Вечная Экбатана
Джинны — духи природы или сверхъестественные существа в мифологии Востока.
Газ — традиционная мера длины, примерно равная одному метру.
Рухнабад — легендарный священный меч, символ легитимной власти королей Парса.
Шах — титул монарха, король.
Кахина — жрица.
Когда отряд вошел в горный массив Демавенд, Гив вполне естественно возглавил путь. Вторым следовал Элам. Замыкал строй Дариун, и путники потянулись по крутым горным тропам. Чем выше они поднимались, тем холоднее становился ветер, небо темнело, и всё меньше это напоминало лето. Даже дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.
— Право слово, погода в этих горах меняется слишком резко. Она обманывает добрых людей, словно женщина со скверным характером.
Поделился Гив замечанием в своем духе. Когда-то он в одиночку отважился ступить на эту проклятую гору, но сейчас присутствие за спиной лучших воинов Парса придавало ему уверенности. Впрочем, вслух он этого не сказал.
Кахина Фарангис, ехавшая между Эламом и Эстель, нахмурила свои изящные брови и прошептала:
— Джинны бежали. Я больше не чувствую их присутствия.
Когда Фарангис взглянула на хмурое небо, капля упала на ее бледную, словно белый шелк, щеку. Не успела она подумать: «Дождь?», как десятки тысяч тонких нитей соединили темное небо с темной землей. Это был первый дождь, который Арслан и его спутники встретили с тех пор, как покинули Гилан. Его нельзя было назвать благодатным. Мгновенно он превратился в яростный ливень, обрушившийся на путников.
Прогремел гром, и мир погрузился в монохромные краски. Доспехи сверкали серебром, отражая далекие вспышки молний и капли близкого дождя.
— Сюда!
Крикнул Гив, указывая на углубление под скалой. Места там хватило, чтобы укрыть девять человек, девять лошадей и одну птицу.
Дождь усилился, и им ничего не оставалось, кроме как отказаться от дальнейшего пути в этот день.
Переждав ночь, они двинулись дальше под стихающим ливнем. Не раз и не два они подвергались опасности: едва не оказались погребены под обвалом, чуть не сорвались в пропасть вместе с конями, но через два дня наконец достигли священных пределов Кая Хосрова. Здесь они спешились. Оставив лошадей в укрытии под скалой, куда не попадал дождь, они пошли пешком. С каждым шагом ветер и дождь становились всё яростнее. Из трещин в земле, появившихся после землетрясения, забила грязная вода.
— Вон там могила Героя-короля!..
Даже этот крик едва не был разорван бурей. Алфрид, как ни старалась, не могла продвинуться ни на газ — ветер буквально отбрасывал ее назад. Дорога пошла в гору; это было похоже на восхождение по водопаду, ноги по колено утопали в грязи. Когда Алфрид поскользнулась и ее едва не унесло потоком воды, Элам схватил ее за руку. Девушка из племени Зотт, чье лицо было измазано грязью и залито дождем, расплылась в благодарной улыбке:
— Элам, а ты славный малый! Когда мы с Нарсасом будем играть свадьбу, я посажу тебя на самое почетное место, сразу после наследного принца!
От этих слов Элам тут же отпустил ее руку, и девушка едва не покатилась кубарем под порывом ветра. Дариун вовремя успел схватить Алфрид за шиворот.
Ни сила Дариуна, ни ум Нарсаса не имели власти над этой бурей. Оставалось лишь терпеливо пробиваться вперед. Даже Гиву было не до шуток. Черные шелковые волосы Фарангис, напитавшись водой, стали тяжелыми, словно шлем.
Когда они наконец добрались до ровной площадки, все некоторое время не могли даже подняться на ноги. Убедившись, что они близки к центру святилища, Гив всё же смог выдавить шутку:
— Ну что ж, какой бы смертью мне ни суждено было погибнуть, от жажды я тут точно не умру.
— В твоем случае куда вероятнее утонуть в океане собственного пустословия,
язвительно отозвалась Фарангис, встряхнув тяжелыми волосами. Стоявший рядом Арслан, который только что подбадривал Алфрид и Эстель, первым поднялся во весь рост. Когда Нарсас и Дариун попытались встать следом, принц остановил их жестом руки.
— Меч — это всего лишь инструмент. Я верю, что важно лишь то, что он символизирует. Я пойду один, подождите меня здесь.
— Ваше Высочество...
— Всё в порядке. Благодаря вам всем я добрался сюда. Я скоро вернусь.
Сказав это с улыбкой, которую омывал дождь, он без колебаний зашагал вперед. Нарсас велел остальным укрыться за выступом скалы. Но Дариун остался стоять под ливнем, не в силах сдвинуться с места.
— Дариун.
— Оставьте меня. Как я могу прятаться, пока Его Высочество там, под дождем?
— Дариун, никто не может ему помочь. Принц должен добыть священный меч собственными силами. Только так он докажет, что достоин быть королем Парса.
— Я знаю. Именно поэтому мне так неспокойно.
Дариун глухо застонал, не отрывая взгляда от фигуры принца, скрывающейся за пеленой дождя.
— Рухнабад, священный меч Рухнабад!..
