Рассвет

Им действительно принесли ужин, показали помещения, что подтвердило наличие хотя бы какой-то системы водоснабжения, и распределили по койкам. Особое внимание уделялось тому, чтобы койки были аккуратно застелены, с намёком на суровое наказание в случае невыполнения. Большую часть вечера они провели, общаясь с теми, кто говорил по-английски, обсуждая всё, с чем они столкнулись и что узнали за время пребывания здесь. Некоторые из других групп тоже пытались не засыпать, и Майкл слышал болтовню на мандаринском и других языках, которых он не знал, которая то и дело прерывалась в течение всей ночи. К сожалению, его новое тело было настолько измотано путешествием, что их разговоры стали лишь фоном для глубокого и беспробудного сна.

На следующее утро всех разбудили топот ног и появление мужчины, который сопровождал каждого из них в их маленькие казармы. Сонные малыши протирали глаза, глядя на него с такой ненавистью, которую обычно можно увидеть только у сорокалетнего человека, разбуженного соседом, решившим косить газон в шесть утра.

Мужчина сохранял всё то же расслабленное выражение лица, несмотря на формальность своего облика, и по обе стороны от него стояли два молодых солдата.

— Подъём, мужчины. Встречайте же солнце нового мира на своих свежих лицах.

Раздалось сдержанное бормотание на нескольких языках, голоса которых были настолько высокими, что их могли услышать только определённые породы собак, пока все они начали выползать из своих кроватей. Майкл чуть не упал, неудачно спрыгнув с кровати. Он всё ещё не мог правильно оценить свои размеры. Ему повезло больше, чем Олли, который действительно упал с криком «блять». Майкл подошёл и помог ему встать.

— Спасибо, Майк, — сказал он, выравниваясь. Он шлёпнул по кровати. — Думаю, я ещё вырасту.

Пётр усмехнулся:

— Надеюсь, по крайней мере. Кто знает, может, твой рост остановится на отметке одного метра.

Олли пожал плечами:

— Быть уродливым и низким — это то, что делало меня смешным в прошлой жизни. Повторение этого во второй жизни сделает меня лишь ещё более очаровательным.

Дави покачал головой, выстроившись в линию и стоя по стойке смирно, сложив руки за спиной, ожидая дальнейших приказов. Это выглядело почти мило — малыш, играющий в солдата, но было ясно, что он относился к этому очень серьёзно.

Маркус стоял, прислонившись к своей кровати, с полузакрытыми глазами, будто мог заснуть в любой момент.

— Я — Клайн. Пока вы здесь, я буду отвечать за вас. За ваш рост, вашу подготовку, ваше выживание и ваши неудачи, — сказал мужчина, который их разбудил. — Сегодня я проведу вас через то, что станет вашим обычным днём. В целом, всё будет довольно просто. Когда я или кто-то другой скажет вам что-то сделать, сделайте это. Если не сделаете, вас накажут. Никто здесь не будет с вами церемониться, мы знаем, что за детскими глазами, которые вы украли, скрываются взрослые люди. Не отходите от группы и идите туда, куда вам скажут. Вы не заведёте здесь друзей. Кающихся, которые отделялись от группы, не раз находили мёртвыми.

Один из них, тот, что плакал, шагнул вперёд.

— Пожалуйста. Я не понимаю, что происходит. Я хочу к маме.

Клайн покачал головой, его расслабленное выражение сменилось на отвращение:

— Хватит. Попробуешь ещё раз, и я брошу тебя в склеп на ночь.

Плачущий отступил, снова наполняясь слезами.

— За каждый день без нарушений или проблем я дам вам очень особую награду. — Он огляделся, чтобы убедиться, что все слушают. — Я позволю задавать вопросы любого рода в течение часа, вопросы, на которые я постараюсь ответить.

Майкл посмотрел на Дави, который просто кивнул. На данный момент это была очень заманчивая награда.

