Слово императора
Эти три месяца Гу Чэньша каждый день, помимо продолжения притворства сумасшедшим, по ночам, в тишине и безлюдье, упражнялся в боевых искусствах, изучал Небесный Жертвенный Талисман и запоем читал древние трактаты.
«Хм? В этих исторических записях есть кое-что интересное, — лёжа на кровати после тренировки и просматривая многочисленные исторические труды, среди которых были как официальные хроники, так и неофициальные истории, размышлял он. — Древние великие императоры возводили жертвенники из пятицветной земли, клали на них более десяти видов целебных трав, приносили в жертву Небу тигров и волков и получали особые пилюли, дарующие силу этих зверей. Воины, принявшие их, становились необычайно могущественными, так и появилось выражение «войско тигров и волков». Также записано: взять одну медную монету, положить в медный таз, затем принести в жертву кровь и душу особой цикады, и тазик наполнится такими же золотыми монетами. И ещё: установить небольшой металлический магический круг, поместить в него меч, затем принести в жертву белого тигра — и клинок будет резать железо, как глину. Интересно, возможно ли это?»
Помимо истории, там же были разделы о церемониях, а где есть церемонии — там есть и жертвоприношения.
Кроме того, существовал раздел «Церемонии» в «Великом Своде Небесного Талисмана».
«Великий Свод Небесного Талисмана» охватывал всё без исключения: каноны, историю, философию, литературу, книги древности и современности — его по праву можно было назвать величайшим трудом всех времён. Однако на данный момент было составлено менее одной десятой части.
Он надеялся найти в нём записи о Небесном Жертвенном Талисмане и способах его использования.
И действительно, в древних хрониках обнаружилось множество упоминаний о Небесном Жертвенном Талисмане.
Но отделить правду от вымысла было трудно, требовались постоянные эксперименты.
Да и путь жертвоприношений отнюдь не был прост; нужно было понимать инь и ян, пять элементов, разбираться в обращении магических кругов, знать благоприятное время, место и человеческий фактор.
«За эти три месяца я почти полностью усвоил полученную силу, — подумал он. — Похоже, я могу снова совершить жертвоприношение, чтобы усилить её. На этот раз пойду на охоту на свирепого тигра, заодно и проверю, могу ли я через жертвоприношение получить иные предметы».
Всего три месяца — и переход с уровня «начальное знакомство» прямо к «совершенное мастерство» был настоящим чудом.
Даже благосклонно принятому принцу, обеспеченному всеми видами пилюль и лучшими руководствами по cultivation, требовались десять лет упорных тренировок. Разве можно шутить с Великим Мастером боевых искусств?
Собрав снаряжение, он снова собрался на охоту.
За эти дни он полностью усвоил силу медведя и волка и мог продвинуться дальше, устремившись к уровню Мастера.
Императорский дворец, «Зал Усердного Правления».
Несколько сановников почтительно стояли, евнухи в мягких тканевых туфлях бесшумно сновали снаружи, прислуживая.
В зале из клювов бронзовых журавлей струился тонкий аромат орхидеи, не насыщенный, едва уловимый. Подышав им, человек ощущал невероятный прилив бодрости. Дым поднимался к сводам зала и клубился, образуя подобие драконов и тигров.
Это была драгоценнейшая «Благовоние Дракона и Тигра». По легенде, её изготавливали из окаменелого желчного пузыря древней гигантской змеи, смешанного с настоящей мускусной железой мутировавшего золотого тигра. При горении даже крошечная часть этого благовония могла исцелить болезни, продлить жизнь, открыть разум и даровать необычайную проницательность простому человеку.
Пользоваться этим мог лишь один человек во всей Поднебесной — Небесный Талисман, император Гу Тасянь.
Даже имея такое благовоние, никто другой не посмел бы его использовать — это было запрещённым предметом, и при обнаружении виновного ждала казнь за непочтительность с конфискацией имущества.
Гу Тасянь был одет не в императорские одежды, а просто, в голубой шёлковый халат, волосы были стянуты нефритовой диадемой. Он был высокого роста, создавая впечатление человека, способного подпереть небосвод, но выражение его лица не было властным — оно было доброжелательным и приветливым. Он больше походил не на император, а на наставника, просвещающего Поднебесную.
