Отвоевание столицы
Фарсанг — мера длины, равная примерно пяти километрам.
Ретак — паж или юный ученик, состоящий на службе у знатного лица.
Кахина — жрица.
Шахин — благородный сокол.
Арслан, чьим существованием Хильмес пренебрег, восьмого августа находился на расстоянии двух фарсангов от столицы.
Вернувшийся из разведки Элам доложил:
— Лузитанское знамя, развевавшееся над стенами Экбатаны, было спущено. Я видел это своими глазами. Солдаты на стенах также носили парсианское облачение.
От доклада Элама сердце Арслана тревожно забилось. Ситуация была ясна: принц Хильмес опередил их.
— А у этого господина в серебряной маске весьма длинные руки,
промолвил Дариун со вздохом. Гив, насмешливо сверкнув темно-синими глазами, отозвался:
— Протянуть руку и схватить — это он смог. Вопрос в том, как долго он сумеет удерживать добычу. Полагаю, скоро его руки начнут затекать.
Стратег Нарсас задал вопрос юноше, своему верному ретаку и ученику:
— Элам, ворота города были открыты или заперты?
— Заперты. Похоже, они наглухо закрыли ворота на все четыре стороны света, намереваясь не впускать ни единого солдата.
Наблюдения Элама были точными и детальными. Задав еще несколько уточняющих вопросов, Нарсас повернулся к Арслану:
— В этом и заключается трудность положения Серебряной Маски. Жители Экбатаны, должно быть, радуются, наконец освободившись от власти захватчиков. Однако...
Однако Хильмес, который должен был стать освободителем, вовсе не пекся о благе горожан — для него была важна лишь собственная власть над столицей.
Солнце над головами путников клонилось к закату, и тени удлинялись к востоку. Вслед за Эламом вернулся еще один разведчик.
На этот раз это был Джасвант. Он следил за передвижениями как парсианской армии короля Андрагораса, так и лузитанской армии Гискара. Джасвант был синдхурцем и плохо знал географию Парса, но именно поэтому он мог беспристрастно наблюдать за фактами, не полагаясь на обрывочные знания или предрассудки. Рассудив так, Нарсас и поручил ему столь важную разведку.
— Парсианская армия продвинулась на запад от поля битвы, но перед закатом начала готовиться к лагерной стоянке. Лузитанская же армия, не соблюдая никакого строя, просто бежит на северо-запад.
Так доложил Джасвант. Ядро лузитанских войск численностью около десяти тысяч всадников продвигалось, тщательно охраняя королевское знамя. Этот отряд не утратил порядка и вез с собой значительный обоз. Слушая доклад, Нарсас скользил взглядом по карте, то и дело понимающе кивая.
— Теперь взять Экбатану будет несложно,
сказал Нарсас Арслану. И это не было пустой похвальбой.
Нужно лишь воззвать к жителям Экбатаны из-за стен, объявив, что пришла парсианская армия, союзница горожан, принесшая еду и воду. Тогда даже самые крепкие ворота откроются изнутри. Если Хильмес попытается помешать этому, ему, как правителю парсианцев, придется убивать собственный народ. Это противоречие в накаленной обстановке быстро перерастет в бунт, и в конце концов кто-нибудь всё равно откроет ворота изнутри, спасаясь от ужаса.
Экбатана рухнет сама собой. Иного исхода быть не могло. Осознав это, Нарсас отказался от мысли штурмовать столицу своей военной силой.
— Оставим борьбу за столицу Его Величеству Андрагорасу и принцу Хильмесу. У нас есть иные дела.
Обратился Нарсас к соратникам. Дариун и остальные храбрецы выглядели разочарованными тем, что первоначальный план захвата столицы отменили, но решили довериться этим «иным делам».
Внезапно Арслан, словно что-то осознав, обвел взглядом подчиненных.
— Могу ли я встать между отцом и моим двоюродным братом Хильмесом и помочь им примириться?
— Ваши помыслы благородны, Ваше Высочество, но на сей раз из этого ничего не выйдет. В мире есть вещи, неподвластные человеческим усилиям,
осторожно подбирая слова, ответил Дариун, но тут же вмешался другой голос.
