Кто такой Сын Неба?
— Столько книг, что и за всю жизнь не перечитать.
Гу Чэньша сидел на полу, листая потрёпанный свиток. Вокруг него тянулись бесконечные залы, и в каждом горы книг, сваленные до самого потолка.
Это было хранилище, куда свозили со всей империи литературу для составления «Великого Свода Небесного Талисмана».
Его наказали тремя днями работы по приведению книг в порядок.
Император, кичащийся своими гражданскими и военными свершениями, делал две вещи: расширял границы — это была военная доблесть. И составлял книги — это было гражданское правление.
На четвёртый год эры Небесный Талисман начался сбор бесчисленных учёных мужей и конфискация книг по всей Поднебесной для составления Свода.
За эти десять лет в столицу со всех концов страны потянулись обозы, гружённые книгами, заполнившими целые дворцовые комплексы.
Конечно, все ценные трактаты по боевым искусствам, даосские и бессмертные каноны уже были отобраны и помещены в тайные императорские хранилища. Остались лишь книги по трём учениям и девяти школам, всевозможная смесь.
Поскольку это было то, что осталось после отбора, книги хранились небрежно и постепенно заводились черви.
Хотя его и наказали тремя днями работы, несколько мелких евнухов, слонявшихся здесь, даже не обратили на него внимания.
Он листал первую попавшуюся книгу — старые записи времён предыдущей династии, описывающие практики и боевые искусства.
«Практика делится на мирской уровень и уровень Дао. Мирской — четыре ступени: начальное знакомство, проникновение в суть, совершенное мастерство, вершина среди смертных. Далее, используя боевые искусства как врата, вступают на путь Дао, где есть тридцать шесть трансформаций.
Первая трансформация — «Поглощение Ци», отказ от мирской пищи, впитывание ци неба и земли.
Вторая трансформация — «Сила девяти быков и двух тигров», сила девяти быков и двух тигров во всём теле.
Третья трансформация — «Медная кожа и железные кости», неуязвимость для мечей и копий.
Четвёртая трансформация — «Проглатывание металла и переваривание камня» означает, что внутренние органы становятся мощными, как плавильная печь, способные переваривать и расплавлять даже металлы и камни.
Пятая трансформация — «Сто акупунктурных точек собирают ци». В человеческом теле есть сто восемь акупунктурных точек, очень скрытых, куда ци не может проникнуть. Если удаётся достичь состояния, когда ци наполняет все точки, то человек перерождается.
Шестая трансформация — «Высвобождение ци». После того как ци собралась во всех точках, она циркулирует в теле без остановки, постепенно взращивается и усиливается до предела, после чего может излиться наружу, превратившись в гань-ци, позволяя наносить удары на сто шагов, разбивая врагов через пустоту. Так называемая гань-ци, также именуемая истинной ци, означает «истинность».
Седьмая трансформация — «Небесное Восхождение». Истинная ци вновь усиливается, обвивая тело, может поднять его, позволяя стоять в воздухе, обретая способность к кратковременному полёту.
Восьмая трансформация — «Огонь Трёх Самадхи». Вся истинная ци в теле бурлит, порождая внутренний истинный огонь, который горит изнутри наружу, сжигая и переплавляя тело.
Девятая трансформация — «Нефритовое Тело». После очищения истинным огнём, преодолев последний барьер, всё тело становится кристально чистым, как нефрит, без болезней и недугов, способен прожить от трех до пятисот лет.
По мере углубления практики у человека раскрываются различные способности. Древние мудрецы записали эти изменения в практике, сформировав тридцать шесть трансформаций.
Дойдя до конца тридцати шести трансформаций, практик способен восстанавливать потерянные конечности, возрождаться из капли крови, обретает бессмертное тело, способен высвобождать изначальный дух, переселяться в чужие тела, изменять размер, создавать вещи из ничего, создать собственный мир — вот это уже поистине методы бессмертных…»
Закончив читать эти записи, он закрыл книгу и тихо пробормотал:
— Трансформации Дао и вправду удивительны. Жаль, что мои боевые искусства сейчас посредственны, я лишь на стадии начального знакомства. Ладно, эти избитые истины тоже не на что смотреть.
Отбросив записи, он снова принялся искать книги.
О тридцати шести трансформациях Дао с древних времён было много записей, но тех, кто достиг их, были единицы.
Он смотрел то туда, то сюда, всюду ища книги, и вдруг споткнулся. Бах-бах-бах! — куча книг обрушилась, подняв облако пыли, которое залепило ему глаза.
