Стойкость

Утром следующего дня всё началось так же, как и в предыдущие. В бараках зажглись огни, и все поднялись, чтобы надеть форму. Вошёл Клайн и осмотрел всех. Если он находил что-то не так, то заставлял нарушителя отжиматься или приседать. Майкл забыл застегнуть воротник и начал свой день с двадцати отжиманий. Это было не так уж и плохо, его новое тело находилось в отличной форме. Затем их отвели в лазарет.

Майкла приветствовали медики, пока он стоял в очереди на укол. Одна из них попросила у Клайна разрешения одолжить Майкла, чтобы быстро вылечить сломанный палец. Клайн согласился, и Майкл вылечил новобранца, который, в отличие от остальных, успел поблагодарить его, прежде чем надеть носки и ботинки и отправиться на завтрак. Майкл стал завсегдатаем лазарета, и, разговаривая с медиками, в основном женщинами, он чувствовал, как взгляды других Кающихся буравят ему затылок.

Маркус подошёл к медсестре раньше Майкла, и тот заметил, что алхимик, казалось, уделяла ему больше времени. Он не мог разобрать, о чём они говорили, но слышал их смех. Когда она накладывала листовой пластырь на его руку, её пальцы медленно проверяли, насколько он плотно прилегает. Укол Майкла был сделан быстро и без лишних слов, хотя она и отметила, что ценит его за то, что он не дёргается.

Майкл заметил, что смеси в шприцах каждое утро разные. Иногда они имели лёгкий красноватый оттенок, иногда были прозрачными, как обычно, а иногда даже слегка синими или фиолетовыми. Они не только отличались от дня к дню, но и были разными для каждого. Он предположил, что, возможно, дозы подбираются индивидуально для каждого.

Затем их отвели на завтрак, но стало ясно, что они не идут в привычную столовую.

— Будет очень плохо, если они не планируют нас сегодня кормить, — сказал Дави.

— Мы — инвестиция. Им не имеет смысла морить нас голодом на этом этапе, — ответил Майкл.

Дави повезло — их всё-таки покормили, но вместо обычной столовой их привели в общую столовую. Клайн оглядел всех перед тем, как войти, и сказал:

— Вчера ночью в кухне случился пожар, и обычная столовая закрыта на ремонт. Вы все уже достаточно взрослые, чтобы защитить себя, если возникнут проблемы. Не делайте глупостей.

Общая столовая была такой же, как и их привычная, только больше. Длинные столы, урны для мусора, скамейки — люди, похоже, привыкли к общественным трапезам во всех мирах.

В столовой было шумно, разговоры эхом отражались от стен, но когда они вошли, воцарилась тишина. Майкл видел ненависть в глазах многих из них, большинство из которых были крупнее их группы. Средний возраст, как он заметил, был около пятнадцати лет, лишь немногие были около восемнадцати. Он предположил, что они скоро отправятся на фронт или занимаются специальностями, требующими дополнительной подготовки. Он слышал, что шестнадцать лет считается подходящим возрастом для отправки на войну. Это не казалось менее произвольным, чем возраст, приемлемый у него на родине в Штатах. Хотя большинство из тех, кого он знал и кто записывался в армию в этом возрасте, тратили все свои деньги на уродливые машины и ещё более уродливых женщин. Новобранцы, сидевшие с ним в столовой, действительно ожидали, что им придётся воевать.

Хан, Кающийся, которого Майкл знал не очень хорошо, споткнулся и упал, когда подошёл к еде. Олли подошёл помочь ему подняться. Слышались смешки с соседних мест, что говорило о том, что его споткнули нарочно. Майкл не считал разумным устраивать сцену, но заметил, как некоторые из его товарищей напряглись. Тем не менее, все смогли получить еду и сесть без дальнейших происшествий, хотя и расселись по разным местам.

На полпути к концу трапезы к ним подошли несколько обычных новобранцев. Один из них облокотился на их стол и схватил кусок хлеба с тарелки Олли.

Дави быстро перевернул вилку в руке, но Пётр слегка толкнул его под столом, и он опустил её.

— Меня тошнит от того, что приходится есть с вами, убийцами, — сказал новобранец.

Майкл не был уверен, что слово было точным переводом, но оно явно имело тот же смысл. Он посмотрел на парня. Он мог понять, почему тот так себя вёл. Ему было пятнадцать, ему нужно было всё доказывать, и перед ним появилась свежая мишень. Двое рядом с ним были его друзьями, и, вероятно, они подбивали друг друга устроить неприятности.

Майкл смог увидеть имя и деяния парня. Там было только имя.

— Клинт. Почему бы тебе не вернуть Олли его сладкий хлеб? — сказал Майкл.

Парень отпрянул. — Откуда ты знаешь моё имя?

— Ему сказала твоя мать прошлой ночью в постели, — съязвил Олли, и на его ещё детском лице это выглядело нелепо. Из-за задержки с прививками физически он выглядел лет на девять-десять.

— Не помогает, — сказал Майкл.