— Ладно. Давайте начнём день. Первое, что я буду требовать отныне — это заправленные кровати и надетую форму. Если этого не будет, ваши руки будут бить этим, — он жестом указал на охранника позади себя, который передал ему длинный тонкий кусок дерева. — Теперь следуйте за мной и будьте внимательны.

Клайн резко развернулся и открыл дверь казармы. Все выстроились за ним, а позади них встали два солдата, которых он привёл с собой. Пока они шли по одной из дорожек, Майкл представлял, как они все выглядят, как дети, которых сопровождает регулировщик через улицу. Они видели некоторых других солдат на территории комплекса и прошли мимо мужчины с одной полоской на плече, который отдал быстрый салют Клайну, когда тот проходил мимо, и удостоил их открытой ненавистью в виде презрительного взгляда.

В конце концов они добрались до большого здания, над входом в которое был нарисован зелёный круг с вертикальной линией посередине. Внутри находились ряды кроватей, похожих на те, что были в их казармах, но рядом с ними стояли ёмкости с водой, полотенца, металлические инструменты и занавески для уединения. На одной из кроватей лежал молодой человек, сдерживая слёзы, пока женщина средних лет зашивала ужасную рану на его предплечье.

«Это был лазарет», — заключил Майкл, и их провели в дальний конец помещения.

Там оно открывалось в меньшую комнату, двери которой уже были распахнуты. Внутри находились сотни бутылок, наполненных порошками, листьями, жидкостями и даже живыми насекомыми. Там были мензурки, весы, ступки с пестиками и два кресла, каждое с ремнями, которые заставили Майкла насторожиться.

Рядом с одним из этих кресел стояла женщина с шприцем и большой иглой, слегка постукивая по нему. Она была молода, лет тридцати, с тёмно-каштановыми волосами и тёмными кругами под широкими карими глазами. Она была красивой, в мрачноватой манере, и встретила их лёгкой улыбкой, которая не достигала глаз, когда они вошли.

Клайн повернулся к ним:

— Это Крим, наш алхимик. Ваш день начнётся с инъекции от неё, чтобы продолжить ваш ускоренный рост. Постройтесь в линию.

Все так и сделали, и Майкл оказался чуть позади Маркуса, чья смуглая кожа слегка побледнела. Они наблюдали, как первый из них подошёл и протянул руку. Он поморщился, когда игла вошла в его руку, но она быстро нашла вену, и когда всё было закончено, она быстро очистила место укола и положила зелёный лист на него. Он перешёл в новую линию на другой стороне и стал ждать.

Маркус побледнел ещё больше и сжал руки, когда они приблизились к началу очереди.

— Ты в порядке? — спросил Майкл по-английски.

— Просто ненавижу иглы, вот и всё. Я раньше падал в обморок каждый раз, когда мне делали укол или брали кровь.

— Ну, я не буду сыпать тебе банальностями о том, что всё будет хорошо, но скажу, что женщина, похоже, знает, что делает. Она уже сделала укол шестерым, и пока не промахнулась мимо вены и не тратила больше секунды.

Маркус не ответил, но когда настала его очередь, он заставил себя двинуться вперёд, слегка дрожа и стараясь это скрыть. Крим заметила это, наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Он посмотрел на неё с удивлением, и пока он был отвлечён, она быстро сделала укол и положила зелёный лист на его руку.

Когда настала очередь Майкла, он подошёл и протянул руку. Крим схватила её и ввела иглу. В отличие от остальных, он даже не моргнул, а на самом деле наблюдал, как игла входит в кожу.

Крим посмотрела на него, слегка прищурившись, но ничего не сказала, положив лист на его руку, и он присоединился к остальным. Он сталкивался с множеством игл за очень короткое время до своей смерти, так что это было пустяком. Он внимательнее посмотрел на лист на своей руке. Он ощущался плотным, быстро останавливая кровь, и он чувствовал лёгкое онемение, исходящее от него.