— Ваше Величество, неофициальные жертвоприношения в народе в основном пресечены, — докладывал один из сановников. — Прежние божества, канонизированные древними Сынами Неба, вновь утверждены. Однако по-прежнему находятся честолюбцы, разрозненно и тайно приносящие жертвы злым духам и демонам. Стоит немного ослабить бдительность, как они воспрянут с новой силой. Ваши слуги глупы и не могут искоренить это раз и навсегда.
Докладывавший сановник был мужчиной средних лет, внушительной наружности, излучающим свирепую ауру. Его орлиные глаза были остры, как клинки, выдавая решительного человека, привыкшего карать и казнить, — личность крайне formidable.
С первого взгляда было ясно — это не учёный муж, а военачальник, ведающий наказаниями и инспекциями.
— Маркизу Бисе не стоит брать на себя вину, — император Гу Тасянь, продолжая просматривать доклады, успокоил сановника. — Неофициальные жертвоприношения — это то, что ни одна династия за всю историю не смогла полностью запретить. Хотя у меня и есть стремление очистить мир от злых духов и демонов, даровать вечную ясность десяти тысячам поколений, это не дело одного дня или одной ночи.
У него была привычка в речи не называть себя «Мы», а говорить «я».
Кроме того, при рассмотрении докладов он также не использовал классический литературный язык, а писал простым разговорным, кратко и ясно.
Сановники уже привыкли к такому стилю.
Этот император и сам был человеком-легендой. Когда-то он был незаконнорождённым сыном, скитавшимся в народе, и уж точно не имел никаких прав на трон. Однако он неожиданно поднялся, успешно оспорил права наследования, что было поистине делом, бросающим вызов Небу, не менее трудным, чем смена династии. При дворе тогда прошла большая чистка, после восшествия на престол по нескольким крупным делам были казнены десятки тысяч человек, сотни тысяч отправлены в ссылку — так в конце концов были подавлены голоса несогласных.
— Искоренение неофициальных жертвоприношений — важнейшая часть управления государством, — Гу Тасянь нанёс на малозначительный доклад три иероглифа: «Прочтено и понято», и взял следующий. — Во все времена именно злые духи и демоны, пользуясь бедствиями, смущали умы людей и сеяли смуту в Поднебесной. Если бунтуют лишь голодающие простолюдины, их легко подавить или успокоить. Но если среди голодающих находятся посланцы злых духов, распространяющие свои учения, подрывающие основы государства лживыми теориями и извращёнными принципами, тогда алтари предков оказываются в серьёзной опасности.
— Ваше Величество свято и мудро!
Маркиз Бисе был членом Военного совета, курировал Министерство наказаний, а также занимал пост командующего Железно-кровавой стражей. Он искоренял разбойников и еретические культы по всей Поднебесной, мог даже арестовывать и обыскивать провинившихся чиновников, следил за речами и действиями придворных сановников, будучи самым острым «мечом» двора. — Кроме того, у Вашего слуги есть ещё один доклад. В последнее время в мире рек и озёр, среди мастеров боевых искусств, заметна активность остатков династии Сянь. Ваш слуга уже проводит тщательные проверки, но пока не смог задержать никого из этих остатков. В этом моя вина.
— Остатки династии Сянь? — Гу Тасянь отложил кисть в сторону, но выражение его лица не изменилось. — Это ожидаемо. Когда-то, при уничтожении династии Сянь, членов императорского рода перебили подчистую, но несколько могущественных персонажей, преданных императорскому дому, остались. Например, Великий Наставник Вэнь Хун так и не был казнён. Однако Поднебесная стабилизировалась, народ жаждет спокойствия, сотни царств уничтожены, несколько остатков не смогут поднять большую волну.
— Так точно! — Доклад маркиза Бисе был завершён, и он отошёл в сторону, давая возможность выступить другим сановникам.
— Герцог Юань-го, выступайте первым, — сказал Гу Тасянь.