— Когда не везёт, можно и холодной водой подавиться, — проворчал он.
Он поспешно начал разбирать груду старых книг и вдруг почувствовал, что на ощупь один из свитков странный.
— Что это за материал? Не шёлк, не конопля, и не кожа?
Из угла он вытащил пожелтевший свиток, на котором не было названия. Он был весь в дырочках от червей, а буквы на нём были крошечные, словно комариные.
«Кто такой Сын Неба? Тот, кто вобрал в себя знания целой школы, может называться мастером, как мастера древних ста школ.
А Сын Неба — это тот, кто вобрал в себя весь Путь Неба, в чьих руках — власть Неба, из чьих уст исходит Небесный Закон, мыслью рождает и уничтожает, все законы следуют его воле, он жалует божественные титулы — вот кто такой Сын Неба. Нынешний же император, построивший государство на интригах, убийствах и политических уловках, управляющий кучкой простых смертных, тоже называет себя Сыном Неба, разве не смешно?..»
«Так вот что означает Сын Неба!» — прочитав эти строки, Гу Чэньша заинтересовался. — «Сын Неба — это живое воплощение воли Неба, его нельзя даже сравнивать с земным императором. Обычный император не имеет права называться Сыном Неба. Почётное обращение «Цзы» носят только величайшие Учителя, основатели философских школ — например, основатель учения о легизма или основатель конфуцианства. А тот, кто познал и воплотил в себе сам Путь Неба, и есть истинный Сын Неба. Его главная сила — право возводить в божественный сан. В древности существовало множество настоящих богов, получивших свой статус от Сынов Неба, и им до сих пор поклоняются».
Размышляя об этом, он продолжил читать.
«В древности существовал Небесный Жертвенный Талисман, полученный по воле Неба, воплощение квинтэссенции Пути Неба, дарующий всем живым существам нить надежды. Любое живое существо может стать Сыном Неба, если получит Небесный Жертвенный Талисман и через него сможет общаться с Высшим Небом, постепенно постигая Путь Неба…»
Дойдя до этого места, Гу Чэньша закрыл потрёпанный свиток.
— Небесный Жертвенный Талисман… Я знаю о нём. Тот, кто его получит, станет Сыном Неба. Позднее талисман был утерян, и императоры стали использовать вместо него нефритовую печать. Четыре иероглифа на печати — «По велению Неба» — это и есть надпись с Небесного Жертвенного Талисмана.
Когда император приносил жертвы Небу, первые слова были: «Слуга такой-то, получивший Небесный мандат, управляет реками и горами…»
Но с глубочайшей древности этот талисман исчез. Правившие с тех пор императоры на самом деле не получали небесного пожалования, а удерживали трон лишь с помощью военной силы и интриг.
Нынешний император Великого Юна, Гу Тасянь, выбрал девиз правления «Небесный Талисман» как раз в надежде отыскать Небесный Жертвенный Талисман и обрести законные основания стать Сыном Неба.
«Эту книгу стоит забрать с собой и почитать», — отряхнув пыль с одежды, он сунул свиток в карман и отправился обратно в свой дворик.
Сейчас ему было всего четырнадцать, и он мог жить лишь в уединённом дворике на окраине дворцового комплекса.
А в пятнадцать лет, по достижении совершеннолетия, он сможет открыть свою резиденцию, обзавестись семьёй и карьерой, одновременно получив постоянный титул и фиксированное жалованье — тогда жизнь станет немного легче.
Конечно, с его происхождением о титулах принца крови или удельного князя не могло быть и речи — хорошо, если пожалуют титул Генерала.
Иерархия княжеских титулов при дворе такова: принц крови, удельный князь, герцог, усмиряющий страну, герцог, помогающий стране, генерал, усмиряющий страну, генерал, помогающий стране, генерал, служащий стране, генерал, служащий милости.
Лишь особо любимые императором принцы получали титул вана при рождении. Обычные принцы сначала получали низкие титулы, не передаваемые по наследству, которые со временем лишь понижались.
Его маленький дворик находился на самом северном краю дворца, состоял всего из двух-трёх комнат, был пустынен — ни служанок, ни евнухов.
Он не пользовался благосклонностью, его ежемесячное содержание постоянно урезали, поддержки со стороны материнского клана не было — он был настоящим неудачником, кто бы пошёл к нему?
Не то что некоторые принцы, чьи материнские кланы были богаче целых государств, щедро раздавали подарки, взращивали свои силы и плели интриги в гаремах.
