Великая мудрость подобна глупости

— Ты очень разочаровал меня, — произнесла Лоу Байюэ. — Для мужчины нет ничего страшнее, чем отсутствие высокой цели. Даже в самых тяжких обстоятельствах нельзя мириться с падением. «Когда Небо возлагает великую миссию на человека, оно сначала закаляет его волю, изнуряет плоть, подвергает голоду и лишениям». Неужели ты этого не понимаешь? Если бы ты вознамерился проявить честолюбие, я, Лоу Байюэ, непременно помогла бы тебе осуществить это. Захотел бы ты совершенствоваться в боевых искусствах — я дала бы тебе лучшие пилюли и лучшие методы. При поддержке моего дома Лоу ты ни в чём не уступал бы ни одному принцу. Но если у тебя нет стремления, то даже если Небесный Мандат падёт на тебя, это не поможет. Как можно получить Мандат, не прилагая усилий?

— Небесный Мандат? Это удел других принцев, ко мне он не имеет отношения, не связывай меня с этим, — Гу Чэньша делался всё более испуганным. — И мне не нужна твоя поддержка, пожалуйста, не вреди мне снова.

— Значит, ты и вправду намерен оставаться грязью, что не отлипнет от стены? — в глазах Лоу Байюэ мелькнуло разочарование. — Я знаю, твоя мать была принцессой династии Сянь, на тебе много запретов, и это воспитало в тебе трусливый, боязливый характер. Мужчина, за которого выйду я, Лоу Байюэ, должен быть героем, что держит на плечах небо и попирает землю, тот, кто, даже идя через терновник, сохраняет улыбку и спокойную речь. Разве нынешний Сын Неба двадцать лет назад не был незаконнорождённым? Его происхождение было ещё более низким, чем твоё, положение — ещё более тяжким. Разве он не разгромил многочисленных соперников и не установил порядок в Поднебесной?

— У меня нет таких амбиций, как у отца-императора, — взгляд Гу Чэньша устремился в окно, словно он отвлёкся.

Видя его такую осторожность, будто он боялся сказать лишнее слово, Лоу Байюэ тоже стало неинтересно. Подумав мгновение, она вдруг повысила голос, и в нём появилась колдовская, соблазнительная сила:

— Раз ты сам миришься с падением, я ничего не могу поделать. Но на самом деле я скажу тебе: в твоём нынешнем положении невозможно надеяться на мирную жизнь. Даже на участь зажиточного обывателя ты не сможешь претендовать. Либо ты воспрянешь, сбросишь пыль с одежд и бросишься в схватку, громкую и яростную, либо в будущем тебя наградят чашей отравленного вина. Ты думаешь, у тебя нет шансов? Я открою тебе: в твоих жилах течёт кровь императорского дома Сянь, а в ней заключена сила божественной крови Великого божественного духа! Если бы я нашла способ пробудить в твоём теле эту силу божественной крови, твоё боевое мастерство за день преодолело бы тысячу ли! Спрашиваю тебя сейчас: желаешь ты этого или нет!

— Что? Кровь Великого божественного духа! — дыхание Гу Чэньша участилось, будто слова Лоу Байюэ действительно его задели. Императорский род Сянь был потомками Великого божественного духа, в истинных представителях главной линии текла божественная кровь, но пробудить её было крайне сложно. Если в силу удачных обстоятельств её всё же пробуждали, то в кратчайший срок можно было стать могущественным мастером. Хотя это и не привлекало его, но он понимал: пора. Если продолжать прикидываться дурачком дальше, это уже будет выглядеть как чрезмерная хитрость. И тогда в его голове возник план: использовать её план против неё самой. — Значит, по-твоему, что же мне делать?

Настоящий дурак — это тот, кого легко раскачать чужими словами, тот, кем легко манипулировать.

Сейчас Лоу Байюэ явно проверяла его реакцию.

— О? Значит, в твоём сердце ещё течёт горячая кровь, — на лице Лоу Байюэ появилась довольная улыбка. Она видела, как кровь прилила к лицу Гу Чэньша, и поняла, что её слова подействовали.

— Как ты поможешь мне? — прямо спросил Гу Чэньша.

— Вот здесь тыква-горлянка с пилюлями «Взращивания Истока», пилюлями «Укрепления Основ» и пилюлями «Омовения Костного Мозга». Во дворце их выдают, и ничего особенного в них нет, но тебе их урезали и не давали. Я же восполню твой недостаток, — Лоу Байюэ хлопнула в ладоши. Поднялась служанка с подносом, на котором лежали три горлянки и тонкая тетрадка.

