Пилюля тигра и волка

— Снежный покров на вершине!

Гу Чэньша обрушил на свирепого тигра двойной удар ладонями и оглушил его.

Тигр был огромен, с жёлтой шкурой, длинными клыками и окровавленной пастью — он только что охотился на дикого барана. Увидев Гу Чэньша, он бросился на него, но тот голыми руками одолел зверя.

Оглушив тигра, Гу Чэньша взял пятицветную землю и возвёл небольшой алтарь.

Пятицветная земля встречалась повсюду, искать её не пришлось. Даже Небесный Алтарь для жертвоприношений в столице был построен из такой земли.

Соорудив алтарь, Гу Чэньша достал Небесный Жертвенный Талисман и разложил на алтаре заранее приготовленные лекарственные травы. Эти травы тоже не были редкостью — в столице династии Великий Юн торговля процветала, и при наличии денег можно было купить всё.

Хотя его самого постоянно обделяли, кое-какие сбережения у него всё же были, и купить несколько не самых дорогих трав он мог.

Эти травы служили лишь катализатором, изменяя силу жертвоприношения и конденсируя её в пилюли.

Рядом с оглушённым тигром на алтаре лежал и оглушённый волк.

Вынув кинжал, он убил тигра и волка, позволив их крови стечь на Небесный Жертвенный Талисман.

На этот раз он не добавил своей крови.

Как и ожидалось, души тигра и волка были поглощены, и оттуда хлынула мощная сила. Но, встретившись с энергетическим полем, созданным травами и маленьким алтарём из пятицветной земли, она начала вращаться на месте.

Ссссссс...

Будто вода закипела. Гу Чэньша увидел, как над алтарём заклубилась синеватая энергия, которая затем вспыхнула ярким пламенем.

В центре пламени наконец сконденсировалась одна пилюля.

Синеватая, словно нефрит.

«Получилось! Это и есть пилюля тигра и волка. Человек, принявший её, получает огромный прирост силы. Мне она, пожалуй, не нужна, но я могу усилить ею верных подчинённых!»

В душе Гу Чэньша ликовал.

Древняя пилюля тигра и волка наконец была создана через жертвоприношение.

Те несколько простых трав сыграли роль затравки, как гипс при приготовлении тофу. Без их энергетического вмешательства в силу жертвоприношения мощь тигра и волка рассеялась бы в воздухе, пропав впустую.

Он не добавил своей крови, и сила жертвоприношения не устремилась в его тело, а потому вернулась в пустоту.

Добыв пилюлю, он неспешно вернулся во дворец. Едва войдя во двор, он увидел стоящего у входа Сяо Ицзы с избитым лицом, выбитыми зубами, говорившего невнятно.

— Господин, вы наконец вернулись, — жалобно произнёс он.

— Что случилось? — в душе Гу Чэньша вспыхнул гнев, но внешне он остался спокоен. Он знал, что его слуг-евнухов и служанок часто били, да и его самого порой колотили принцы — дело обычное.

Поэтому служанки и евнухи, приставленные к нему, после побоев искали возможности перевестись, предпочитая даже чистить отхожие места, лишь бы не оставаться с ним. Так что его свита менялась постоянно, и лишь Сяо Ицзы оставался преданным.

Он и подозревал когда-то, что Сяо Ицзы — шпион, подосланный другими, но после долгих лет наблюдений, вникая в мелочи, понял, что тот искренен.

— Господин! Разве вы ещё не знаете? — Сяо Ицзы широко раскрыл глаза. — Я слышал новости из внутреннего двора: говорят, раз вы скоро достигнете совершеннолетия, Император хочет обручить вас с Лоу Байюэ. Теперь все принцы вам завидуют, почти каждый хочет вас устранить. Я сегодня ходил в Управление дворцовой кухни, чтобы выпросить для вас еды, и наткнулся на евнуха Сяо Доцзы, слугу седьмого принца. Он тут же дал мне пощёчину и избил меня.

— Что? Обручить со мной Лоу Байюэ? — Гу Чэньша остолбенел. — Не может быть! Может, это слухи?

Лоу Байюэ — баловень судьбы, некоторые сановники даже считали её лучшей кандидаткой в будущие императрицы. Она и сама высокого о себе мнения, свысока смотрела на всех мужчин Поднебесной.

Но это ещё полбеда. Главное — эта девушка его откровенно ненавидела, и всё из-за его крови династии Сянь.

— Новости из внутренних покоев: герцог Юань-го спрашивал о брачном союзе, а Император велел Лоу Байюэ сначала сблизиться с вами. Господин, для другого принца это было бы желанной удачей, но для вас — величайшее несчастье. Вам нужно изо всех сил отказаться, чтобы сохранить спокойную жизнь! — голос Сяо Ицзы дрожал.

