Тёмный эльф

Су Бэй так и не получил нужного ответа, и вскоре это дело утонуло в потоке времени.

Быстро подошёл конец месяца.

Сегодня был особенный день.

В Городе Зимнего Солнцестояния шло всеобщее празднество – весь город отмечал этот день.

Не только он – весь Дузе, вся империя ликовала.

Причина проста: принцесса империи, самое её сокровище – Луминара – объявила о поездке, решив навестить жителей провинций.

Через два дня она прибудет в Священный город и там издаст серию новых, общественных указов.

И, поскольку Город Зимнего Солнцестояния находился совсем рядом со Священным городом, его жители тоже получили часть благ.

Им роздали копчёное мясо, зерно, овощи, фрукты и прочие припасы.

Было ещё множество ощутимых перемен к лучшему.

Конечно, эти меры распространялись на всю страну.

Снижались налоги, уменьшались требования для обучения детей простолюдинов и так далее.

Даже обычно безмолвный район Цюй оживился – крестьяне ходили друг к другу, обсуждая преобразование империи.

Кто именно правит страной, простым людям было не важно; важно лишь одно – стали ли их жизни лучше.

Сказать можно одно: первый шаг к возрождению Дузе удался.

Кое‑кто, узнав о маршруте принцессы, заранее собрался отправиться в Священный город, чтобы увидеть её собственными глазами, а то и получить благосклонность, став личным стражем.

Все радовались.

Кроме Моли.

Узнав о визите Луминары, Моли тоже улыбалась, делая вид, будто её это не касается.

Но Су Бэй и Элина всё же уловили в её взгляде тень грусти.

Что и говорить, когда‑то и она была такой же – любимицей народа, а теперь живёт, как изгнанница.

Су Бэй не знал, как её утешить. Подумав, предложил:

— Пройдёмся по городу?

Как и следовало ожидать, мало какая девушка способна отказаться от прогулки.

Так и решили.

…

Город Зимнего Солнцестояния. Центральная торговая улица.

— Тебе стоит выходить? — Спросил Су Бэй, шагая рядом с Элиной. Впереди, перепрыгивая через ступени, бежала Моли, с любопытством озирая всё вокруг.

Элина холодно ответила:

— Не помешает. Почти восстановилась.

В голосе её звенела отчуждённость и холодная сила – Су Бэю показалось, будто он стоит рядом со статуей.

На вид и правда всё было в порядке.

Он промолчал.

Но на деле всё иначе.

Днями и ночами Элина трудилась – её Божественность почти восстановилась и уже вошла в финальную стадию. Причём – уже несколько дней подряд.

С тех пор это «финал» никак не завершался.

Будто разбитый кувшин, который удалось собрать, но швы всё равно видны и не исчезают.

Неужели всё так и останется?

Только восстановив Божественность, можно пройти путь Церкви Святого Света – стать Посланником Святого Света.

Лишь тогда она удовлетворит требования церкви.

Путь Человечности, дарующий звание Святого Пастыря, Церковь не признаёт.

О невозможности полного восстановления Элина Су Бэю не говорила.

Причина простая.

Во‑первых, незачем.

Во‑вторых, он тут ничем не поможет.

Короче говоря – бесполезно.

Если не удаётся полностью восстановиться, придётся продвигаться силой.

Элина сжала кулак, внутренне приняв решение.

Впереди Моли, не унимаясь, прыгала на месте – вглядывалась в улицу, где больше всего было авантюристов.

Это была особая торговая зона, где продавали рабов и магических зверей. Среди покупателей преобладали тридцати-сорокалетние профессионалы, успевшие отчаяться в повышении ранга, поэтому искали помощь у редких рабов или боевых питомцев с особыми способностями.

Для Моли, ещё ученицы, место казалось загадочным и притягательным.

Уловив этот интерес, Су Бэй колебался, потом проверил карман: три золотые монеты. Этого хватало, чтобы не ударить в грязь лицом. Увидев Моли светящиеся глаза, он неохотно кивнул.

→

Они пошли к рынку рабов, первой линии торговой улицы.