— А в этой тетрадке записан секретный метод императорского дома Сянь — «Великое искусство духа». Это метод, стоящий между королевским и императорским уровнями. Говорят, постигнув его, обретаешь неисчерпаемую силу, сравнимую с древними великими духами. Но лишь человек с кровью Сянь, практикуя его, достигнет больших результатов с малыми усилиями. Этот секретный метод мой дом Лоу получил, когда штурмом взял столицу Сянь.

— Что всё это значит? — Гу Чэньша насторожился. — «Великое искусство духа» уже собрано в императорской библиотеке. Ты поступаешь так с разрешения отца-императора?

— Даже если ты сейчас рванёшь вперёд, отставание от других принцев будет огромным. Лишь практикуя «Силу великого духа», можно за день преодолеть тысячу ли, пробудив свою кровь Сянь. К тому же, эта вещь по праву принадлежит тебе, это возвращение владельцу. Не беспокойся, я уже подала секретный доклад императору и получила его согласие. Говорят, императорский род Сянь — потомки древнего Великого божественного духа. Если ты вправду начнёшь практиковать «Великое искусство духа», соберёшь воедино кровь Великого божественного духа и обретёшь его силу, то станешь редчайшим мастером, — голос Лоу Байюэ стал весомым.

— Что ж, тогда я принимаю, — услышав слова «секретный доклад», Гу Чэньша понял, что Лоу Байюэ действительно пользуется большой любовью императора и он даже начинает доверять ей важные дела.

Секретный доклад — привилегия, доступная лишь особо приближённым сановникам. Любое дело, большое или малое, можно описать в таком докладе. Он не вносится в официальные архивы и не разглашается.

Неожиданно, что Лоу Байюэ получила право подавать секретные доклады напрямую.

Этим правом не обладали даже некоторые наместники.

Он дал знак Сяо Ицзы подняться и забрать три горлянки с пилюлями и тетрадку. — «Дарённое государем и отцом не смею отвергать». Раз так, я принимаю?

— Вот это правильно. Вообще, твоё нынешнее положение — дело твоих же рук. Если бы ты усердно практиковался, достиг бы сейчас уровня Мастера, получил бы признание императора, заслужил заслуги, основал свою резиденцию и получил личную печать — разве был бы ты в таком положении? — казалось, Лоу Байюэ изо всех сил пыталась его соблазнить.

— Хорошо, нет проблем, — Гу Чэньша без малейших колебаний кивнул.

— Значит, решено, — сказала Лоу Байюэ. — Люди, подать пир!

— Пир не нужен, я сразу возвращаюсь, чтобы с усердием тренироваться и готовиться к свершению подвигов и основанию дела, — Гу Чэньша, казалось, действительно позволил горячей крови всколыхнуться в сердце и уже не мог терпеть.

— Что ж, для мужчины такие амбиции — благо, — Лоу Байюэ вновь сделала знак глазами. — Вижу, твой кошелёк тоже тощ. Вот здесь десять тысяч дензнаков, можешь взять их с собой. Через несколько месяцев император пожалует тебе усадьбу, и тогда обустроишь свою резиденцию.

С этими словами служанка вновь подняла поднос, на котором лежала стопка бумажных банкнот.

Банкноты были золотистого цвета, с красивым узором из облаков, от них даже исходило лёгкое ощущение святости.

Это были банкноты, выпущенные двором, по технологии Академии Небесного Мастерства, их невозможно было подделать.

Гу Чэньша не стал церемониться, велел Сяо Ицзы забрать и деньги, и немедленно покинул корабль, спустился в лодку, достиг берега и скрылся.

Глядя на его удаляющуюся фигуру, служанка промолвила:

— Госпожа, кажется, девятнадцатый принц не так уж глуп. Он и вправду скрывает свои истинные способности.

— Нет, его поведение как раз и доказывает истинную глупость. Если бы он был умен, то понимал бы пропасть между ним и другими принцами, которую не заполнить никакими пилюлями и практиками. Особенно «Великое искусство духа» — даже истинным носителям крови Сянь в прошлом было трудно его постичь, что уж говорить о нём? Будь он по-настоящему умен, он бы с презрением отвернулся и не принял бы моих даров, — Лоу Байюэ покачала головой. — Тогда бы я взглянула на него по-новому. А сейчас видно, что его притворная глупость — всего лишь мелкая хитрость. Столкнувшись с выгодой, он затуманил своё изначальное намерение. Боюсь, беда уже не за горами.

