Глава 80.0

Саон мягко поглаживал маленькое тело Сои, содрогавшееся от рыданий у него на руках.

Обычно боли роста юных зверолюдей им приходилось переносить в одиночку, лишь мать, выносившая ребёнка, могла оставаться рядом.

В такие моменты ребёнок не узнавал никого, даже родного отца, давшего ему плоть и кровь. Тем более Саона…который вовсе не был связан с Соей кровными узами.

И всё же…он не мог оставить её одну.

[Отец!]

В тот день чёрная жидкость ядовитых насекомых брызнула на щёку девочки, когда она бросилась его защищать.

Она зашипела, разъедая кожу, впиваясь в неё.

[Пушистик…!]

Зрачки ребёнка расширились, и на мгновение показалось, будто весь мир остановился.

Саон не успел понять, что произошло.

Небо вдруг окрасилось в алый цвет. Закрытые веки девочки резко распахнулись.

В тот же миг вокруг неё закружились ослепительно сияющие красные перья.

Всё это произошло за одно мгновение.

На крошечной ладони вспыхнуло ярко-красное пламя.

С пустым, расфокусированным взглядом девочка подняла обе руки.

И вскоре разгоревшееся пламя, словно способное пожрать весь мир, охватило всё вокруг…

Но вместо разрушения оно стало тёплым светом, бережно укрывающим всё живое.

Там, где оседало это сияние, люди растерянно оглядывались, а затем замирали в изумлении.

[Больные…!]

[Все больные исцелились!]

Пламя, созданное ребёнком, очистило духовные ядра заражённых.

И не только их.

Старые шрамы, царапины, всё исчезло без следа.

Птица Твити, лежавшая без сил, вскочила и радостно заметалась.

Даже раны Саона от ядовитых насекомых полностью исчезли.

Это было настоящее чудо.

И среди изумлённых голосов Саон наконец понял: Ребёнок пробудил Очистителя Юга.

Девочка, обмякшая в его руках, застонала от боли.

Её лоб был горяч, словно раскалённый уголь.

Саон быстро осознал, это боли роста, и немедленно перенёс её во Дворец Белого Тигра.

С тех пор он не отходил от неё ни на шаг.

Хотя, по правде…он ничем не мог помочь.

Лишь мать могла успокоить ребёнка, разум которого был охвачен пламенем боли.

Но…

[Папа…папа…не оставляй Сою…Я не хочу быть одна…]

[Как он мог уйти от ребёнка, который так отчаянно плакал?]

[Пожалуйста…не ненавидь Сою…Соя была плохой…]

[В следующий раз…я обязательно…обязательно всё сделаю правильно…]

Саон понимал, к кому обращены эти слова.

Чжо Аюн.

Человек, который был её настоящим отцом…и который её отверг.

В бреду Соя принимала Саона за него.

И всё же сомнений не было, тот мужчина был её родным отцом.

Ведь во время приступов, когда девочка бесконечно превращалась и возвращалась обратно, на её теле появлялись сияющие красные перья.

[Пушистик…папа рядом. Почему ты смотришь так грустно?]

Сердце Саона сжималось.

Соя с детства привыкла подавлять свои чувства.

Она не плакала, просыпаясь ночью. Терпела боль и болезни молча.

И потому видеть, как она сейчас рыдает от боли…было невыносимо.

Иногда она, потеряв рассудок, превращалась в огненную птицу, жгла всё вокруг, царапала и клевала его.

Но каждый раз Саон не отступал.

Он лишь крепче обнимал её.

[Всё хорошо…всё хорошо, Пушистик.]

[Папа рядом. Всё будет хорошо.]

[Наш ребёнок…всё хорошо.]

На его теле оставались царапины…

Но он не чувствовал боли.

Это были следы радости, свидетельство её роста.

«Когда ребёнок так прекрасно растёт…какой родитель почувствует боль, глядя на это?»

[Это была правда.]

Его сердце разрывалось от того, что он не мог облегчить её страдания…

Но раны не значили ничего.

«Наша малышка…спасибо, что растёшь так прекрасно.»

«…!»

И тогда девочка разрыдалась по-настоящему.

Саон прижал её к себе, тихо успокаивая.

Спустя время, всхлипывая, Соя пробормотала:

«Всхлип…всхлип…угу…»

«Давай, высморкайся.»

Он поднёс платок к её носу.

«Мм…!» - Соя замотала головой.

Теперь ей было уже двенадцать, и она стеснялась.

Саон рассмеялся.

Соя надулась и, словно обиженно, спросила:

«Что стало с деревней?»

«Благодаря нашему Пушистику всё закончилось хорошо. Духовные ядра очищены, жители спасены. И Твити тоже в порядке.»

«…!»

Лицо Сои сразу озарилось.

«Ты бы видела себя в тот день. Папа так гордится тобой.»

Он ласково погладил её по голове.

«…»

[Странно…]

Соя всегда мечтала о дне своего первого взросления.

[И хотела тогда гордо заявить, чтобы её больше не называли «Пушистиком».]

[Но теперь…]

[Если папа улыбается так…может, лучше остаться ребёнком навсегда?]

«Это…правда хорошо…»

«Соя.»

Голос Саона стал серьёзнее.

Когда он называл её не «Пушистик», а по имени, это всегда значило важный разговор.

Соя выпрямилась.

«Тебе есть что сказать папе?»

«Я нашла того, кто дал мне Пламя Очищения…»

И она рассказала всё.

О Судзаку.

О том, как пробудила его в ночь красной луны.

«Вот как…»

Саон кивнул.

«Папа…ты ведь уже догадывался?»

«Немного. С тех пор, как ты пробудила Белого Тигра в горах Хорим.»

«Значит…я - та самая из пророчества?»

В ночь красной луны невеста Драконьего Императора пробудит Четырёх Божественных Зверей и очистит мир от тьмы.

«Да. Я так думаю.»

«Ты не сказал мне, потому что…»

«Потому что это было опасно. Я же говорил, что ты для меня важнее всего.»

Соя понимала.

Но всё же…

«Папа…я решила.»

В её бледно-алых глазах загорелась решимость.

«Я пробужу оставшихся зверей. И буду сражаться с кланом Чёрной Черепахи.»

Она больше не была ребёнком.

«Я прогоню демонических зверей…и закончу эту войну.»

Она больше не собиралась убегать.

Саон тихо рассмеялся.

Он ждал этих слов.

«Хорошо, Пушистик.»

Он положил руку ей на плечо.

«Иди своим путём.»

И, улыбнувшись:

«А папа расчистит для тебя дорогу…и будет стоять впереди.»

[Чтобы увидеть, нет ли преград.]

[Чтобы защитить от опасности.]

[Чтобы не дать тебе упасть.]

[Чтобы ты не заблудилась.]

«Так что беги вперёд, туда, куда считаешь правильным.»

[Верить в своего ребёнка.]

[Поддерживать его путь.]

[Вот что значит быть отцом.]