Герцог Юань-го, Лоу Чунсяо, облачённый в придворное одеяние, излучал благородство и достоинство. Его глаза сверкали, как звёзды, лоб был ясным. В нём не чувствовалось такой свирепой ауры, как у маркиза Бисе, скорее аура первого министра, вмещающего всё в своей груди, предводителя сотен чиновников.
— Вообще-то сегодня Ваш слуга хотел доложить о личном деле... — Лоу Чунсяо слегка замялся. — Однако... это также и государственное дело... В прошлый раз императрица упоминала, что моя дочь уже достигла совершеннолетия, и выражала надежду, что седьмой принц и моя дочь смогут...
— Это дело, — погрузившись в размышления, произнёс Гу Тасянь. — Это личное дело, но поскольку оно затрагивает моего сына, это также и государственное дело. Байюэ обладает необычайной одарённостью, в её жилах течёт кровь народа Лин, её будущее безгранично, и в дальнейшем государству ещё предстоит в полной мере использовать её таланты. Я уже издавал указ, что женщины в Поднебесной также могут изучать боевые искусства и литературу, она же может служить образцом для подражания. Гао Лин, войди!
Евнух бесшумно вошёл и опустился на колени. Он двигался, как призрак, почти не отбрасывая тени, совсем не напоминая плоть и кровь, а скорее злого духа или демона.
Это был Великий управляющий шестью дворцами, Гао Лин, личный евнух Небесного Талисмана.
— Огласи указ: пожаловать Лоу Байюэ три пилюли Великой Эссенции, одни Ледяные Драконьи Доспехи и меч Рассеянного Пламени, — провозгласил Гу Тасянь.
Тук!
Лоу Чунсяо немедленно опустился на колени:
— Прошу Ваше Величество забрать этот приказ обратно! Столь щедрые награды моя дочь никак не может принять!
Те пилюли Великой Эссенции были драгоценными пилюлями, которые придворные алхимики, собрав редчайшие травы и смешав с чистой энергией цзин, готовили десять лет на один набор. Каждая пилюля была бесценна, даже обычный принц не мог получить такую.
Что касается Ледяных Драконьих Доспехов, то, по слухам, они были сделаны из чешуи ледяных драконов, обитающих в Северном море. Надевший их оказывался полностью защищён, как будто сам дух дракона вселился в него. Меч Рассеянного Пламени был сделан из особого огненного металла. Взявший этот меч мог разрубить любое обычное оружие, на клинке же была сила обжигающего пламени — достаточно было слегка коснуться, и враг воспламенялся. Часто в схватке, после двух-трёх ударов, противник превращался в пепел.
Даже Мастеру боевых искусств было трудно управляться с мечом Рассеянного Пламени, но, надев Ледяные Драконьи Доспехи, можно было свободно проявлять его мощь.
Когда эти награды были объявлены, даже другие сановники были поражены, сочтя их чрезмерно щедрыми. Даже принц, совершивший выдающиеся военные подвиги во славу государства, вряд ли мог удостоиться таких наград.
— Разве может дарованное мной быть взято обратно? — улыбнулся Гу Тасянь.
— Тогда Ваш слуга от имени дочери благодарит Ваше Величество за великую милость, — вновь поклонился Лоу Чунсяо.
— Вот и хорошо. Ты только что заговорил о брачном союзе, а каково мнение самой Байюэ? — Гу Тасянь поднялся.
— Приказание родителей, слова свахи — в брачных делах как может девушка решать сама? — простёрся ниц Лоу Чунсяо.
— Мы перестроили Поднебесную, смели вековые дурные обычаи, и право самим решать вопросы брака для мужчин и женщин — один из них, — прохаживаясь, произнёс Гу Тасянь. — Мы говорим: пусть Байюэ сама решает. Пусть сблизится с тем из Наших сыновей, кто ей понравится. Если чувства будут взаимны, Мы их благословим. Как вам?
— Ваше Величество!
Услышав слово «Мы», все сановники немедленно опустились на колени. Они знали: когда этот Государь использует такое самоназвание, он принимает важное решение, потому что Гу Тасянь обычно говорил «я», а когда говорил «Мы» — значит, решение уже принято и не подлежит изменению!
