Скорбь Короля-героя
Шах — персидский король
Марзбан — командующий десятитысячным войском
Димас — подземная тюрьма
Газ — мера длины, примерно один метр
Тахир — «Генерал двух мечей»
Шахин — благородный сокол
Акинак — короткий меч
Почувствовалось движение. Это был не крадущийся шорох, а уверенная человеческая тень. Ее заметил бы даже менее искусный воин, чем Хильмес.
— Кто здесь?
Голос Хильмеса прорезал полумрак. Это был зал для аудиенций. Принц, скрывавший правую половину лица тканью, проводил в этой огромной комнате почти всё время, когда не командовал сражением на стенах. Его детская одержимость троном была лишь проявлением тревоги — он боялся, что стоит ему отойти, как трон у него отнимут. Он так жаждал его с самого детства, и вот, когда наконец заполучил, трон, казалось, приносил Хильмесу один лишь страх.
Тревога взорвалась потрясением, когда Хильмес увидел перед собой своего заклятого врага. Он буквально подскочил на троне, в упор глядя на незваного гостя.
— Андрагорас...!
На этот стон шах ответил со злобной усмешкой:
— Давно не виделись, Хильмес, брат мой.
— Я не припомню, чтобы позволял тебе столь фамильярные приветствия!
Хильмес резко оборвал его, но тут же замер, лишившись дара речи. Как Андрагорас только что назвал его?! Хильмес был племянником Андрагораса, а вовсе не братом.
Игнорируя изумление Хильмеса, Андрагорас сделал мощный шаг вперед. Видя, как рука Хильмеса легла на рукоять длинного меча, он не выказал ни малейшего интереса.
— Убить друг друга мы всегда успеем. Но прежде не мешало бы поговорить. Мы ведь только мельком виделись тогда в Димасе.
Андрагорас прислонился своим могучим телом к мраморной колонне диаметром в один газ. Скрежет его доспехов резал Хильмесу слух.
Хильмес чувствовал себя подавленным. Хотя со времен пленения Андрагораса в полях Атропатены Хильмес считал, что преимущество всегда на его стороне.
— Истоки этой истории восходят еще к временам правления моего отца, великого короля Готарзеса.
Когда король Андрагорас начал свой рассказ, Хильмес не стал ему мешать. Словно какая-то неведомая сила удерживала его липкими руками. Он замер, превратившись в живое изваяние, так и не убрав руку с эфеса меча.
— Его Величество Готарзес был человеком, достойным звания великого короля, но был у него один изъян. Не мне об этом судить, но он был крайне суеверен.
Это был общеизвестный факт. Великий король Готарзес после восшествия на престол прославился как мудрый и сильный правитель. Он четырежды отражал вторжения врагов, строил дороги и каналы, расширил Королевскую Академию, покровительствовал искусствам и назначал на должности судей и наместников достойных людей. Он карал жадных феодалов, освобождал из тюрем невинных, а в годы бедствий раздавал народу еду и лекарства.
Однако прославленный монарх со временем начал слабеть духом. Вместо того чтобы полагаться на верных полководцев и чиновников, он стал прислушиваться к словам сомнительных прорицателей и колдунов. Говорили, что причиной стала какая-то важная пропажа, которую ему помогли отыскать. Другие шептались, что ему предсказали победу в заведомо проигрышной битве, и так оно и случилось. Как бы то ни было, реальная власть в управлении государством и армией стала уходить из рук здравомыслящих людей. Когда один из генералов, осмелившийся дать совет, вызвал гнев короля и был казнен по ложному обвинению, остальные либо замолчали, либо покинули дворец.
— Есть демоны, что пробираются в сумерки человеческой души.
В голосе Андрагораса зазвучала горечь. Он ненавидел суеверия и после своего воцарения собственноручно казнил подозрительных прорицателей. Наблюдая в юности, как его великий отец теряет твердость духа и превращается в заурядного фанатика, Андрагорас скрежетал зубами от ярости. Хотя позже Андрагорас сам не прислушается к советам Нарсаса и изгонит его, в те годы он искренне сокрушался о судьбе отца и страны.
Старший брат Андрагораса, Осроэс, был более послушен отцу и скорее старался ему угодить. Но всё изменилось в одночасье. Отец потребовал себе жену Осроэса. Колдун якобы сказал, что Осроэс не способен иметь детей. А чтобы сохранить чистоту крови и престолонаследие Парса, был необходим прямой наследник. Осроэс ненавидел отца, но не смог отказать. Дрожа всем телом, с налитыми кровью глазами, он отдал свою жену отцу.
Хильмес слушал молча. Ему хотелось закричать: «Ложь!». Хотелось назвать это бредом и вогнать меч в глотку Андрагорасу, изрыгающему ложь, словно огнедышащий дракон. Но ни на что из этого Хильмес был не способен. И Андрагорас продолжал говорить, глядя на застывшего врага.
