прощения — корми с рук! Скажи «а-а-ам»!
— Ладно-ладно. Карин-тян, открывай ротик, а-а-ам ♡.
— А-а-ам... М-м-м, как вкусно-то... — она послушно принимает угощение и начинает жевать, напоминая милого маленького зверька. На ее лицо возвращается блаженная улыбка. — Ну так и быть. Мясо, что купила мама, просто божественное, на сей раз прощаю.
С облегчением выдыхаю. Матушка, наблюдая за этой сценой, издает задумчивый вздох.
— Вы и раньше ладили, но кто бы мог подумать, что всё закончится свадьбой. Девять лет назад, когда ты, Арата, впервые привел ее к нам, и представить себе такого не могла.
— Да я и сам до недавнего времени не чаял... Тогда Карин была такой худенькой, ершистой. Напоминала дикую кошку, у которой шерсть вечно дыбом стоит.
Согласно киваю словам матери, погружаясь в воспоминания.
— Ох, ну не вспоминайте вы про ту меня... — Карин же, смутившись, прикрывает лицо ладонями. — Я же знаю, что и внешне, и по характеру была совсем не милашкой.
— Вовсе нет! Ты была запредельно очаровательна с самой первой нашей встречи! Я разглядел в тебе неограненный алмаз и влюбился с первого взгляда, потому и заговорил тогда.
— Кха-кха!.. Ара-тян! Ну нельзя же такое выдавать со столь невозмутимым видом! — девушка заходится кашлем, а ее лицо заливается пунцовой краской.
«Я лишь пытался выразить те чувства, что испытывал к ней как менеджер, но она восприняла это слишком близко к сердцу.»
За эти годы она заметно преобразилась, стала женственнее, расцвела как артистка. И всё же её привычка дерзить, а затем мгновенно смущаться и теряться от ответных слов, осталась неизменной. Это дарит мне странное чувство щемящего уюта. Невольно вспоминаю тот день: златовласый ангел в матроске с синими глазами... Шок, который испытал, впервые увидев её на улице, до сих пор жив в моей памяти.