Во дворике тоже царил беспорядок. Повсюду росла дикая трава, пробивавшаяся сквозь трещины в каменных плитах и качавшаяся на ветру, а воробьи и прочие птицы искали в траве семена.
Ночью сновали лисы и барсуки, ползали змеи и насекомые.
Северная часть дворца была малолюдна, переходя в леса и озёра, днём здесь было мрачновато, а ночью и вовсе мелькали призрачные тени, от которых и смелые стражники чувствовали тревогу.
Но Гу Чэньша не обращал на это внимания — здесь, в уединении, было спокойнее, можно было избежать бед.
Едва войдя во дворик, он столкнулся с маленьким евнухом, который нёс в руках большого петуха, громко кукарекавшего. Увидев Гу Чэньша, евнух сразу же согнулся в поклоне:
— Девятнадцатый господин, сегодня будет курица! Управление императорской кухни сегодня закупило много свежих продуктов, я долго упрашивал, и нам в конце концов уступили одного петуха.
Гу Чэньша нисколько не обрадовался, лишь вздохнул:
— Сяо Ицзы, ты так долго служишь мне верой и правдой, а я не дал тебе никаких благ, к тому же тебя повсюду обижают.
Этот Сяо Ицзы был единственным евнухом, который согласился следовать за ним, и уже много лет.
— Господин, не говорите так! Я ведь и сам был никчёмным дворовым псом, и только господин относился ко мне как к человеку. Как же я могу не быть верным? — Сяо Ицзы поспешно опустился на колени. — Господин, этот дворик слишком запущен, может, вырвать траву? Привести в порядок, чтобы жилось уютнее?
— Как говорится, «не наведя порядок в одной комнате, как можно привести в порядок всю Поднебесную»? Я специально оставляю это место запущенным, чтобы все думали, что я погряз в упадке, словно мертвец, — так будет меньше хлопот. — Гу Чэньша в совершенстве постиг искусство скрывать свои способности. — Встань.
— Понял, господин.
Сяо Ицзы поднялся, но вдруг рука его дрогнула, и большой петух внезапно взлетел, набросившись на Гу Чэньша.
Куд-куда-кудах!
Петушиные когти впились ему в лицо.
В панике Гу Чэньша попытался отмахнуться рукой, и когти сорвали с неё большой клок кожи, оставив кровавую рану.
Вжик!
Из рукава он выхватил кинжал и приёмом «Сметать тысячу армий» ударил по шее петуха.
Боевые искусства у него были посредственные, но он всё же усердно тренировался, и сил связать курицу у него хватало.
Шея петуха была перерезана, брызги петушиной крови попали на него.
— Виноват, виноват, господин! — Сяо Ицзы был в ужасе, душа его ушла в пятки.
— Встань, чего там, — Гу Чэньша махнул рукой. — Займись петухом, приготовь его. Я пойду в комнату перевяжу рану и переоденусь.
Он был весь в смеси петушиной и собственной крови, вид имел совсем неподобающий.
Вернувшись в комнату и снимая одежду, он услышал глухой стук — книга выпала, на неё тоже попала кровь, и на мгновение мелькнуло слабое сияние.
Гу Чэньша наклонился, чтобы поднять её.
Едва его рука коснулась книги, пуф! — та внезапно вспыхнула синим пламенем. Книга сгорела дотла, и появился синеватый свиток. Свиток был сделан не из металла, не из железа, не из шёлка и не из конопли. На нём были начертаны четыре иероглифа, похожих на парящих птиц.
«Древнейшие письмена в форме птиц?» — Гу Чэньша узнал их. Это были самые таинственные древние письмена; птицы могли летать, общаясь с Небом.
Письмена в форме птиц означали принятие небесной воли.
«По велению Неба! Это… Небесный Жертвенный Талисман!»
Он заговорил запинаясь, не веря своим глазам.
Потому что на свитке были высечены четыре иероглифа: «По велению Неба».
Невероятно — то, что искали все императоры всех династий, оказалось спрятано в потрёпанной книге.
Получив этот Талисман и усердно практикуясь, можно стать Сыном Неба.
Без него, сколь бы велика ни была власть, сколь бы обширны ни были земли, человек остаётся лишь император, но не Сын Неба.
Император — это император, Сын Неба — это Сын Неба.
Потому что император может повелевать лишь смертными, а Сын Неба, держащий в руках талисман, может жаловать божественный статус!
Сын Неба наделяет божественностью.
