Предпочтения Генерала

Майкл провёл беспрерывную неделю в гробнице. Он очень быстро понял, что причина, по которой солнечный свет проникал через верхнюю щель, заключалась в том, чтобы дать заключённым точное представление о том, сколько времени прошло. Если бы не было солнечного света, не было бы способа узнать, сколько времени прошло, и тогда оно прошло бы гораздо быстрее. При свете он точно знал, сколько времени провёл внутри. Он дрожал по ночам, сжимая руки, которые проводил большую часть дня, разбивая их, а затем просыпался и исцелял их перед завтраком. После еды он несколько часов занимался упражнениями, включая отжимания, приседания, подтягивания на небольших щелях в стенах, приседания и просто бега по стенам, отскакивая от них. После обеда он переключался на практику магии и пытался усовершенствовать своё заклинание. У него было много времени, чтобы сосредоточиться на этом, и мало отвлекающих факторов, поэтому он смог создать прочную стену сияющей силы перед кулаками и ударить ею о стену на полную мощь. К сожалению, он не всегда знал, в какой момент заклинание потерпит неудачу. Обычно это происходило после особенно сильного удара о стену, что приводило к сильной боли. Когда его магия истощалась, он сосредотачивался на закаливании рук, нанося удары по стенам с максимальной силой, прежде чем почувствовать необходимость исцелить их. Ночью он сворачивался вокруг болезненных костяшек и дрожал от холода, пока не засыпал.

В конце первой недели, пока он крепко спал, дверь его камеры внезапно открылась. Два солдата появились в дверном проёме, и один из них плеснул на него ведро холодной воды. Он вскрикнул, когда шок от холодной воды накрыл его, и быстро отполз в угол камеры, подняв руки. Он не ожидал побоев, особенно через неделю, но быстро прикрылся.

Свёрток ткани ударил его по лицу, заставив поморщиться.

— Сушись, — сказал один из них.

Он посмотрел и понял, что оба мужчины держат свечи. Они выглядели старше и более потрёпанными, чем охранники, которых он привык видеть в Академии. Он схватил полотенце. Быстро вытерся и они бросили ему ещё один свёрток. На этот раз это была одежда. Он узнал зашитый шов на плече — это была его форма.

— Сушись и оденься как следует.

Он подумал, не спросить ли почему, но любая причина выбраться из гробницы была хорошей. Он предположил, что это либо дополнительные вопросы о убийстве, либо что-то связанное с его исцелением. Возможно, инструктор получил травму, или студент умудрился получить удар копытом лошади по голове. Игры закончились, так что он надеялся увидеть, как работают целители из столицы, возможно, почерпнуть у них какие-то знания, но, похоже, этого не предвиделось.

Он надел форму, как можно тщательнее при свете свечи. Когда он закончил, один из солдат подошёл к нему и внёс несколько мелких корректировок в его одежду, разгладив складки и застёгивая пуговицу, которую он пропустил. Он кивнул, когда остался доволен, и указал на другого солдата.

— Следуй за ним.

Майкл кивнул и пошёл следом за другим солдатом. Ему хотелось на мгновение насладиться ночным небом, которое он мог лишь мельком видеть, подпрыгивая к маленьким щелям наверху гробницы, но темп солдата не оставил ему времени на раздумья. Они направились не в ближайшее здание, где его допрашивали по поводу побега Сю, а значит, он, вероятно, отправлялся кого-то исцелять. Когда они двинулись через тёмный двор к лазарету, его подозрения подтвердились. Они вошли в здание, которое, за исключением нескольких маленьких фонарей вокруг одной из кроватей, было тёмным. Остальные кровати были пусты, и он мог разглядеть лишь одного медика, собирающего припасы.

Они добрались до освещённой кровати, и солдат, сопровождавший его, отдёрнул занавеску. Там были ещё два солдата и крупный мужчина с редеющими волосами и в очках. У него был округлый красный шрам под правым глазом, а его форма была густо украшена, указывая на звание генерала. Черты его лица и серость глаз подсказали Майклу, что это отец Ланса, хотя в его взгляде не было и тени беспокойства за состоянием сына. Майкл не сложил два и два раньше, учитывая драматизм момента, но он, должно быть, был генералом Крегом, которого упоминал допрашивающий солдат, не желавший, чтобы игры прерывались из-за убийства в лесу.