Воскликнул Арслан среди погрузившихся во мрак неба и земли. Вспышки молний освещали его, и в этот миг он казался не человеком, а изваянием юного бога. Под яростным ливнем Арслан воззвал к невидимой силе:
— Если в этом мече действительно обитает дух Героя-короля Кая Хосрова. И если то, что я намерен совершить, угодно его воле — приди же в мои руки!
Ответом стал лишь еще более яростный порыв ветра. Арслан пошатнулся, но устоял и снова обратился к небесам. Он поведал о том, что совершил как наследный принц, и спросил, благословит ли его дух Героя-короля. Ему не нужно было кричать, пытаясь переспорить бурю. Его слова были обращены не к обычным людям.
— В моих жилах нет королевской крови. Я сын безвестного рыцаря. Мое восшествие на трон могут назвать узурпацией. Но если формальности не важны, а важно лишь то, как будет управляться страна — даруй мне свою силу!
Это был первый раз, когда Арслан столь открыто и гордо заявил о своем праве на престол.
— Если же дух Героя-короля не желает видеть на троне никого, кроме своих потомков, — порази меня молнией. Я не затаю обиды. Да свершится воля твоя!
Ветер закружился вихрем. Миллиарды капель дождя превратились в серебряные цепи, опутавшие Арслана; принцу стало трудно дышать. И всё же он стоял в самом сердце бури, не закрывая глаз. Он заметил, как трещина в земле под его ногами наполняется белым золотистым светом.
— Не слишком ли это опасно для принца?
Элам, с тревогой наблюдавший за происходящим, впервые заговорил с Нарсасом в протестующем тоне.
— Послушайте, господин Нарсас, разве для того, чтобы стать шахом, не нужна прежде всего поддержка народа? Не странно ли полагаться на силу, превосходящую человеческое понимание?
Нарсас не рассердился.
— Всё верно, Элам. Но иногда ритуал необходим, чтобы явить народу великую цель.
Если люди узнают, что сам Герой-король Кай Хосров покровительствует Арслану, они горячо его поддержат. А чтобы эта поддержка не угасла, нужно править мудро. В конечном счете он должен стать добрым королем, так что нет ничего зазорного в том, чтобы вначале заручиться силой духа Кая Хосрова. Плохо лишь кичиться властью древнего короля, не делая ничего для своего народа. К сожалению, больше половины правителей Парса были именно такими. Но Арслан не таков. И если дух Кая Хосрова этого не поймет, грош ему цена!
Внезапно земля содрогнулась. Она пошла ходуном, бросая людей из стороны в сторону. Даже Дариун не смог удержаться на ногах и опустился на колено. Алфрид попыталась вцепиться в Нарсаса, но по ошибке обняла Фарангис. Из уст жрицы вырвался тихий возглас:
— Что это такое?!.
Прекрасная кахина увидела в небе нечто, похожее на гигантскую тень. Это видели и остальные. Тень напоминала огромного человека, вокруг плеч которого извивались тени огромных змей. На фоне темного неба это видение металось перед их глазами, а затем внезапно исчезло вместе со вспышкой молнии.
Чья это была тень? Даже спустя много дней никто из присутствующих так и не смог найти этому объяснения. Но тогда им было не до раздумий — произошло нечто более важное.
Трещина в земле теперь сияла белым золотом, и этот свет становился с каждой секундой всё ярче, так что на него невозможно было смотреть. И по мере того, как это сияние медленно поднималось над землей, дождь, напротив, начал стихать. Арслан сощурился от яркости, но не закрыл глаз. Почувствовав неведомую, чудесную силу, он протянул руки. В ладонях ощутилась тяжесть. Арслан понял, что сжимает само это бело-золотое сияние.
Дождь перестал хлестать его тело. Неизвестно, сколько времени прошло. Придя в себя, Арслан увидел, что все его подчиненные стоят перед ним на коленях, не обращая внимания на грязь, пачкающую их одежды.
— Наш король!
Голос Дариуна дрожал от волнения. Все тяготы минувших сражений никогда не казались ему напрасными, но сегодня он почувствовал, что они вознаграждены сполна. В руках принца был длинный, сияющий меч, и для любого парсианца не было сомнений: это Рухнабад, «выкованный из осколка солнца».
Нарсас протянул Арслану обе руки. В них были ножны для Рухнабада. Приняв меч из рук принца, он осторожно вложил его в ножны и снова протянул юноше. Арслан, приняв меч, словно очнулся от сна и обвел всех взглядом.
— Во мне нет королевской крови. С точки зрения происхождения у меня нет ни малейшего права называться шахом. Но даже если я не смогу установить на земле абсолютную справедливость, я хочу верить, что смогу править чуть лучше, чем было прежде. Вы поможете мне в этом?
— Ценою жизни! — ответил Дариун.
— Всеми силами моего скромного разума! — сказал Нарсас.
— Если я годен, то всем, на что способен! — отозвался Гив.
— Во имя бога Митры! — промолвила Фарангис.
— Я буду следовать за вами всегда! — пообещал Элам.
— Вместе с Нарсасом и остальными! — воскликнула Алфрид.
— От всего сердца! — воскликнул Джасвант.
Эстель молчала. Она не была подданной Арслана. Девушка лишь молча смотрела на юного принца.