Он посмотрел на Маркуса:

— Что она тебе сказала? — прошептал он.

Маркус оторвался от изучения своей руки:

— Она рассказала мне совершенно похабную шутку.

Майкл улыбнулся:

— Вау, она ещё более профессиональна, чем я думал.

После этого их отвели в небольшую столовую. Она явно была рассчитана на сорок человек или меньше, и, учитывая количество других новобранцев, которых он уже видел, Майкл предположил, что она предназначена специально для таких особых случаев, как похитители жизни. Им подали завтрак, состоящий из крахмала, мяса и фруктов, ни один из которых он не мог точно определить.

— На вкус немного похоже на ананас, — сказал Дави, задумчиво жуя. — Но менее кислый.

— Что бы это ни было, это, честно говоря, лучше, чем я ожидал, — сказал Олли.

Маркус пожал плечами:

— Не имеет смысла морить солдат голодом, даже тех, кто предназначен быть пушечным мясом.

Пётр на мгновение закрыл глаза и склонил голову, прежде чем открыть их и начать есть. Майклу было любопытно, но он решил не лезть с вопросами. Они все только что познакомились, и хотя между ними могло быть немного товарищества, не казалось разумным форсировать разговор.

— Так, как вы все умерли? — спросил Олли, явно следуя совершенно другой линии мысли, чем Майкл.

— Я спокойно сидел в своей машине, как вдруг двое мужчин остановились рядом на своём мотоцикле и выстрелили мне в голову из дробовика, — сказал Дави, зачерпывая ещё одну ложку загадочного крахмала, будто обсуждал погоду.

— Ебать, — ответил Олли. — Зачем они это сделали?

Дави с усилием проглотил еду:

— Не знаю. Могло быть много причин. Я не видел их лиц. Я всегда ожидал, что умру так. Тяжело быть полицейским в Рио.

Никто не знал, как на это деликатно ответить, но следующим заговорил Пётр.

— На меня упала крыша. Её должны были починить, но… — он пожал плечами, — мы всегда откладывали это на следующий год.

— Думаю, следующего года так и не наступило, да? — спросил Олли, не ожидая ответа. — Меня сбил грузовик, когда я переходил улицу. Я мог бы поклясться, что горел зелёный свет, но кто теперь знает. Может, моя девушка получила за это какие-то деньги. Надеюсь, по крайней мере. — Он посмотрел на Маркуса.

Маркус пожал плечами:

— В меня попал астероид.

— Значит, в этом ты всё так же загадочен, как и в том, откуда ты?

Маркус улыбнулся и положил кусок мяса в рот.

Все глаза с ожиданием устремились на Майкла.

Он вытер рот:

— Рак.

Пётр печально покачал головой:

— Это было бы последнее, отчего я хотел умереть.

— Ты хотя бы попробовал продавать мет, чтобы оплатить лечение? Знаешь, американская традиция? — спросил Олли.

Майкл усмехнулся:

— Нет. У меня была хорошая страховка, на самом деле. Просто не повезло.

Пётр задумчиво жевал еду:

— Знаешь, одно из хороших последствий того, что с нами произошло, есть множество великих вопросов, на которые теперь есть ответы.

— Да? — спросил Майкл.

— Теперь я знаю, что цвета, которые я видел в прошлой жизни, — это те же цвета, которые видят все. Я знаю, что сладость и солёность похожи, в каком бы теле я ни был, даже если их количество, которое я ощущаю, отличается в этом новом.

— Если предположить, что эти восприятия связаны с телом, а не с душой, — возразил Майкл, накалывая на вилку то, что он считал свининой.

— А, ты веришь в душу?

— Раньше не верил, но теперь? Скажу, что видел сильные аргументы в её пользу.

Клайн встал за своим столом и легко усилил голос, чтобы его было слышно по всему залу.

— Заканчивайте. У вас есть время только до первого солнца. Затем настанет время для всех вас начать изучать магию.