В самой кровати лежал Ланс, его нога была поднята и забинтована, а на лице застыло серьёзное выражение, совершенно не похожее на обаятельную улыбку, которую он демонстрировал, ведя чёрных в бой.

Майкл даже не задумался, он просто начал сосредотачиваться, активируя своё благословение и заставляя руку засветиться золотым светом и излучать тепло. Он мягко прижал её к ноге Ланса и почувствовал, как сломанная нога быстро заживает. Это был серьёзный перелом, такой, который при обычном исцелении оставил бы его с хромотой или слабостью в ноге на всю оставшуюся жизнь.

Генерал пристально смотрел на него:

— Кающиеся не должны действовать, пока не получат приказы.

Майкл вежливо улыбнулся:

— Я всё ещё тренируюсь.

Ланс издал смешок, поймал себя и заставил себе закашлять, чтобы скрыть его, когда он согнул ногу, проверяя её. Он перекинул её через край кровати и немного нагрузил, кивнув, когда понял, что она полностью исцелена.

Генерал внимательно наблюдал за ним, кивая, когда казалось, что всё в порядке.

— У тебя не всегда будет под рукой целитель, способный исправить твои ошибки. Таких, как он, на фронте мало, и их способности часто ниже, чем эти.

— Да, отец, — ответил Ланс, опустив взгляд.

— Твоя победа была уже предрешена. Последняя битва под твоим командованием была ненужным риском. Твои братья знали бы об этом. Не позволяй голоду по славе подвергать риску себя и своих людей.

— Да, отец.

— Астрологи предсказывают, что скоро будет ещё один Фестиваль Клинков. Не разочаровывай меня.

— Да, отец.

Генерал перевёл свой суровый взгляд на Майкла, но, хотя это могло бы заставить молодого солдата или ветерана съёжиться, Майкл был стариком, который встречал дюжину таких, как генерал. Он просто встретил его взгляд.

— Твоя служба оценена по достоинству. Утром ты будешь освобождён из гробницы.

— Спасибо, сэр.

Генерал кивнул своим солдатам, и они жестом приказали ему двигаться. Он подчинился, и его отвели обратно в гробницу, заперев там без единого слова. Он был удивлён, обнаружив, что часть его самого разочарована тем, что его приговор заканчивается раньше срока. У него не было времени побыть наедине с тех пор, как он попал сюда, и он ещё не усовершенствовал своё новое заклинание. Он смог управлять им примерно для пяти прямых ударов, но это было против стены, и, возможно, его сосредоточенность была бы гораздо более ограничена в реальном бою. Его руки стали крепче, сильнее, чем раньше, и он смог нарастить немного мышечной массы благодаря частым упражнениям, но он задавался вопросом, насколько больше прогресса он мог бы достичь за ещё одну неделю. Хотя эти достижения съедались бы его пропусками в других занятиях, которые, вероятно, были более практичными.

Он тихо рассмеялся про себя. Ему нравилось становиться сильнее, быть физически активным, даже драки, в которых он участвовал во время учений, были веселыми. Он никогда не исследовал этого в своей прошлой жизни, ему это и не требовалось, он мог прожить долгую жизнь, не будучи сильным или жестоким дома. Он не жалел, что пропустил это в первый раз, но задавался вопросом, что подумала бы его семья об этой новой его стороне. Он представил, как его дети были бы удивлены. Сара, вероятно, не была бы так уж удивлена, она никогда не казалась слишком удивлённой чем-либо, что он делал, её интуиция видела сквозь любые скрытые глубины, которые он открыл для себя самого.

Он глубоко вздохнул. Ему нужно было немного отдохнуть перед утром, и, вероятно, у него была только пара часов до рассвета. Он с лёгкостью заснул, одетым, с чем-то мягким под головой, даже если эти слои были тонкими, а пуговицы его куртки впивались ему в лицо.