Отряд из трёх

— Хм, — кивнул Су Бэй, коротко ответив.

Бармен, наблюдая, как Су Бэй вынимает меч, всё больше терялся в догадках.

Он видел, как тот выпил яд, съел отравленный хлеб, вдохнул усыпляющий порошок. Даже тварь третьего ранга давно бы лежала и билась в судорогах.

Тем более человек.

Да ещё такой, кожа да кость, с лицом мальчишки.

Недоумение бармена быстро переросло в ужас.

Потому что клинок достиг цели.

Мгновение – и всё.

Голова взмыла в воздух, в глазах застыли неверие и паника.

Без объяснений. Без жалости.

Даже самый стойкий третий ранг святого рыцаря или священник церкви Святого Света, наделённый силой очищения, не смог бы безнаказанно проглотить столько яда.

Что за тварь перед ним?

Голова бармена упала на пол, так и не найдя ответа.

Ответ, впрочем, прост.

Су Бэй был не чудовищем.

«Кап…»

По лацкану плаща стекала вода.

Су Бэй встряхнул подол, осыпая на пол крошки чёрного хлеба.

Да ну?

Разве люди действительно едят всё, что им вручат?

Глядя на его движения, Элина застыла, словно ударенная пощёчиной.

Да, она отравилась.

Она привыкла к открытой борьбе и честным интригам, никогда не сталкивалась с подлым ядом.

Будь не предусмотрительность Су Бэя – сегодняшний день закончился бы для неё позором.

Сейчас её сила Святого Света уже начинала очищать тело от токсинов.

Когда мана немного восстановилась, Элина зашептала заклинание и вызвала очищение.

Мягкое сияние взметнулось, вспыхнуло и пролилось росой. Попавшие под свет люди заметно ожили.

— Ха-а! — Выдохнул Харей, едва почувствовав силу. Он рухнул на колени, плача и с яростью ударяя кулаками по трупу бармена.

Он бил до тех пор, пока тело не разлетелось, обнажив сердце, из которого вырывался чёрный смрад. Только тогда Харей остановился и прошептал:

— Людоед… вот кто ты был…

Он закрыл лицо руками, рыдая, и пополз к мёртвому ученику.

Прошло немало времени, прежде чем Карл очнулся. Он сонно потер глаза – вчера ел больше всех и отравился сильнее.

К тому моменту Су Бэй уже покинул таверну, прихватив недоеденный чёрный хлеб и опустошив все кубки с медными монетами.

Он знал, как использовать любую возможность.

На ходу, откусив хлеб, Су Бэй приподнял бровь.

Не зря этот хлеб был освящён святым светом.

Мягкий. Сладковатый.

Неудивительно, что священники Света – отличные помощники.

Может, стоит нанять одного в повара?

Интересно, сколько запросят?

Размышляя об этом, Су Бэй продолжил путь.

— Эй, авантюрист, подожди! — Донёсся крик сзади.

Разобравшись с мёртвым, Карл приободрил плачущего Харе и тут же задумал кое-что новое.

Нет ничего полезнее, чем идти в поход с сильным авантюристом.

К тому же спокойствие Су Бэя внушало уверенность.

Решив, Карл поспешил следом.

— Брат, куда направляешься? Возьми меня с собой! — Выдохнул он, подбегая.

Хотя Су Бэй выглядел совсем юным, Карл всё равно уважительно обратился к нему как к старшему. Чем выше сила, тем выше и старшинство.

— Не стоит. — Су Бэй вежливо остановился, но холодно отказал.

Карл не растерялся – опустил руку в карман и протянул золотую монету.

Су Бэй задумался.

Деньги ему были нужны. Дом требует средств. Двуспальная кровать – тоже. А меч и вовсе изношен.

Пока он молчал, Карл стиснул зубы и вывернул карман до дна – три золотые, горсть серебряных.

Потом начал расхваливать себя:

— Вот всё, что у меня есть. Позволь идти с тобой! Я могу быть проводником – барды в этом лучшие, поверь…

— Ладно. — Перебил его Су Бэй и не без сожаления взял одну монету.

Платить, чтобы стать проводником. И работать за это же вознаграждение.

Деньги в этом мире зарабатывались, пожалуй, слишком легко.

«Мир без капиталистов», – усмехнулся Су Бэй, переведя взгляд на Элину, которая, как оказалось, всё это время шла за ним. Он поднял золотую монету.

С близкого расстояния даже плащ не скрывал её черты.

Это была их первая встреча лицом к лицу.

— И мне платить? — Смутившись, спросила Элина, стянув капюшон и обнажив лицо и прямые волосы цвета ночи.

Она попыталась взять очарованием то, чего не хватало в кошельке. Такой приём работал на многих авантюристов – ради золота и красоты они готовы на многое.

А Элина, благословлённая святым светом, нередко оказывалась для них роком.

Увидев, как Су Бэй принимает Карла в команду, она решила, что присоединиться – лучший способ наблюдать.

Но денег у неё не было. Всюду о ней заботились служители церкви Святого Света.

Подумав, она пошла ва-банк.

Су Бэй глянул на неё, повернулся и пошёл дальше. Карл поспешил следом.

Значит, он согласился?

«Холодный тип, но вовсе не безразличный», – отметила Элина. — «Молли нельзя позволять идти с ним».

Оценив ситуацию, она двинулась за ними.

Су Бэй, почувствовав шаги позади, снова оглянулся – и нахмурился.

Что ещё? Без платы, но с претензиями.

Он протянул ладонь, раскрыв её: на ней блестела золотая монета.

«Она мне отдаёт?» – мелькнуло у него.

Нет, Элина замерла, поняв неверно.

Она не умела испытывать стыд – не могла. Но схватилась мысленно, осознав нелепость.

«Неужели не подействовало? Или я недостаточно красива?»

Глядя ему прямо в глаза, она первой нарушила молчание:

— Могу заплатить потом. В долг.

— Нет. — Су Бэй отказал и, отметив её смятение, перевёл взгляд на чёрный хлеб. Он моргнул.

Потом поднял хлеб и показал его ей.

— Ты будешь готовить.

Элина моргнула, не веря.

Готовить?

С чего бы ей уметь готовить?

Но, увидев звёздные следы на хлебе – следы её же магии света – внутренне вспыхнула.

Это была злость. Чистейшая, святая ярость, которую вызывает лишь святотатство.

Он использовал её святую силу… как приправу. На чёрный хлеб!

Элина ледяным взглядом пронзила Су Бэя, и, сжав губы, коротко бросила:

— Без проблем.

Да, она кипела от гнева. Но ради Молли и ради правды о Су Бэе готова была терпеть.

Лишь ответ удивил Су Бэя – без отказа, без злости.

Странно. Может, не слишком набожна? Видимо, какая-то новичок церковной школы – раз в её возрасте и без ранга.

— Отлично. — Су Бэй кивнул, доволен испытанием.

В мыслях он уже решил: после задания позовёт её в дом, на должность повара.

Главное, чтобы не сдернула цену. Слухи гласят, стажёры у церкви получают мало, а ум у неё явно не острый.

Может, согласится работать за медную монету в неделю. Ну – в крайнем случае, за серебряную.

Су Бэй прищурился: предвкушение нормальной еды приятно грело душу.