Едва Моли ступила туда, как будто попала в волшебный сад – глаза сияли, руки сами тянулись всё потрогать: то погладить по голове получеловека‑лисицу, то взять за ладошку девушку‑кошку.

Даже самые простые из них стоили минимум золотую монету.

Чем дальше они шли, тем дороже и редкостнее становились рабы. Цены быстро взлетели выше возможностей Су Бэя.

Пришлось только смотреть.

Пройдя примерно половину улицы, Моли внезапно остановилась.

Она дёрнула Су Бэя за рукав и показала вперёд – на клетку.

Там сидела эльфийка. Кожа её была черна, четыре тонкие цепи тянулись от рук и ног и впивались в плоть до крови.

Эльфийка смотрела зло, с мрачной, почти звериной яростью, не спуская глаз ни с одного прохожего.

Но, встретившись взглядом с Моли, вдруг успокоилась.

В следующее мгновение она с силой метнулась, ударяясь о решётку, бешено гремела цепями.

Послышался резкий, пронзительный рёв – особая звуковая волна, от которой у многих авантюристов пошла кровь из ушей.

Моли вздрогнула, но не отпрянула.

Она почувствовала исходившую от пленницы ненависть.

Не личную – к людям. К этому миру.

Но в то же время ей показалось, что себя эльфийка ведёт к ней с какой‑то странной близостью.

Почему?

Наблюдая чудовищную попытку, смахивающую на самоубийство, Моли закрыла глаза, не в силах смотреть дальше.

Сердце защемило. Боль была настоящей.

Она уже протянула руку, будто хотела коснуться пальцев узницы, но Элина успела схватить её за ворот и оттащить назад.

Работорговец поспешно замахал руками, подходя к ним.

— Не трогайте! Это тёмный эльф, у неё кровь демонов. Говорят, их народ когда‑то был личной стражей Магистра демонов – безжалостен и дик.

— Их племя не как прочие эльфы, они людей едят.

— Так что, если не собираетесь покупать, я за раны не отвечаю.

Он ещё долго извинялся перед задетыми посетителями, потом повернулся к Су Бэю и Элине, оценивая их взглядом.

Опытный глаз целовал вывод: глава семьи – молодая пара перед ним.

Он и усомнился: разве не слишком молоды, чтобы иметь почти взрослую дочь?

Наверное, сестрёнка.

Су Бэй посмотрел на Моли, потом перевёл взгляд на табличку у клетки.

Там было крупно выжжено: десять золотых монет.

Сумма, которой у него не было и быть не могло.

Разве что воспользоваться мешочком с сомнительными деньгами…

Подумав, Су Бэй вздохнул, достал из кармана три золотые монеты и отрицательно покачал головой.

Моли отвернулась, опустила плечи.

Но настоявать не стала – поняла всё без слов.

Лишь у выхода всё ещё оборачивалась, шагая, будто в последний раз.

И когда чёрная фигура почти скрылась из поля зрения, Моли подняла руку и тихо помахала.

Неожиданно тёмная эльфийка тоже медленно подняла руку и ответила жестом прощания.

Су Бэй и Элина этого не увидели.

Зато работорговец – да.

Он провёл ладонью по бороде, сузив глаза, и злобно прошептал:

— Скажи‑ка, ты что-то заметила?

— Та девчонка… не одна ли порода с тобой, а, тёмный эльф?

Эльфы этой расы никогда не мягчали перед чужими – только перед своими.

Значит, то дитя – тоже тёмный эльф.

— Такая молодая и красивая тёмная эльфийка, без следов дикости… Да это клад, мечта любого знати. Стоимость – четырёхзначная.

Уловив похотливый замысел хозяина, заключённая зарычала, яростно дёргаясь, цепи выгибались и дрожали – вот-вот лопнут.

Но всё было напрасно.

Работорговец не обратил внимания на её ярость, лишь провожал Моли взглядом и загадочно усмехался.

（Неужели кто-то и в Новый год читает роман?）

（С Новым годом, хи-хи.）