Второй выход в путь

— Я имела в виду… то есть, господин Су Бэй… — растерянное лицо Моли вновь обрело спокойствие. Она бросила на него странный взгляд, порывалась что-то сказать, сглотнула несуществующую слюну и медленно произнесла:

— Вы случайно не извращенец?

— Нет.

— Точно нет?

— Нет.

— Может, объясните? Я бы выслушала.

— Нужно.

Их диалог был стремителен, но после наступила тишина.

Прошло несколько мгновений, объяснения так и не последовало. Лицо Моли всё сильнее розовело, и вскоре пунцовело до предела, а над головой словно поднялось облачко пара.

Ещё секунда – и она бы, наверное, не удержалась на ногах и упала в обморок.

Пока Моли едва не «закипела», Су Бэй всё же придумал оправдание.

— Проверял, нет ли у одеяла странного запаха, стоит ли его менять.

— Э? — «вскипевшее» лицо Моли резко остыло, но следом залилось уже стыдливым румянцем.

— Что за чепуха! У девочек не может быть неприятного запаха в постели, всегда же пахнет… приятно! — Моли, краснея, возразила, но, перехватив его странный взгляд, вдруг засомневалась, наклонилась к одеялу и осторожно вдохнула.

— Н-нет… вроде нет запаха, — моргнула она неуверенно.

Наверное, нет…

Хотя, может, немного моего собственного?

Она понюхала рукав – и лицо вновь окрасилось ярче.

— Есть посторонний запах, — нахмурился Су Бэй.

— Это аромат тела! Аромат! Как можно называть это «запахом»? — Моли топнула ногой, взвизгнула. — С детства все родные говорили, что от меня пахнет жасмином, потому и зовут Моли!

Су Бэй просветлел.

Хотя раньше слышал подобное, теперь впервые столкнулся сам.

Значит, у девушек и правда бывает собственный, едва заметный аромат.

— Вот уж… Я же специально пришла сказать, чтобы ты не выбрасывал моё постельное бельё. Я ещё буду на нём спать, — буркнула она.

Вернулась только ради этой фразы? Странное тепло поднялось из желудка и разлилось по телу, словно мягкий пожар, согревая изнутри.

Су Бэй кивнул:

— Не выброшу. У меня одна-единственная постель.

— А?! — Моли округлила глаза. — Так ты собираешься укрываться этим же одеялом?

— Ну да, а что?

Моли закусила губу, будто не решаясь сказать главное.

— Хм… — она надула щёки, вытащила из рукава палец и направила на него. — Делай как хочешь, только… без глупостей!

Жест выглядел забавно, неуверенно, будто при небольшом давлении она бы тут же уступила.

— Какие ещё глупости? — Удивился Су Бэй.

Мгновение застыло.

Су Бэй смотрел на обиженное, вспыхнувшее лицо Моли холодно, почти без эмоций – как машина.

— Я… я не знаю! — Пробормотала она, топнула и выскочила за дверь.

Снаружи вновь показалась её голова, и она уточнила:

— Господин Су Бэй ведь действительно не извращенец, да?

Су Бэй метнул в ответ ледяной взгляд, промолчал.

— Фу! — Фыркнула Моли и скрылась.

Слушая затихающие шаги, Су Бэй наконец выдохнул.

Он страдал от социофобии, но вовсе не был глупцом.

К тому же – закоренелый интроверт.

Конечно, он понимал, что подразумевалось под «глупыми вещами».

Только такие разговоры – трясина: шагнешь, и не очистишься, хоть в реку прыгай.

К счастью, Моли была не слишком сообразительной.

Он подошёл к двери, взглянул ей вслед.

Вдали, под елью, Аманьла взяла Моли за руку, направляясь к Уолл-стрит.

— Если не хочешь уходить, зачем тогда уходишь? — Удивилась Аманьла, наблюдая, как та оборачивается каждые три шага, а потом, спустя десять минут, внезапно бежит обратно.

— На этот выезд господин Су Бэй нашёл множество причин, чтобы отговорить меня участвовать в испытании, — сжала кулачки Моли. — Он очень за меня переживает. — Она подняла взгляд, решительно добавила:

— Я не хочу, чтобы он тревожился понапрасну. — И чуть мягче: — Если выполню задание как следует, он точно посмотрит на меня иначе… доверится больше.

Аманьла взглянула на неё тепло, невольно улыбнулась.

— Ха~… — усмехнулась она. — Ну чистая простушка. Прямо как моя Алишa.

Моли обиженно уставилась:

— Слишком уж жестоко, Аманьла-учительница.

Аманьла негромко, но достаточно ощутимо погладила её по голове, взъерошив прядь белых волос:

— Хахаха, да я ведь сказала – милая, Моли!

— Вы тоже считаете меня ребёнком! — Прошипела она сквозь зубы.

— А не маленький ли ты всё же озорник, а? — Лукаво прищурилась Аманьла.

Фраза точно угодила в болевое место. Моли ненавидела, когда её принимали за ребёнка, поэтому рванула в ответ самым ядовитым языком:

— Говорит та, у кого и капли учительской строгости не осталось!

Аманьла и сама сорвалась, схватила её за голову обеими руками и яростно растрепала волосы:

— Что, прости? Без… наставниче­ского духа?! — Процедила по слогам. — Ах ты мелкая! Забираю слова обратно – до Алиши тебе далеко!

— И я не возьму свои обратно! А ещё я видела, как Аманьла-учительница признавалась господину Су Бэю у сторожки…

— А-а-а-а! Замолчи, мелочь! — Вспыхнула Аманьла.

Снег усиливался, ветер хлестал, и вскоре их фигуры растворились в белой метели.

…

В ту ночь Су Бэй не спал.

Он собрал вещи – старый плащ, заштопанный по швам, и ржавый меч у пояса. Шляпу Моли унесла, поэтому натянул капюшон плаща.

Тепла в нём мало.

На улице стылый холод.

Подаренное Аманьлой новое пальто он не надел.

Прикинул время – вернётся аккурат к Новому году.

Пусть новое останется для праздника – к счастью.

Когда всё было готово, Су Бэй, не колеблясь, вновь шагнул в виющий снег и исчез.