Глава 3.0

Соя тревожно взглянула на отца.

Прошло три года с тех пор, как она последний раз встречалась с ним лицом к лицу, с того самого дня, когда её первая трансформация обнажила правду: она не была его настоящей дочерью.

Чжо Аюн смотрел на неё холодно и отстранённо, без малейшего проблеска теплоты.

Тук. Тук. Тук.

Его пальцы ритмично постукивали по столу, привычка, появлявшаяся, когда он глубоко задумался.

Соя украдкой взглянула на его руку.

Этой же рукой он всего несколько минут назад так ласково гладил волосы Ри-Ри…

И этой же рукой три года назад безжалостно оттолкнул её прочь.

[Заберите у неё духовное ядро и запечатайте в Холодном дворце.]

Воспоминания о том дне, леденящий воздух, испепеляющие взгляды, страх, слишком тяжёлый для шестилетнего ребёнка, вновь обрушились на неё.

«Ты должна знать своё место. Не буду тратить лишних слов.»

Голос отца был ровным, тщательно контролируемым, но каждое слово вонзалось в её душу, как лезвие.

«Из-за жадности твоей матери Ри-Ри не смогла пробудить своё духовное ядро и была вынуждена скитаться по улицам с малых лет. Всё, что по праву принадлежало ей, досталось дочери простой служанки.»

«…»

Соя чувствовала себя преступницей. Её ресницы задрожали, а в глазах защипало от подступивших слёз.

«Вот почему я отдам своей дочери всё, что у неё отняли. Каким бы несправедливым это ни казалось для других.»

[Моей дочери…]

Эти слова окончательно прояснили для неё истину.

[Ах…Для отца единственная дочь — это юная леди Ри-Ри.]

[Для него я никогда не была дочерью…и не буду кем-то ещё.]

По правде говоря, их связь оборвалась ещё три года назад.

Но, несмотря на это, Соя продолжала цепляться за глупую надежду…Что, может быть, всего лишь может быть, отец однажды вернётся за ней.

Она ждала.

Одна, в ледяном мраке Холодного дворца.

Ожидала отца, который никогда не придёт.

Соя потеряла мать при рождении.

Но, даже не зная её, она росла светлым и радостным ребёнком, потому что у неё был отец.

Она любила своих добрых, заботливых братьев, которые вечно спорили, кто сегодня будет с ней играть, но…

Для маленькой Соя отец был всем миром.

И даже если теперь он не видел в ней свою дочь…

Вот почему, когда юная леди Ри-Ри, капризно упрямясь, притащила её в этот кабинет, внутри что-то дрогнуло.

[Я всё же увижу его…]

Идея снова оказаться перед ним, пусть даже просто увидеть его поближе, заставила сердце Соя трепетать.

[Как же я была глупа.]

В этот миг последние остатки её наивной надежды оборвались окончательно.

«Так что позаботься о том, чтобы Ри-Ри никогда не узнала, кто ты на самом деле. Если из-за тебя она хоть раз пострадает…»

Чжо Аюн нахмурился и добавил, холодно:

«Я никогда тебе этого не прощу.»

Горло Соя сжалось, ком боли застрял в груди.

[…Но отец, разве я не уже тот ребёнок, которого невозможно простить?]

Она проглотила эти слова, так и не осмелившись произнести их вслух.

Потому что теперь она не была его дочерью. Она не была никем.

Даже ту отцовскую любовь, что ей когда-то досталась, она попросту украла у юной леди Ри-Ри.

Осознание этого было жестоко.

«Да, господин патриарх.»

Голос её дрожал, когда она склонила голову.

Чжо Аюн молча смотрел на неё, и в его взгляде что-то мелькнуло.

В этой девочке он видел печаль. Потерю. Смирение.

Чувства, слишком глубокие и бездонные для девятилетнего ребёнка.

Наконец, он нарочно поднял взгляд и впервые за три года как следует посмотрел на неё.

Её бледная кожа, ссутуленные плечи, руки, спрятанные в рукавах, нервно подрагивающие пальцы, неуверенно двигающиеся ступни…даже голос утратил былую живость.

[Она так сильно изменилась.]

[Раньше Соя была…

[Какие бессмысленные мысли.]

Чжо Аюн безжалостно прервал этот поток воспоминаний и холодно бросил:

«Уходи.»

Соя бесшумно отступила назад.

[…Она всегда так ходила?]

[Как преступница, не смея даже дышать…]

«…»

Выражение Чжо Аюна мгновенно исказилось.

Сказать, что он не чувствовал жалости, было бы ложью.

Но он не хотел зацикливаться на этом.

