Аманьла решает признаться Су Бэю

Тишина.

И снова тишина.

Атмосфера застыла, лицо Моли под этим давлением порозовело до алого.

Смятение.

Нервозность.

Желание сбежать.

Весь класс будто уставился на нее – колючие взгляды, каждый нацелен в спину.

«Глупая Моли… как же сразу в первый день учебы все так завертелось?»

Она сглотнула, готовясь к выговору.

Во дворце дети, перечившие взрослым, никогда не отделывались легко.

Хотя, пожалуй, так везде.

Но, странно, – здесь что-то иначе.

Ругательства не последовали, как ожидалось.

Моли, насупившись, опустила голову, приготовилась к упреку, но…

Учитель замер.

Он не знал, через что прошла эта девочка, но догадывался, что воспоминания у нее не самые радостные.

Он вспомнил слова завуча, передававшего ему Моли, – мол, эта новенькая сестра одного из сотрудников.

Неудивительно, что она так отреагировала.

Учителя охватило чувство вины.

Снизу, от парт, тянулось перешептывание.

Одни удивлялись, что обычно такая мягкая Моли вдруг вспылила. Другие соглашались, заражаясь эмоцией.

— Да, да! Вот у меня отец просто продает лепешки, и я никогда им не стыдился! — Воскликнул кто-то.

— Он готовит самые вкусные лепешки во всём Городе Зимнего Солнцестояния! — Подхватил другой.

Шум нарастал.

Для детей их родители – всесильны, даже если профессия у тех не знатная.

— А у меня папа официант, но он крутой! — Добавил кто-то. — В юности он был странствующим бардом!

Учитель, глядя на искренних учеников, неловко усмехнулся.

— Ребята, — тихо произнес он, — учитель должен извиниться, особенно перед Моли.

Моли подняла голову.

— Э?

Такого она еще не видела.

Оказывается, взрослые тоже умеют признавать ошибки.

Резкий контраст ошеломил ее – словно вдруг открылось окно, за которым другой мир.

«Если бы тогда взрослые поступали так же… не пришлось бы так быстро взрослеть».

Моли ощутила, как к глазам подступают слёзы.

Но сдержала себя. Она ведь уже взрослая. Взрослые не плачут. Только дети плачут.

Она не понимала, что между Городом Зимнего Солнцестояния и столицей огромная культурная пропасть.

Даже в обучении – у знати один подход, у простолюдинов другой.

В академии Линдун не поощряли подавление учеников.

Учитель поклонился низко и произнес:

— За свои слова я приношу извинения. Я, Итан Браун, прошу прощения у вас, дети.

— Но все же, — добавил он, — я человек грубоватый, не мастак говорить. Никакой дискриминации я не имел в виду.

— Я лишь хотел сказать: если вы мечтаете стать авантюристами, без решимости вам не обойтись.

Итан расстегнул пару пуговиц, отвернул ворот.

Класс ахнул.

Его грудь покрывали шрамы, переплетенные словно карта дорог – немые следы прошлых битв.

Каждый шрам был уроком, оплаченным кровью.

— Я просто думаю, — сказал он, — что большинство из вас, не попав в старшие классы, попробует стать авантюристами.

— Все ведь мечтают о приключениях – сражениях, далеких мирах, драконе под седлом. — Он вздохнул. — Но авантюрист – не профессия ради смеха.

— Если не будете серьезны, я не подпишу вам разрешение на зимнюю практику.

— На этом всё. Звонок!

Ученики поднялись, загомонили, разбредаясь кто куда.

Останутся ли слова Итана в их памяти – одному богу известно.

Зато Моли почувствовала: ей нравится это место.

Она невольно подняла взгляд, ища глазами Су Бэя – хотела поделиться радостью.

Но его, разумеется, не было.

Су Бэй уже ушел, доделав уборку. В голове у него вертелась мысль о зимнем практическом экзамене.

Ежегодное событие для младших классов: Ассоциация авантюристов присылает задания уровня C, далее преподаватели делят их на категории D, C, B, A и S, а ученики формируют команды по силе.