— Эх, не знаю даже, о чём думает император. Явно же намерен доверить госпоже важные дела, но подсовывает такую невероятно сложную задачу. Девятнадцатый принц наверняка будет казнён в будущем, и тогда это повлечёт неприятности для госпожи, даже для всего дома Лоу, — в голосе служанки сквозила растерянность о будущем.

— Возможно, это как раз испытание для меня от императора. Если я не справлюсь с этим делом, как же буду справляться с государственными делами в будущем? — сказала Лоу Байюэ. — Получив мои дары, девятнадцатый принц, несомненно, начнёт усердно тренироваться. И это непременно вызовет неприятие многих принцев. Если он падёт жертвой — это избавит от многих хлопот. Если же сумеет избежать гибели — значит, у него есть способности.

— Если он и вправду постигнет «Великое искусство духа», возможно, сумеет занять своё место, — служанка, с изящными чертами лица, алыми губами и изысканным носом, тоже была мастером, наделённым мудростью и проницательностью. — Император великодушен, он мог бы принять девятнадцатого принца.

— Чтобы постичь «Великое искусство духа», необходимо пробудить в себе кровь древнего Великого божественного духа. В императорском роду Сянь за сто лет не родился ни один такой талант, иначе как бы мы смогли их уничтожить? Знай ты: стоит пробудить кровь Великого божественного духа, как через жертвоприношение можно установить связь с самим истинным божеством Великого духа в незримых мирах и обрести несравненную, величественную божественную силу. Будь у Сянь такое покровительство, разве пала бы их династия? — Лоу Байюэ смотрела на снующие по реке суда. — Но мастерство императора, как я полагаю, достигло непостижимых высот. Стоит ему обрести «Небесный Жертвенный Талисман», как он сможет следовать Пути Сына Неба, упразднить истинных богов, и тогда даже Великий божественный дух, будучи владыкой древнейших времён, не сможет прорвать барьер миров своей божественной силой, явить её в этом мире и получать жертвоприношения. И тогда он будет казнён императором.

— Госпожа, что вы говорите? Я ничего не понимаю, — служанка, слушая бормотание Лоу Байюэ, выглядела растерянной.

— Эти вещи не для твоего понимания, — махнула рукой Лоу Байюэ. — Полагаю, нашу встречу с девятнадцатым принцем не скрыть от других принцев. Вскоре явятся люди от них с расспросами. Прогони их всех, скажи, что я в уединении.

— Слушаюсь.

На берегу.

Сяо Ицзы нёс свёрток с вещами, но на лице его читалось недоумение:

— Господин, зачем ты принял дары от Лоу Байюэ? Судя по твоему характеру, тебе следовало бы воздержаться.

— Причин три, — ответил Гу Чэньша. — Первая: если бы я воздержался, не поддался бы на выгоду, это вызвало бы ещё большие подозрения. Лоу Байюэ очень умна, она бы сразу всё раскусила. Лишь будучи алчным до мелкой выгоды, забывая о скрытности, я покажусь по-настоящему глупым. Это называется «смешивать свой свет с мирской пылью». Вторая: я уже освоил иные боевые искусства, но сейчас не могу их проявлять. Получив дары от Лоу Байюэ, я получаю законный повод демонстрировать умения, чтобы меня не могли ложно обвинить и подставить. Это называется «использовать план противника против него самого». Третья: понять, каковы намерения Лоу Байюэ и отца-императора. Зачем им, чтобы я практиковал «Силу великого духа»?

— Господин поистине дальновиден и мудр в стратегиях, — искренне восхитился Сяо Ицзы. — Но что же делать с этими пилюлями и деньгами?

— С этими деньгами мы станем куда свободнее. Десять тысяч — немалая сумма, даже годовое жалованье князя не больше, — дворцовые банкноты были весьма ценны, одна единица равнялась одному ляну чистого серебра и имела высокую покупательную способность. — Что до пилюль, они мне уже не нужны. Пусть идут на укрепление твоих основ и взращивание истока. Некоторые дела я не могу решать лично, придётся полагаться на тебя. Чем выше твоё мастерство, тем лучше. А эту книгу я изучу подробно. Если в ней найдётся что-то полезное, и ты сможешь потренироваться.