— Дело не в человеческих усилиях, а в том, что нынешних сил Вашего Высочества для этого недостаточно. Попытка вмешаться лишь ухудшит ситуацию.
Это Нарсас высказался с предельной прямотой.
— Эй, Нарсас...
— Нет, Дариун, всё в порядке. Нарсас прав.
Арслан покраснел. Он понял, что не стоит слишком много на себя брать. Он был еще мальчиком и не занимал положения старейшины в роду. Предложи он переговоры сейчас — его бы только высмеяли.
Если бы Арслан обладал полумиллионной армией и предлагал мир, опираясь на такую мощь, и Андрагорас, и Хильмес были бы вынуждены прислушаться. Но в реальности его силы не достигали и тридцати тысяч. У него не было веса, чтобы заставить их сесть за стол переговоров.
— Ваше Высочество, лорд Дариун прав. В этом мире бывают обстоятельства, когда одних лишь стараний и доброй воли недостаточно. Прошу вас, делайте то, что возможно, шаг за шагом.
Так посоветовала кахина Фарангис, служащая богу Митре. Нарсас, который был не только стратегом, но и наставником будущего короля, снова заговорил:
— Невозможно одновременно видеть и рассвет, и закат.
Так сказал Нарсас. Нельзя получить всё и сразу. Заручившись поддержкой реформаторов, навлечешь на себя гнев консерваторов. Взойдя на трон Парса, станешь врагом для тех, кому он не достался. Победив в битве, получишь ненависть проигравших. Проявив талант, вызовешь зависть ничтожеств. Тот, кто хочет быть любимым всеми и преуспеть во всём, в итоге не добьется ничего.
— Я понял. Будем идти шаг за шагом.
Тихо произнес Арслан, убеждая самого себя. Если птенец, еще не оперившийся, попытается взмыть в небеса, он лишь выпадет из гнезда и разобьется.
Кахина Фарангис перевела взгляд своих зеленых глаз с профиля принца на карту, а затем на Нарсаса и спросила:
— Итак, что же нам делать? Просто сидеть сложа руки и наблюдать за распрей королевской семьи?
— Вовсе нет. У нас есть враг, с которым мы должны сразиться.
Нарсас развернул другую карту. Арслан и военачальники склонились над ней. Палец стратега заскользил по пергаменту под взглядами собравшихся.
— Это лузитанская армия под началом герцога Гискара. Пока принцы ведут бессмысленную и кровавую борьбу, мы нанесем удар по лузитанцам.
Твердо заявил Нарсас.
Замыслы герцога Гискара были для него очевидны. Герцог знал о расколе в парсианских рядах. Бросив им кость в виде Экбатаны, он заставил парсианские фракции яростно грызться между собой. Тем временем он планировал избавиться от лишнего балласта в своей армии, оставить лишь отборные части и подготовиться к реваншу.
Слушая объяснения Нарсаса, Дариун понимающе кивнул:
— Значит, странности в поведении лузитанцев объясняются тем, что этот Гискар с самого начала не собирался побеждать в той битве?
— Не думаю, что всё было рассчитано до мелочей заранее. Скорее всего, герцог Гискар принял окончательное решение уже в разгаре сражения.
Нарсас всегда просчитывал несколько вариантов развития событий. И этот случай не был исключением. Он не знал Гискара лично, но точные наблюдения вкупе с проницательным воображением позволяли ему безошибочно читать мысли врага.
Вступая в бой с королем Андрагорасом, Гискар пребывал в нерешительности. Обладая подавляющим преимуществом, он имел все шансы на победу. Победить было бы заманчиво, поэтому до середины боя он, вероятно, колебался.
— И в этом была доля и нашей заслуги.
Заметил Гив. Как он и сказал, их маневр в тылу врага с поджогом провианта посеял хаос и заставил Гискара сделать выбор. Арслан тайно сослужил службу отцу.
— В конечном счете кресло хозяина Экбатаны должно достаться принцу Арслану. А то, что происходит сейчас — лишь промежуточный этап. Хотя для жителей города это, конечно, беда.