В конце концов, она была всего лишь дочерью служанки, которой он позволил жить…

Даже несмотря на то, что она украла место его настоящей дочери.

Он не изгнал её, не поднял на неё руку.

Но чувство вины перед Ри-Ри было куда сильнее жалости к этому ребёнку.

Ри-Ри, его настоящая дочь, выросла в холоде и голоде, скитаясь по улицам. У неё не было должного ухода, а когда она болела, никто не давал ей лекарств. Люди насмехались над ней, называя безродной нищенкой.

Служанка, подменившая детей и бежавшая, растила Ри-Ри как свою дочь, но не была хорошей опекуншей.

Каждый раз, когда лицо Ри-Ри мрачнело при упоминании этой женщины, сердце Чжо Аюна сжималось от боли.

Он хотел выследить эту грешницу, вернуть её и допросить как следует, но та умерла три года назад.

[Так что Ри-Ри пришлось расти одной. Без отца. Без матери.]

[Целых три года.]

[Даже своё духовное ядро она не пробудила в положенные шесть лет, лишь в девять она впервые попыталась трансформироваться.]

[Но даже тогда её преображение оказалось неполным.]

[Из-за тяжёлой болезни в раннем детстве ядро было слишком слабым, чтобы выдержать полное превращение.]

[Несмотря на это, хрупкая Ри-Ри отчаянно пыталась совершить трансформацию перед ними, чтобы встретиться со своей настоящей семьёй.]

Стоило Чжо Аюну вспомнить об этом, как сердце его разрывалось от боли.

И вина перед покойной женой становилась лишь сильнее.

Именно поэтому в его душе не осталось места даже для тени жалости к Соя.

[Позволить дочери служанки, которая некогда прислуживала его жене, теперь прислуживать истинной наследнице клана…]

[Это был милосердный поступок.]

Он знал, что юная Соя не виновата.

Но намеренно убеждал себя в обратном.

[Нельзя позволять себе думать об этом жалком, но дерзком ребёнке.]

Ему предстояло отдать Ри-Ри всю ту любовь, которой она была лишена.

***

Ложная леди становится настоящей леди…как её служанка.

Абсурдная ирония судьбы разыгрывалась на глазах всего клана Красных Фениксов.

Но Патриарх Чжо Аюн крепко запечатал уста всех слуг.

«Отец!» — звонкий голос Ри-Ри разрезал утреннюю тишину, когда она со смехом бросилась к нему.

Чжо Аюн без усилий подхватил её на руки, а она обвила его шею, игриво болтая о чём-то.

Соя молча наблюдала за этой нежной сценой.

«Ох, Ри-Ри, твои волосы совсем растрепались.»

Патриарх мягко поругал её, аккуратно снимая ленту с её волос.

«Нужно поправить.»

Затем он передал ленту Соя, которая следовала за ними.

Этот безразличный жест, обращение к ней, как к обычной служанке, было почти жестоким.

Словно напоминание: [не забывай, где твоё место.]

[Всё в порядке.]

Соя пустым взглядом уставилась на ленту в своих руках.

[Да, всё в порядке.]

Когда она зажмурилась, а затем снова открыла глаза, перед ней предстала картина:

Патриарх нежно распутывал волосы Ри-Ри пальцами, его губы тронула тёплая улыбка.

[…Так же, как он когда-то делал для неё.]

[Очень давно.]

Когда она была ещё совсем маленькой.

«Ай! Щекотно, отец!» — захихикала Ри-Ри, извиваясь от лёгких прикосновений.

Чжо Аюн улыбнулся вместе с ней.

Над их головами пронёсся кукушонок, словно благословляя этот безмятежный миг между отцом и дочерью, а затем исчез в вышине.

[…Всё в порядке. Всё действительно в порядке.]

Соя была в порядке.

Хотя её сердце разрывалось от боли из-за того, что она больше не могла быть его дочерью.

Хотя презрительные взгляды братьев обжигали её кожу.

Хотя ядовитые шепоти слуг жалили её слух каждый раз, когда она проходила мимо.

Хотя все любили настоящую юную леди Ри-Ри, а она сама могла лишь наблюдать за этим, прислуживая ей.

Она была в порядке.

Потому что…

Она была маленьким порочным птенцом, который обманул отца и братьев, причинив им страдания.

Она была грешницей, укравшей место юной леди Ри-Ри, и принесшей несчастья всем.

Так что всё было в порядке.

[В самом деле…]

***

Девятый день рождения юной леди Ри-Ри.

Это был её первый день рождения после воссоединения с семьёй.

Патриарх Чжо А.н объявил, что устроит грандиозный пир.

Но пока шли приготовления…

Пришла новость.

Пятый принц из столицы собирался посетить их владения.