Клинт размял хлеб в руке и высыпал крошки на середину стола. — Моего брата забрали. Я помню, как плакала мать, когда уносили его тело. Я надеюсь, что он умер сразу, как только попал на фронт. Я бы даже пожал грязную руку той Сучке, которая его убила.

Майкл и Пётр обменялись взглядами. Они не хотели насилия. Маркус, Дави и Олли, с другой стороны, казалось, были готовы к драке.

Подошёл ещё один новобранец и положил руку на плечо Клинта.

— Эй, найди кого-нибудь другого. Оставь их в покое.

Клинт обернулся:

— Они оскорбили мою мать.

— Мне всё равно, выбери кого-нибудь другого.

Клинт покачал головой:

— Ладно. Они того не стоят, — и ушёл вместе со своими друзьями. Новобранец, который попросил их уйти, кивнул Майклу и тоже ушёл.

— Что это было? — спросил Маркус.

— Я вылечил его руку, — ответил Майкл. — Он, оказывается, играет на альте в свободное время, и если бы рука зажила сама по себе, он, вероятно, потерял бы подвижность и не смог бы играть. Он не поблагодарил меня тогда, но, видимо, чувствовал, что обязан.

— Сколько, по-твоему, ты накопил таких долгов? — спросил он, и в его глазах мелькнул огонёк.

— Ни одного. Я лечил их, потому что они были ранены, и это было правильно. Они мне ничего не должны.

— Так много, значит? — сказал Маркус, приподняв бровь. Он незаметно положил в карман куртки небольшой фрукт, похожий на апельсин. Майкл предположил, что он приберегает его на потом.

Остаток завтрака прошёл без происшествий, и оттуда Майкл отправился на свою обычную тренировку по предсказанию, а после присоединился к остальным для физической подготовки. Все были в тяжёлых рюкзаках и ходили вверх-вниз по большому холму. Даже издалека было видно, что все уже промокли от пота и тяжело дышали.

Клайн улыбнулся им и другим специалистам, когда они подошли.

— Хорошо, у всех короткий перерыв, пейте воду. Мне нужно, чтобы эти парни догнали вас, — сказал он, глядя на Олли, двух других магов, Маркуса, Хана и Майкла. — Хочу, чтобы вы, ребята, надели эти рюкзаки, взбежали на холм, спустились вниз и снова взбежали наверх. Отдыхать будете, когда я скажу, а если упадёте, добавлю вес в рюкзак.

— Да ладно, я вдвое меньше их, — проворчал Олли.

— Тебе и другим магам разрешается использовать магию, чтобы нести рюкзаки, но если я услышу ещё одну жалобу, заставлю тащить два.

Олли наконец замолчал.

— Ну, чем дольше вы продержитесь, тем дольше отдыхают остальные. Держите это в уме.

Майкл посмотрел на своих измученных товарищей, которые только что вернулись с водой и всё ещё тяжело дышали.

— Чего ждёте? Вперёд!

Майкл схватил один из рюкзаков и прошептал «corto», чтобы применить заклинание затягивания и автоматически отрегулировать лямки. Он чувствовал усталость после всех утренних исцелений, но к тому времени, как пришёл на поле, почти восстановился. Он взбежал на холм, опередив Маркуса, который вынужден был вручную регулировать лямки, так как не владел магией. Майкл спокойно спустился вниз, заставляя себя делать глубокие вдохи. Добравшись до подножия, он развернулся и снова побежал наверх, обходя Олли и рюкзак, паривший в футе позади него. Это повторялось несколько раз: он бежал вверх, отдыхал на спуске, пробегал мимо остальных и снова повторял всё сначала. Он устал, но сосредоточился на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Он видел, как другие спотыкались, но сам удерживал равновесие. В какой-то момент он заметил, что Олли и других магов больше нет на холме, затем исчез Маркус, а потом и Хан. Ему было всё равно, он просто продолжал бежать вверх и спускаться вниз. Ему нравилось быть так сосредоточенным на одном действии. Это напоминало ему ввод данных, это было почти медитативно.

— Майкл! — крикнул Клайн с подножия холма.

Майкл встряхнул головой, словно выходя из транса. Он не привык, что Клайн называет его по имени. Он посмотрел вниз и увидел, что остальные уже там, больше не выглядят усталыми или потными.

— Спускайся сюда, — сказал Клайн.

Майкл спустился, немного поскользнувшись у подножия.

— Сними это и напейся. Десять минут отдыха, и встречаемся на тренировочном поле для спарринга.

Майкл кивнул и подошёл к стоявшей рядом бочке, чтобы зачерпнуть воды. Там стоял охранник, а Пётр задержался позади.

— Ты знаешь, как долго ты этим занимался? — спросил он.

Майкл покачал головой, допивая первую порцию воды. Он чувствовал себя измождённым, возможно, сильнее, чем когда-либо в своём нынешнем теле, но даже с этой водой он уже начал чувствовать себя лучше.

— Почти час.

— Что? — спросил он, подавившись водой.

— Пётр! Шевелись! — крикнул Клайн.

Пётр кивнул и побежал догонять остальных.

Майкл знал, что занимался этим довольно долго, но бежать в гору почти час в его текущем физическом состоянии казалось невозможным. Здесь явно было что-то ещё.