Нарсас закончил речь, и все перешли к действиям. Пока армия короля Андрагораса стояла лагерем, им нужно было выдвигаться, чтобы преследовать лузитанцев. Направление было известно, а отставшие солдаты врага служили живыми указателями, так что слежка не представляла труда.
Пока Элам убирал карту, Нарсас вскочил в седло. Прекрасная кахина обратилась к нему с усмешкой в голосе:
— Лорд Нарсас, вы всё-таки очень добры к принцу. Совсем не то, что выставляете напоказ.
— Что вы имеете в виду, леди Фарангис? Я стараюсь быть с Его Высочеством предельно строгим.
Бывший правитель Дайлама попытался отшутиться, но не слишком удачно. Фарангис легонько похлопала своего коня по шее.
— Прямое столкновение короля Андрагораса и принца Хильмеса — это всплеск нечистой крови дома Парса. Кто бы ни победил, финал будет ужасен и оставит горький осадок. Вы, лорд стратег, просто не хотите втягивать Ваше Высочество в этот грязный поток крови и грязи.
— ............
— Право слово, будь вы таким скверным человеком, как хотите казаться, вы бы не стали так беспокоиться.
— В этом и есть всё очарование Нарсаса!
Внезапно в разговор вмешалась девушка из племени Зотт с голубой повязкой на голове, защищая достоинства Нарсаса еще яростнее, чем он сам. Фарангис кивнула, тряхнув черными шелковыми волосами. Заметив, как Нарсас отвел взгляд, она улыбнулась и сказала Алфрид:
— Алфрид, та лузитанская ученица рыцаря сама не своя. Вы с ней вроде бы ладите, не могла бы ты пойти и присмотреть за ней?
— Не то чтобы мы ладим, но ладно, схожу посмотрю. Если она наделает глупостей, нам всем разгребать.
Бросив эту фразу, чтобы не казаться слишком заботливой, Алфрид погнала коня вперед. Ее место рядом с кахиной занял Гив.
— Прекрасная леди Фарангис, я бы хотел, чтобы вы смотрели сквозь иллюзии и видели мою истинную суть, как видите суть лорда стратега.
— Я и так вижу.
— Неужели?
— Вижу-вижу. Вон, из-под твоих доспехов торчит не Гив, а черный хвост дива.
— Ой-ой, а я-то думал, что надежно его спрятал...
Гив картинно приподнял руку, заглядывая себе под локоть. В этот момент перед ними пронеслись два всадника. Это были две девушки: впереди скакала лузитанка Эстель, а за ней гналась Алфрид.
— Я еду в Экбатану! Я должна спасти Его Величество Короля!
Кричала ученица рыцаря, а девушка из племени Зотт в ответ возмущенно вопила:
— Ты в своем уме?! Тебя же убьют! Ты что, собралась в одиночку против целой армии воевать?
— Мне не жаль своей жизни!
— Ах ты, упрямая девчонка!
С этим криком Алфрид направила коня наперерез и с силой ударила лошадь Эстель. В верховой езде она была искуснее. Обе лошади, сбившись, повалились на землю, сбросив наездниц. Арслан и Элам в испуге хотели было спешиться и помочь, но Нарсас удержал их.
— Мне плевать на твоего короля, но ты ведь должна защитить тех больных и младенцев, которых привела с собой! Говорить, что тебе не жаль жизни — это верх безответственности. Думай головой! Одной храбрости мало!
Алфрид в конце концов убедила Эстель, но только после того, как они изрядно повалялись в пыли. Глядя, как Алфрид поднимает Эстель и заботливо отряхивает пыль с ее одежды и волос, Дариун улыбнулся Нарсасу:
— Алфрид — хорошая девочка, правда, лорд стратег?
— Я никогда и не считал ее плохой.
— Но если без шуток, как думаешь — выживут ли те раненые лузитанцы? Мне жаль эту девушку, но боюсь, надежды мало.
— Да, боюсь, я того же мнения.
Величайший герой и величайший мудрец Парса обменялись горькими взглядами. Было трудно поверить, что принц Хильмес, захватив Экбатану, проявит к оставшимся там лузитанцам хоть каплю милосердия.