Для третьекурсников это ещё и вступительный экзамен в старшую школу – результат мог решить всё.

Обычно ребята выбирали задания чуть выше своих возможностей, надеясь героически прорваться.

Из-за этого число травм было высоким. Иногда даже случались смерти.

«Лишь бы Моли не выбрала слишком сложное задание», – подумал он.

→

Травма доставит слишком много хлопот.

Так рассудив, Су Бэй незаметно вернулся в сторожку.

Там Аманьла уже пришла в себя.

Она потерла лоб, вспоминая неловкие детали вчерашнего запоя.

Услышав шаги, подняла взгляд, увидела невозмутимого Су Бэя – и мягко улыбнулась.

— Су Бэй, парень, как учителька здесь оказалась?

— Опьянела, — сухо ответил он.

Улыбка застыла.

Выражение лица стало таким, будто она проглотила что-то отвратительное. Она юркнула под одеяло и тихо всхлипнула:

— У-у… Я ведь не устроила дебош, да?

«Ты до сих пор не поняла, что причина твоего одиночества – твоя ужасная, абсолютно катастрофическая пьянка?»

Типичный случай – плохой игрок, но хочет веселиться.

— Устроила, — честно сказал Су Бэй.

— Замолчи! — Аманьла зажала уши курткой и, извиваясь на кровати, кричала:

— Не хочу слышать! Ты, мелкий грубиян, не понимающий романтической атмосферы!

Су Бэй замолк, налил себе чай и сел в кресло.

Чай был самым обычным видом в Городе Зимнего Солнцестояния – дешевым, посредственным по вкусу. И всё же ему нравился – потому что чай выдали в школе.

— Который раз ты видишь меня в таком виде, а, мелкий? — Спросила Аманьла, уставившись на него. Взгляд вдруг смягчился: парень повзрослел, подурнеть не успел.

Когда они познакомились, ему было пятнадцать. Сейчас – восемнадцать. Уже взрослый.

Восемнадцать – возраст, когда в Городе можно жениться.

«Воспитала? Хм… возможно, это даже неплохо», – глаза Аманьлы озарились задумчивым огнем.

Су Бэй не уловил перемен. Он пригубил чай и ответил:

— Семнадцать раз.

— Так много?! — Аманьла подскочила. — Тогда выбора у меня нет… — пробормотала. — Придется действовать радикально.

— Помнишь все до мелочей, стойкий же ты, Су Бэй, а? — Ее голос стал мягче, она наклонилась. Теплое дыхание коснулось его лица.

Он поежился, отпрянул в кресло. — Неподходяще.

— Что? — Сузила глаза Аманьла, и пальцы сжались в кулак.

Су Бэй, вспоминая судьбу тех, кто когда-то отвергал Аманьлу и поплатился конечностями, выпалил:

— Я… просто предпочитаю младших!

— У меня есть младшая сестра, милая девочка, — торопливо добавил он. — Всю жизнь мечтал о «воспитательном» жанре, понимаешь?

Он заранее сбил её с темпа, превратив возможное заклинание в бессмысленный жест речи – классика выживания.

Ответ сработал: страх перед гибелью делает чудеса.

Вдруг у двери послышались торопливые шаги – чья-то тень метнулась прочь из сторожки.

Су Бэй ощутил головную боль.

«Что-то пошло не так. Совсем не так… Неужели это была Моли? Нет. Наверное, нет…»

Он пытался сам себя убедить в обратном.

Вернемся на пять минут назад.

Моли, решив поделиться радостью и рассказать, как ей полюбилась школа, подошла к двери и, услышав голоса, остановилась.

Она хотела подождать, чтобы эффектно ворваться. Но подслушанный разговор… выбил почву из-под ног.

«Вот это да, сейчас заварится что-то интересное!» – подумала она. Но «интересное» в итоге рухнуло ей же на голову.

Глаза расширились, дыхание сбилось, в ушах зашумел ветер. Она рванула прочь.

— Не-не-не… так нельзя, Моли ещё слишком мала… это совсем нельзя… как же так… — бормотала она, убегая.

Взгляд был растерянный, в глазах блестела влага. В голове шумело от смятения.