— Мы с братом посоветовались. И пришли к одному выводу. Мы решили, что лучше защитить славу человека, которого называли великим королем, чем сложа руки смотреть, как она превращается в ничто.
— ............
— Ты понимаешь, что это значит, Хильмес?
Губы короля Андрагораса искривились, обнажив крепкие белые зубы. Хильмес лишь приоткрыл рот, не в силах издать ни звука. Предвидевший это Андрагорас, не дожидаясь ответа, тут же продолжил:
— Если не понимаешь, я скажу прямо. Мы с братом тайно убили нашего отца, великого короля Готарзеса.
Голос Андрагораса стал совсем тихим, почти шепотом.
— Да, это было отцеубийство. Но запомни: брат Осроэс жаждал этого даже сильнее, чем я. И это естественно — ведь отец отнял у него жену.
— О-отец... — Хильмес наконец выдавил из себя слово, и Андрагорас, приподняв лишь левый край губы, в упор посмотрел на него.
— Кого ты называешь отцом? Великого короля Готарзеса или Осроэса V? Кого в будущем ты намерен считать отцом, чтобы подтвердить свое право на существование?
— З-заткнись!
Голос Хильмеса сорвался. Его рука по-прежнему лежала на эфесе меча, но он не мог ни вытащить его, ни отпустить. Ему казалось, что стоит сделать хоть шаг, и всё его прошлое с грохотом рассыплется в прах. Он просто стоял, а его мозг закипал, готовый взорваться.
В то время как между королем Андрагорасом и принцем Хильмесом шел этот жуткий разговор об омерзительных тайнах дворца, ночь уже была в самом разгаре. Тахир Кишвард, вынужденный покинуть подземные каналы и вернуться в свой шатер, услышал шум крыльев. Стоило ему приоткрыть полог, как внутрь влетела стремительная тень и с нескрываемой радостью прильнула к хозяину. Это был шахин по имени Азраил.
Разумеется, Кишвард был поражен.
— Ваше Высочество наследный принц, как вы оказались здесь?!
Где Азраил — там принц. Или наоборот. Вслед за соколом в шатер вошел наследный принц Арслан со своими спутниками. Пустовавший доселе шатер мгновенно заполнился людьми.
Арслан быстро объяснил ситуацию. То, что Заравант и Джимса вернулись к нему. То, что они разбили лузитанцев в полях Атропатены, изгнали брата короля Гискара в Марьям и очистили страну от захватчиков. И то, что он прибыл сюда, желая встретиться с королем. Кишвард глубоко кивнул.
— Вы совершили поистине великое дело для народа. Но не ранены ли вы сами?
— Я лишь стоял рядом. Сражались все остальные, а меня они защищали. Всё в порядке, на мне ни царапины.
Арслан говорил это без всякого кокетства. Кишвард подумал, что благодаря воспитанию лорда Нарсаса принц прекрасно осознает долг правителя.
— И всё же, как вам удалось так просто пройти через лагерь?
— Нас привел Тус.
Услышав это, Кишвард впервые заметил, что у входа в шатер молча стоит неразговорчивый мастер владения железной цепью. Арслан продолжил:
— Исфан тоже помог. Он сейчас в другой стороне, отвлекает внимание солдат.
— Ну и ну, в нашей армии, оказывается, одни предатели, — Кишвард попытался отшутиться, но в душе был поражен талантом Арслана. Талантом завоевывать сердца. Стоило людям пообщаться с Арсланом, как многие проникались желанием поддержать его. Для монарха это было поистине редкое и ценное качество.
Кишвард объяснил ситуацию со своей стороны. Король Андрагорас уже в одиночку вошел в город под предлогом переговоров с принцем Хильмесом. Встретиться с ним принцу сейчас вряд ли удастся.
— Тогда я хочу увидеть матушку.
— Ваше Высочество... — Кишвард осекся. Желание Арслана было естественным, но все знали, насколько холодна была королева Тахминэ к своему сыну. Пока Кишвард колебался, тишину внезапно прорезал женский голос.
— Не нужно останавливать его, лорд Кишвард. Раз наследный принц говорит, что хочет видеть меня. Мне и самой есть о чем с ним поговорить.
Узнав обладательницу голоса, Кишвард слегка вздрогнул. Разумеется, это была королева Тахминэ. Окутанная вуалью, она стояла прямо у входа в шатер. Тус поспешно освободил дорогу, все склонились в поклоне, и лишь Гив замешкался на мгновение.
Гив бросил ироничный взгляд на королеву, но ее лицо под вуалью не выражало никаких эмоций. Королева не проронила больше ни слова, но ее требование было понятно без слов. Кишвард жестом велел всем выйти, и подчиненные Арслана покинули шатер. Внутри остались лишь королева Тахминэ и наследный принц Арслан.