— Ваше Величество — Вечный Император! Если Байюэ узнает об этом, она непременно будет безмерно благодарна и станет служить государству, — громко произнёс Лоу Чунсяо.
— Кстати, Наш девятнадцатый принц, зовут его Гу Чэньша, верно? — Гу Тасянь говорил медленно. — Ему сейчас четырнадцать лет, скоро достигнет совершеннолетия. Ваш дом Лоу когда-то, при разгроме династии Сянь, добыл и преподнес Нам книгу-защитницу государства «Великое искусство духа-исполина». Теперь извлеките её из тайного хранилища книг и позвольте Байюэ передать её для изучения маленькому девятнадцатому. Они тоже могут сблизиться.
— Что?! — Лоу Чунсяо едва не подумал, что ослышался. Он никак не ожидал, что у Императора будет такое решение.
Хотя и говорилось о «сближении», это было почти равнозначно дарованию брачного союза.
История о том, как Гу Чэньша, занимаясь помощью в бедствии, сказал, что если у простолюдинов нет еды, то почему бы им не есть мяса, уже стала придворной шуткой.
Но он не смел перечить. Решения Небесного Талисмана никогда не менялись. И хотя дом Лоу величали «Лоу Баньчал», что означало, что его влияние при дворе было огромным, и он обладал огромной властью, но в случае неповиновения императорскому указу одним словом мог стереть его род в порошок!
— Ваш слуга принимает указ и благодарит за милость, — произнёс Лоу Чунсяо, дрожа от страха.
Перед кем угодно он был грозен и непостижим, держа в руках огромную власть, одним словом отправляя на смерть тысячи голов, но перед лицом Императора он оставался всего лишь слугой.
«Что вообще имеет в виду Государь? — лихорадочно размышлял он. — Почему он велел Байюэ сближаться с девятнадцатым принцем?»
Его мысли метались, он изо всех сил пытался угадать намерения Императора.
Гу Тасянь, продолжая расхаживать, не обращал внимания на Лоу Чунсяо и спросил другого сановника:
— Канцлер Вэнь, как продвигается дело с повсеместным запретом золота и серебра и выпуском бумажных денег?
Канцлер Вэнь также был важным сановником двора, первого ранга, пожилым мужчиной.
Его лицо напоминало кожуру грецкого ореха, он казался дряхлым, но глаза горели ярким блеском. В то время как другие сановники перед лицом Небесного Талисмана не смели и дышать громко, он был спокоен и уверен:
— Дело продвигается вполне успешно. Крупные торговые дома по всей стране уже согласились обменять хранящиеся у них золото и серебро на бумажные деньги, выпускаемые двором.
Он и Лоу Чунсяо оба были первыми министрами, но один — по гражданским, другой — по военным делам.
— Пожалуй, не всё так оптимистично, — без выражения на лице произнёс Гу Тасянь. — Те столетние, тысячелетние аристократические семьи, которые привыкли копить золото, серебро и драгоценности, просто не верят в дворцовые бумажные деньги, считая их бесполезными бумажками. Видимо, нужно пустить в ход меч, чтобы они протрезвели. Нынешняя Поднебесная — не прежняя Поднебесная.
Грохот!
Снаружи внезапно сверкнула молния, прогремел гром, и хлынул проливной дождь.
Примечание переводчика
«Я», «Наш» и «Мы» в речи императора: Гу Тасянь в обычной речи использует просторечное «я», что подчёркивает его неформальный и прямой стиль правления. Церемонное императорское «Мы» и его падежные формы (например, «Наш» — родительный падеж, «Нам» — дательный падеж) он использует лишь в ключевые моменты для объявления окончательных и беспрекословных решений. Это важный маркер смены тона и серьёзности его слов.
«Лоу Баньчао» можно перевести как «Полдвора Лоу». Прозвище клана Лоу, означающее, что их влияние при дворе настолько велико, что они занимают половину всех ключевых должностей.
Маркиз Бисе (辟邪侯): «Бисе» можно перевести как «отгоняющий/изгоняющий зло»