Вечная Экбатана
Шах — персидский король
Коронация — торжественная церемония возложения короны на монарха
Рухнабад — священный меч, легендарная реликвия Парса
С того момента, как Арслан отправился к горе Демавенд, и до его возвращения в столицу Экбатану прошло десять дней. Как же изменилась ситуация в Экбатане за это время?
К великому изумлению, не изменилось почти ничего.
Странное тройное противостояние между Хильмесом, Андрагорасом и магом закончилось ничем из-за рвения Занде. Когда Занде со своими людьми ворвался в зал, там был лишь Хильмес, застывший с мечом в руке.
Если не считать исчезнувшего в воздухе мага, Хильмес вполне мог преследовать Андрагораса, сбежавшего через подземный канал. Однако в тот момент Хильмеса посетили малодушные мысли, совсем не подобающие претенденту на звание владыки. Опасаясь, что правда выйдет из уст Андрагораса наружу, он остановил Занде. Таким образом, вновь оказавшись за стенами города, Андрагорас от имени шаха приказал региональным лордам выставить войска и продолжил осаду столицы.
А Хильмес тем временем...
Двадцать пятого августа в королевском дворце Хильмес провел свою коронацию как восемнадцатый шах Парса. По закону восемнадцатым королем был Андрагорас. Однако Хильмес не признавал его легитимность. Его позиция была твердой: единственным истинным преемником семнадцатого короля Осроэса V является он, Хильмес.
Если признание Андрагораса было правдивым, то Хильмес не был сыном короля Осроэса. Но Хильмесу не оставалось ничего иного, кроме как настаивать на своем статусе законного наследника Осроэса V. Стань он признанным бастардом великого короля Готарзеса и младшим братом Андрагораса, его место в очереди на престол оказалось бы ниже, чем у Андрагораса. Тогда он не смог бы объявить Андрагораса узурпатором и «вернуть» себе трон. Ему пришлось притвориться, что он не слышал откровений врага, и действовать согласно своим изначальным амбициям.
Хотя это называлось коронацией, золотой венец, который носили поколения королей, был унесен братом лузитанского короля Гискаром. Хильмесу, полному негодования, пришлось возложить на голову маленькую корону, наспех отлитую из собранных в городе золотых монет. Кроме того, на этой торжественной церемонии присутствовали лишь подчиненные Хильмеса. И среди них, пожалуй, один только Занде радовался от всего сердца. Он всё еще верил, что Хильмес — сын покойного Осроэса V. Рассказ Андрагораса Хильмес своему соратнику не передал. До сих пор Хильмес жил с гордо поднятой головой как мститель, ищущий справедливости. Даже если в глазах других он казался одержимым, сам Хильмес не чувствовал стыда. Но теперь он хранил секрет от своего самого верного помощника.
Это чувство вины подтолкнуло его к бессмысленному поступку. В середине церемонии Хильмес приказал вытащить одного человека из его больничной палаты.
— Этого человека, этого шута, притащившегося из Лузитании в Парс, я приношу в жертву богам!
В голосе Хильмеса смешались холод и жестокость. Услышав это, Иннокентий VII лишь мелко и часто задышал. Его обвисшие щеки совершенно побелели.
Склонный к полноте король имел привычку пить сахарную воду вместо вина, что давало двойную нагрузку на сердце. С тех пор как принцесса Ирина ранила его в живот, он был прикован к постели и не двигался, что еще сильнее подорвало его здоровье. Ни лузитанские, ни парсианские врачи не лечили его как следует. Так несчастный и одинокий Иннокентий VII стал практически полутрупом, и в этот день его собирались превратить в труп окончательный.
Место, куда привели Иннокентия VII, называли просто Северной башней. Из-за определенных событий позже ее станут называть Таяминайри.
— Я казню его, а труп сброшу с башни на съедение псам. Пусть все честолюбцы мира увидят, какой конец ждет тех, кто посягнет на покой Парса!
Провозгласил Хильмес.
Выведенный король Иннокентий не был связан. У него не было ни воли, ни сил для побега, так что веревки были не нужны. Его глаза были пустыми. Когда Хильмес схватил его за дряблую шею и уже собирался вытолкнуть вперед, у входа раздался громкий шум и голоса. Громкий крик: «Остановите церемонию!» смешался со звоном стали. Праздничное торжество в мгновение ока превратилось в кровавое побоище.
— Проклятье, кто смеет мешать священному обряду коронации? Клянусь богами, пощады не будет!
Закричал Хильмес. В его руке уже был зажат любимый длинный меч. Он и раньше не отличался кротостью, но с тех пор, как Андрагорас открыл ему тайну его рождения, Хильмес уверился: меч — единственное, на что он может положиться.
