Глава 79.0

«Если я действительно их дочь…если я действительно их семья…тогда почему я…!»

Это был день её Первого Превращения.

День, который должен был стать праздником.

Но именно в этот день отец отвернулся от неё, старший брат вырвал её духовное ядро…а затем её изгнали в Холодный дворец.

Три года.

Три долгих года в месте, куда не проникал ни один луч света.

И даже не издевательства служанок были самым тяжёлым.

И не боль от утраты духовного ядра.

И не холод, голод или раны.

Самым страшным было…

Одиночество.

Оно проникало в кости, разъедало изнутри, не давая дышать.

Там, в той тьме, Соя продолжала ждать.

Ждать отца.

Ждать старшего брата.

Она цеплялась за них, надеялась…и жила этой надеждой.

Но в итоге.

Её семья отвернулась.

И одним лишь словом Ри-Ри окончательно от неё избавилась.

«Почему…я должна была через всё это пройти…?»

[…]

«Если они семья…если настоящая семья…тогда почему они…почему они так со мной поступили…?!»

Когда-то старший брат Хён говорил ей: [Настоящая семья всегда защищает друг друга, какой бы ты ни был.]

[Но те, кто был связан с ней кровью…]

[Не сделали этого.]

Они ненавидели её.

Отталкивали.

Подавляли.

И в конце концов - выбросили.

[Я не считаю их семьёй…уже нет…]

Но...

[Это несправедливо…]

Её прошлое невозможно было вернуть.

Невозможно было исправить.

И от этого оно становилось ещё больнее.

[Но великая сила требует великой цены. Небеса иногда бывают жестоко справедливы.]

В памяти всплыли слова Тэ Ирима.

[Если пробуждение божественного зверя потребовало такой платы…]

«Это слишком жестоко…»

Слёзы потекли по её щекам.

«Это…слишком больно…»

Но даже сквозь слёзы видения продолжали сменяться.

Госпоже стало лучше.

Но ненадолго.

[Даже Пламя Очищения не способно спасти того, чья смерть предрешена…но может отсрочить её.]

Она пережила ту ночь.

И прожила ещё десять дней.

Прежде чем умереть на руках Чжо Аюна.

До самого конца она вытирала слёзы.

Переживая за Сою.

[…]

Соя медленно открыла глаза.

Пламя исчезло.

Алые перья мягко осыпались вокруг неё.

Она подняла руки.

На ладонях вспыхнуло Пламя Очищения.

Яркое.

Живое.

Словно способное сжечь весь мир.

И...

Она потеряла сознание.

«Соя…!»

Голос отца прозвучал отчаянно.

И всё погрузилось во тьму.

***

Соя переживала Боль Роста.

Тело горело.

Голова пылала.

Её будто несло по волнам, словно в лихорадке.

Это была первая Боль Роста.

И она пришла слишком поздно.

Соя почти всё время была без сознания.

Но каждый раз, когда приходила в себя.

Рядом был он.

«Па…па…»

Сорванным голосом она звала:

«Папа…не оставляй меня…Сое страшно…Сое холодно…»

Она плакала.

Звала.

Снова и снова.

«Всё хорошо, малышка Пушистик. Папа здесь.»

Бэк Саон гладил её с тревогой.

«Я рядом. Не плачь.»

Каждое прикосновение заставляло её сдерживать слёзы..

Но они всё равно прорывались.

[Папа…папа…]

[Мне страшно…]

[Пожалуйста, не ненавидь меня…]

[Я…Я постараюсь лучше…]

«Ты ничего не сделала плохого. Папа не злится.»

«У…угу… но…»

«Я люблю тебя больше всех на свете.»

Он крепко обнял её.

Так крепко, словно защищал от всего мира.

«Папа больше всего любит нашу малышку Пушистик.

«Уа…ик…уа…»

[Папа…почему у тебя такое лицо…]

[Я не должна плакать…]

Но слёзы не останавливались.

«Папа…папа…»

Сама не понимая почему, Соя просто прижалась к нему и разрыдалась.

Как маленький ребёнок.

***

Когда боль отступила.

И она снова открыла глаза.

Соя лежала в своей комнате в Горном Дворце Белого Тигра.

«Папа…!»

Она резко села.

И замерла.

Бэк Саон спал у её кровати, уткнувшись головой в край постели.

«Ах…»

Реальность медленно возвращалась.

«Почему я здесь…?»

[Я сражалась…]

[Я встретила Судзаку…]

[Получила Пламя Очищения…]

[Потом…было больно…]

[Отец…всё это время был рядом?]

«Малышка Пушистик?»

Саон поднял голову.

«Отец…почему я…»

И вдруг.

Она заметила перо.

Алое.

Сияющее.

«…?»

Саон усмехнулся и поднял его.

«Красиво, правда? Оно словно пламя.»

Он протянул его ей.

«Поздравляю с ростом, Малышка Пушистик.»

«…!»

Соя замерла.

«Что такое?» - усмехнулся он. «Я думал, что ты рассердишься, что тебя больше не будут звать малышкой.»

Он говорил шутливо.

«Неужели ты так рада Первому Росту?»

[…]

Но Соя молчала.

Потому что заметила.

Раны.

На его руках.

На теле.

Глубокие царапины.

Ожоги.

«Отец…это…»

Её голос дрогнул.

Она схватила его за руку.

«Ах…»

Он попытался спрятать её.

Но было поздно.

«Это я…сделала?»

«Нет, это…»

«Это я, да? Это я тебя ранила?!»

Она вспомнила.

Во время Боли Роста зверолюди теряют контроль.

Становятся агрессивными.

[Я…напала на него…]

«Нет, малышка Пушистик.»

«Как это нет?! Это правда! Я ранила тебя!»

Шорох.

Он обнял её.

«Папе совсем не больно.»

Он гладил её по спине.

«Разве может родитель чувствовать боль, когда его ребёнок так прекрасно растёт?»

Её горло сжалось.

[Тот человек…бросил меня…]

[Потому что у меня не было алого пера…]

[А этот...]

«Спасибо, что выросла такой прекрасной, моя девочка.»

[Он улыбается.]

[И благодарит.]

[Даже несмотря на её раны.]

[На её слабость.]

[На её прошлое.]

«Уа-а-а…!»

И Соя снова разрыдалась.

На этот раз не от боли.

А от того, что её наконец-то приняли.