Гу Чэньша, изучив первое движение «Совместное сияние солнца и луны» из «Искусства Императорской Канона» — а именно «Закалка солнцем и луной», — уже не нуждался в изучении иных божественных методов. Но путь боевых искусств обширен и глубок, наблюдая за множеством методов, можно углублять своё основное искусство. К тому же, «Великое искусство духа», как говорят, было создано древним Великим божественным духом, который был защитником древних Сынов Неба, и возможно, в его искусстве есть точки соприкосновения с «Искусством Императорской Канона».

Вернувшись в свой дворцовый дворик, Гу Чэньша раскрыл манускрипт «Великое искусство духа». Перед глазами предстал живой, как настоящий, образ великого духа. Всё его тело было покрыто переплетёнными мышцами, железные кулаки сжаты, плечи широки, лопатки мощны — казалось, в нём заключена неисчерпаемая энергия.

На теле этого великого духа были плотно обозначены точки меридианы, имелись схемы движения усилия, а рядом мелкими иероглифами были даны пояснения ко многим методам практики.

Эта практика была не о боевых приёмах, а о сидении в медитации, созерцании, очищении духа, закалке воли.

Основа боевого мастерства Гу Чэньша была уже глубока, а после практики «Искусства Императорской Канона» его дух стал ещё более острым, мудрость раскрылась. Теперь, глядя на «Великое искусство духа», он видел всё с высоты, не находя в нём ничего особо таинственного.

Он не стал его практиковать, а лишь внутренне осмысливал, вынашивал в сердце, размышлял.

Знания о боевых искусствах снова и снова перемалывались в его сознании, отстаивались, и в конце концов из них выделялась сущность, озаряющая всё тело проницательным светом. Дух боевых искусств вплетался в него тончайшими нитями, подобно искрам, беспрестанно мерцающим.

Спустя долгое время он открыл глаза. Внутри его тела ци зашевелилась в костях и мышцах, и он уже оказался за окном.

Левой рукой он будто поддерживал солнце, правой — луну. Это и было высшее умение «Закалка солнцем и луной».

Его движения были изящны и стремительны: то подобны осеннему листу, кружащемуся в падении, то подобны бурным водам большой реки, то подобны огненной стреле, взмывающей в небо, то подобны комете, падающей на землю.

Сила твёрдости и мягкости достигла в нём подлинного совершенства, дух очистился, став чистым, как снег.

После долгой практики он почувствовал, как в его теле одновременно поднялись два потока ци — холодный и горячий. Они столкнулись, будто лёд и угли в одной печи. Это означало, что «Закалка солнцем и луной» из «Искусства Императорской Канона» достигла критического момента.

В полузабытьи, его дух странствовал за пределами небес, душа отделилась от плоти, и ему привиделось, будто Небо и Земля — это великая плавильная печь, а все существа вывариваются в ней. Те, что смогли возвыситься, стали сущностью, а бесчисленные другие живые твари обратились в шлак, оседающий на дно, чтобы никогда больше не подняться.

«Небо и Земля — печь, Творец — кузнец, Инь и Ян — угли, все существа — медь!» — внезапно он постиг смысл нескольких строк из наставлений «Искусства Императорской Канона».

Каждый человек находится в горниле испытаний и страданий. Тот, кто способен вытерпеть, выделяется и становится сущностью Неба и Земли.

Бам!

Внутри его тела раздалась серия взрывов ци, будто он разрывал кокон, чтобы стать бабочкой.

Все сто точек стали взаимно вдыхать и выдыхать, появилось смутное ощущение привлечения в тело изначальной ци Неба и Земли.

Это был признак прикосновения к «уровню Дао».

Конечно, это было лишь прикосновение, обретение «ощущения ци». До подлинного уровня Дао, «Поглощения Ци», отказа от мирской пищи, жизни лишь за счёт впитывания сущности Неба и Земли, было ещё очень далеко.

Но достигнув этого, человек переставал быть смертным.

Смертные целыми днями суетятся из-за мелочей, и, говоря по сути, всё ради того, чтобы обеспечить себе пропитание. Даже великие дела государства сводятся к тому, чтобы сначала накормить народ.

А уровень Дао, «Поглощение Ци», когда в любой момент и в любом месте можно впитывать сущность Неба и Земли, — сколько же забот он отсекает!