— Я знаю об этом деле. Пока речь лишь о сближении, указа о браке не было, не стоит поднимать панику, — успокоил его Гу Чэньша. — Будем просто наблюдать. Если такова воля отца-императора, вряд ли отказ поможет. Да и я столько лет притворялся дурачком, и, услышав такую новость, должен выглядеть обрадованным, а не сразу бежать отказываться. Если я так поступлю, любой поймёт, что я скрываю свои истинные возможности, и станут следить за мной ещё пристальнее. Сейчас надо продолжать притворяться.

— Но я боюсь... — Сяо Ицзы всё ещё дрожал.

— Не бойся, иди за мной, — Гу Чэньша вернулся в комнату, достал пилюлю тигра и волка. — Сяо Ицзы, прими это лекарство.

— Слушаюсь! — не колеблясь ни секунды, не боясь, что это может быть яд, Сяо Ицзы взял и проглотил пилюлю.

Спустя мгновения по телу Сяо Ицзы поползла синеватая дымка, обвивая его, входя и выходя через семь отверстий в голове.

Огромная сила перестроила его тело, и его аура резко изменилась, став собранной, грозной, вся прежняя слабость исчезла, сменившись безудержной яростью «войска тигров и волков».

Когда энергия успокоилась, Сяо Ицзы уставился на свои руки, глаза его были полны изумления. Он чувствовал в теле неисчерпаемую силу. — Что это? Я будто стал другим человеком.

— Не спрашивай. Просто знай, что теперь твоя сила огромна, и тренировки будут даваться тебе в разы легче, — оглядевшись, Гу Чэньша добавил. — И помни: о сегодняшнем — ни слова.

— Слушаюсь!

— Ещё. Достань мне цикад «цинфу». Только живых.

— Слушаюсь!

Цикада «цинфу» — это насекомое. В народе ходит легенда, что если помазать её кровью монету, то, потратив её, монета сама вернётся обратно. Поэтому у денег есть и другое название — «цинфу».

Но это лишь легенда — те, кто пробовал, не заметили никакого эффекта.

Сейчас династия Великий Юн уже начала выпускать бумажные деньги, но те, у кого есть золото и серебро, всё ещё могут обменять их на банкноты в государственных меняльных конторах для дальнейшего использования.

В древних исторических записях говорилось, что через жертвоприношение цикад «цинфу» можно получить золото и серебро. Гу Чэньша решил проверить. Его ежемесячное содержание урезали донельзя, денег постоянно не хватало. Если бы он действительно мог создавать золото через жертвоприношения, проблемы с финансами исчезли бы.

В будущем, когда он откроет свою резиденцию и наберёт штат, тратить придётся куда больше.

Сяо Ицзы оказался расторопным и на следующий день уже ждал в постоялом дворе с холщовым мешком, полным цикад «цинфу».

Цикады «цинфу» были похожи то ли на цикад, то ли на бабочек, и водились повсюду.

— Иди. Посматривай снаружи, чтобы никто не обратил на меня внимания, — приняв мешок с цикадами, приказал Гу Чэньша.

— Слушаюсь, — вышел Сяо Ицзы, осматривая окрестности.

Гу Чэньша взял большой медный таз, положил на дно крупицу золота размером с боб — за годы скромных сбережений у него всё же осталось немного золота на чёрный день.

Доставая цикад «цинфу», он иглой брал у них кровь и наносил её на Небесный Жертвенный Талисман.

Бум!

В медном тазу появились золотистые струйки энергии. Немного покружившись, они не смогли вырваться наружу и осели на дне, превратившись в такую же золотую крупицу.

— Неужели правда? — Гу Чэньша был вне себя от радости.

Он уже собирался по одной убивать оставшихся в мешке цикад, превращая их в золото, но, увидев, как насекомые жалобно пищат, сбившись в кучу, его сердце дрогнуло: «Дикие звери свирепы, убивать тигров, волков, медведей и питонов в жертву Небу — дело одно. Но цикады «цинфу» безвредны, не ядовиты, никому не вредят. Убивать слабых тварь ради золота — это бессердечно. Разве я тогда достоин Небесного Жертвенного Талисмана? Деньги можно заработать и иначе. Убивать ради наживы — это бесчеловечно».

Он покачал головой и отпустил всех цикад.

Сделав это, он внезапно почувствовал, как его сознание прояснилось, а грудь будто расширилась.

— Господин, время подходит, нам пора возвращаться во дворец, а то ворота закроют, и снова придётся ночевать в постоялом дворе, а это стоит денег, — тихо сказал снаружи Сяо Ицзы.

— Верно, — кивнул Гу Чэньша. С тех пор как Сяо Ицзы принял пилюлю тигра и волка, его сила возросла в несколько раз, и дела он выполнял чётко и быстро. «Если бы у меня было несколько таких подчинённых, сколько хлопот исчезло бы».

Они покинули постоялый двор и вошли во дворец через Северные ворота.