Ряды подчиненных Хильмеса дрогнули, и перед ними предстали те, кого не простили бы сами боги. В центре стоял юноша в золотом шлеме, сопровождаемый черным рыцарем. Арслан и его спутники проникли во дворец через подземные каналы под руководством Гива. Если бы обороной командовал лично Сам, их проникновение могло бы не увенчаться успехом. Но Сам находился в углу зала, присутствуя на коронации.
— Щенок Андрагораса...
Хильмес низко зарычал. Теперь, зная секрет рождения Арслана, он понимал, что это обращение неверно. Но Хильмес, как и в случае с самим собой, пытался применять к Арслану свои старые убеждения. Словно у него не было иного пути.
— Щенок, ты явился сюда специально, чтобы я тебя убил? Хочешь окропить своей кровью мой трон, чтобы очистить его?
Хильмес намеренно насмехался над ним. Арслан оставался непоколебим. В ответ на оскорбления Хильмеса черный рыцарь Дариун вскинул брови и хотел было шагнуть вперед. Арслан остановил его жестом руки. Он спокойно обратился к Хильмесу:
— Нет, этот трон мой. Он не принадлежит тебе. Отойди от него, лорд Хильмес.
— Смехотворно!
Хильмес еще раз презрительно усмехнулся и сделал шаг к Арслану. Он решил проявить «милосердие» и убить его одним ударом. Но вся его уверенность испарилась, когда он увидел висящий за плечом Арслана огромный меч. Хильмес уже держал его в руках однажды. Он не мог его забыть.
— ...Священный меч Рухнабад!
Хильмесу показалось, что пол уходит у него из-под ног. С трудом удержав равновесие, он снова уставился на меч. Убедившись, что перед ним без сомнения Рухнабад, он перевел помутившийся взгляд на Арслана. Сердце в груди забилось подобно погребальному колоколу, а кровь, казалось, яростно закипела в жилах.
— Ка... как Рухнабад оказался у тебя? Как ты его заполучил?
— Как? Другого пути быть не могло. Дух Героя-короля Кая Хосрова даровал этот меч мне. И велел нести небесный мандат Героя-короля с этим клинком в руках.
— Ложь!
Завопил Хильмес. По его спине и шее потек липкий пот.
— Сразись со мной! Давай мечом решим, кто из нас достоин быть истинным шахом!
Хильмес пытался ухватиться за последнюю соломинку. Хильмес — не законный сын Осроэса V, а Арслан — не сын ненавистного Андрагораса. После того как все его убеждения были растоптаны, видеть в руках Арслана Рухнабад было для Хильмеса невыносимо. Священный меч когда-то отказался подчиниться Хильмесу, неужели он принял такого незрелого мальчишку, как Арслан?!
Движимый гневом больше на Кая Хосрова, чем на самого Арслана, Хильмес вскинул длинный меч. Видя это, черный рыцарь Дариун сделал шаг вперед, но тут же с фланга раздался громкий голос, призывающий его к бою. Это был Занде. Его отец, Карлан, погиб от руки Дариуна.
— Дариун, мы с тобой — враги, которым не место под одним небом! Давай покончим с этим здесь и сейчас. Один из нас должен исчезнуть из этого мира!
— Мне-то всё равно, если ты будешь коптить небо где-нибудь в другом месте,
Дариун горько усмехнулся. Пыл Занде, честно говоря, не вызывал у него никакого интереса. Будь на его месте король Андрагорас или принц Хильмес — это другое дело, но Занде был ему явно не под стать.
— Заткнись! Обнажай меч!
Занде с громким лязгом выхватил свой огромный меч. Дариун лишь досадливо поморщился. Нарсас окликнул друга, развеивая его опасения:
— С Его Высочеством всё будет в порядке, Дариун. Рухнабад защитит своего господина.
— Понял. Что ж, тогда я разберусь с этим непутевым сыном Карлана.
Дариун обнажил длинный меч, а Занде занес над головой свой тяжелый клинок. Но в тот миг, когда две пары воинов уже готовы были разорвать узы старой вражды, у входа послышались торопливые шаги, и один из рыцарей отряда Сама буквально влетел в зал.
— Народ открыл Северные ворота!
Это было еще одно ужасающее известие.
Терпение жителей Экбатаны лопнуло. Едва они вздохнули с облегчением, избавившись от тирании лузитанцев, как появился неведомый человек, обозвал прежнего короля узурпатором и объявил себя «законным монархом». В итоге две парсианские армии начали грызню у городских стен, из-за чего ворота остались заперты. Ни еда, ни товары в город не поступали, а нехватка воды так и не была решена. Не выдержав, горожане восстали, напали на солдат Хильмеса и открыли ворота изнутри. Совсем недавно они своими руками сокрушили лузитанскую армию, а теперь принялись за парсианскую. Подданные не обязаны подчиняться тем, кто несет им лишь страдания, к какой бы нации ни принадлежала армия.
Оглушительные крики толпы взметнулись по обе стороны ворот. Это эхо, отразившись от летнего неба, ворвалось во дворец, возвещая обитателям Северной башни: конец близок.