Только тот, кто владеет этим Талисманом и жалует божественный статус, создаёт истинных богов. Все остальные — ложные боги.
Даже сейчас, среди десяти великих свершений императора Небесного Талисмана, есть «упразднение кровавых жертвоприношений и учреждение поклонения богам» — но это лишь уничтожение тех злых духов и демонов, которым не жаловали статус древние Сыны Неба, а не истинное наделение божественностью. У него нет Небесного Жертвенного Талисмана.
Истинная прерогатива Сына Неба — не управление смертными, а наделение божественным статусом.
Иначе как же можно называться Сыном Неба?
Гу Чэньша убрал эту вещь, его первоначальное волнение улеглось, и он глубоко выдохнул:
— Священная реликвия государства достаётся тому, кто обладает добродетелью, вовсе не обязательно требуется Небесный Жертвенный Талисман.
Но в тот момент, когда он убирал талисман, на нём внезапно возникло расплывчатое изображение большого петуха, которое закружилось и втянулось внутрь.
Гу-у-у… Поглотив образ петуха, талисман передал какую-то необъяснимую тёплую энергию, которая через пустоту влилась в тело Гу Чэньша.
Он невольно издал стон, почувствовав, как в нём прибавилась сила одного петуха.
«Неужели записи в древних исторических книгах правдивы? Древние Человеческие Императоры приносили в жертву Небу живых существ, окропляя талисман их кровью, и получали силу этих существ?» — он вдруг всё понял.
Только что он убил петуха, его кровь попала на старую книгу, а петух, в свою очередь, поранил его, и их кровь смешалась, совершив таким образом небольшое жертвоприношение.
Это было равноценно тому, что Гу Чэньша принёс жертву Высшему Небу и естественным образом получил ответный дар.
Небесный Жертвенный Талисман также был активирован этим.
Гу Чэньша, будучи принцем, много раз сопровождал императора на жертвоприношениях Небу, но никогда не видел никаких чудесных знамений, и Небо не дарило императору ничего. Всё потому, что у того не было Талисмана.
Без этого талисмана никто не может общаться с Высшим Небом.
Получив легендарный Небесный Жертвенный Талисман, Гу Чэньша не вознамерился стать императором — с его нынешними жалкими силами ввязываться в борьбу за престол было бы равносильно самоубийству.
К тому же трон его и не прельщал, сейчас он был на этапе выживания.
Гу Чэньша всё же был принцем, и хотя все эти годы он притворялся дураком, на самом деле тайно читал книги и занимался боевыми искусствами. Из-за нехватки ресурсов в боевых искусствах прогресс был невелик, но книг он прочёл немало.
«Я, как принц, должен получать положенные пилюли и тонизирующие снадобья для тренировок, но всё это у меня отняли. Сейчас я лишь на начальной ступени боевых искусств. С этим Небесным Жертвенным Талисманом я смогу, подобно древним Сынам Неба, приносить в жертву Небу свирепых зверей, моля о благоденствии для народа, и совершенствовать божественные умения. Однако во дворце совершать жертвоприношения Небу нельзя — если на меня донесут, обвинив в колдовстве и наведении порчи, смертный приговор неизбежен. Видимо, придётся отправиться на охоту в Южные горы».
Дворец больше всего боялся колдовства и наведения порчи.
Гу Чэньша ни в коем случае не мог дать повода для обвинений.
Мысли о том, чтобы преподнести Небесный Жертвенный Талисман императору, у него тоже не возникало.
Если бы он преподнёс его, это, несомненно, вызвало бы переполох при дворе и во всей стране, и он совершил бы величайший подвиг. Титул принца крови был бы ему гарантирован, но что с того? Не имея собственной силы, титул принца можно в любой момент отнять, а по одному доносу тебя могут казнить — сможешь ли ты сопротивляться?
Более того, позже могли бы выдвинуть обвинение в утаивании священной реликвии и заговоре с целью узурпации трона.
«Сначала я использую Небесный Жертвенный Талисман, чтобы достичь уровня Дао, обрету могущественную силу, и только тогда перестану быть беззащитной жертвой».
Примечание переводчика
Ган-ци — это ци, сконденсированная, усиленная и материализованная до уровня физической субстанции, которую можно выпустить из тела для формирования барьера или нанесения удара.
Огонь Трёх Самадхи — это высшая внутренняя трансформация, когда мастер, слив воедино тело, энергию и дух, разжигает внутри себя чистейшее пламя, чтобы выжечь из себя всё лишнее и смертное, закаляясь для настоящего бессмертия.