Северные ворота были чёрным ходом, через который ввозили овощи, кур, уток, рыбу, мясо, живых свиней и овец, а также вывозили дворцовый мусор. Место было самое грязное и неприглядное. Любой евнух или служанка, имевшие хоть каплю самолюбия, избегали входить через Северные ворота. Но покои Гу Чэньша находились как раз в северной части дворца, и иного пути у него не было.

Это тоже было частью унижения, уготованного ему влиятельными придворными.

Пройдя через Северные ворота, они оказались в лабиринте проходов, напоминавшем диаграмму Багуа. Отсюда вели дороги к Управлению дворцовой кухни, Закупочному управлению, Кладовым, Ведомству внутренних дел, Управлению ремёсел и так далее. Даже старые слуги, прожившие во дворце десять лет, могли здесь заблудиться.

Гу Чэньша и сам не представлял, насколько огромен дворец. Во внутренние покои ему вход был заказан, да и многие запретные зоны строго охранялись.

Когда они с Сяо Ицзы свернули в узкий переулок, ведущий ещё дальше на север, им навстречу выплыл большой паланкин. Его несли восемь евнухов, по бокам шли ещё четверо с фруктами и чаем, две служанки несли золотые и серебряные курильницы, от которых струился благоуханный дым, услаждающий сердце и проясняющий разум.

Сам паланкин был сделан из ароматного дерева, инкрустирован нефритом и самоцветами, сверкавшими ослепительно.

Всё дышало роскошью и богатством.

— Это паланкин восемнадцатого принца, господин, давайте уступим дорогу, — сказал Сяо Ицзы.

Гу Чэньша был девятнадцатым принцем, ещё не достигшим совершеннолетия и жившим во дворце. Восемнадцатый принц был в том же положении, их дни рождения разделяли всего несколько дней.

Но, будучи принцами, они жили в небе и на земле.

Восемнадцатый принц выезжал в паланкине, который несли восемь человек, его окружали толпы слуг, в то время как Гу Чэньша ходил пешком в сопровождении одного евнуха.

Восемнадцатый принц вот-вот должен был достигнуть совершеннолетия, но уже приобрёл в столице обширное поместье под свою резиденцию, отстроенную с невероятной роскошью, словно дворец с небес. По слухам из внутреннего двора, по достижении совершеннолетия ему сразу пожаловали бы титул герцога.

Мать восемнадцатого принца была одной из четырёх «императорских наложниц высшего ранга», уступавших по статусу лишь императрице.

Её род, клан Шуй, был древней аристократической семьёй с тысячелетней историей.

Говорили, что они — потомки древнего Чёрного Владыки.

Они пережили тысячу лет, смены династий, не утратив влияния.

Когда Небесный Талисман, император Гу Тасянь, повелел прорыть каналы, соединившие восток, запад, юг и север, он тоже опирался на силу клана Шуй.

Имея такую мощную поддержку, будучи искусным в боевых искусствах и обладая баснословным богатством, восемнадцатый принц был одним из сильнейших претендентов на трон.

Его звали Гу Хунша.

Гу Чэньша не хотел лишних столкновений и, отойдя в сторону, уступил дорогу, демонстрируя покорность.

Но всё оказалось не так просто. Паланкин остановился прямо перед ним.

Занавеску откинул евнух, и из паланкина вышел юноша.

Юноша был в серебристо-белом парчовом халате, расшитом облачным узором, простом, но изысканном. Его лицо было бледным, но стан — прямым, как копьё. На лице не отражалось ни радости, ни гнева, а глубокие глаза выдавали в нём опасного противника.

— Поздравляю тебя, девятнадцатый брат.

Гу Хунша говорил ровно, без эмоций.

— С чем меня поздравлять, восемнадцатый брат? — на лице Гу Чэньша застыла глупая улыбка. — Я не понимаю.

— Из внутренних покоев дошли слухи, что отец, принимая Лоу Чунсяо, выразил намерение обручить тебя с Лоу Байюэ. Лоу Байюэ — баловень небес, многие из наших братьев мечтают на ней жениться. Разве это не повод для радости? — невозмутимый тон Гу Хунша не позволял угадать его истинные мысли.

Гу Чэньша решил придерживаться своей роли и отвечал на всё бессмысленной ухмылкой: — Где уж мне, такой чести.

— Ладно, — отмахнулся Гу Хунша. — Старый девятнадцатый, хватит передо мной дурачка валять. Я знаю, что ты скрываешь свои истинные возможности. Любой проницательный человек это видит. Но тебя можно понять, у тебя своя ситуация.

— Хе-хе, — Гу Чэньша продолжил строить из себя дурачка. Он должен был играть свою роль до конца.

— Девятнадцатый, мне всё равно, дурак ты или притворяешься. Я дам тебе шанс выжить, — Гу Хунша смотрел на него свысока.