Горячий ветер пахнет кровью

Плотность вражеских рядов возрастала. Стряхнув кровь со своего огромного меча, Кубад бросил на противников единственный бесстрашный взгляд. Он пока не собирался умирать и тем более не хотел тянуть за собой своих людей. Подозвав тысячника Бархая, он приказал отступать. Вскоре с десяток рогов заиграли один и тот же мотив.

Правый фланг парсианской армии перешел от наступления к отступлению. Без малейших задержек. Они наступали быстро, но отступали еще быстрее. На части поля боя образовалась пропитанная кровью пустота. Как только парсианцы отступили, лузитанская армия стремительно двинулась вперед. И в этот самый момент отряд под командованием Исфана молниеносно атаковал лузитанцев с фланга.

— В атаку!

С этим криком Исфан раскрутил меч над головой. Отполированное лезвие сверкнуло над молодым полководцем подобно серебряному колесу. Под его началом было четыре тысячи всадников, которые с невероятной скоростью и напором врезались в лузитанскую армию.

Первого встречного врага Исфан сбросил с седла, даже не скрестив с ним мечей. В одно мгновение, разминувшись с ним, он нанес лузитанскому рыцарю глубокую рану под подбородком, и тот, рассекая воздух, рухнул на землю. Звук удара доспехов о землю потонул в грохоте копыт и остался никем не услышанным.

Армии столкнулись, смешались в кучу и начали убивать друг друга. Мечи отрубали головы, копья пронзали туловища, боевые топоры дробили черепа, а запах крови забивался в ноздри воинов, почти удушая их. Исфан пронзил горло второму, выдернул клинок и горизонтальным взмахом рассек плечо третьему.

Действия парсианской армии были безупречно скоординированы, поставив левый фланг лузитанцев в критическое положение. Увлекшись отступлением Кубада, лузитанская армия слишком вырвалась вперед, и на правый фланг их растянувшейся колонны обрушился мощный фланговый удар Исфана.

Лузитанская армия была разорвана на части. Словно кусок нежной, хорошо проваренной баранины, разрубленный толстым мечом, она была разорвана надвое. Наблюдая за этим издалека, генерал Монферрат, стоявший рядом с Гискаром, не смог сдержать стон отчаяния.

В этот же момент еще около пяти тысяч всадников появились с внешнего края поля боя и начали крушить армию барона Фан Кариеро с левого тыла.

Это был отряд Туса. От природы немногословный, этот мастер искусства железных цепей стал еще молчаливее после изгнания наследного принца Арслана. Хотя он не выказывал неуважения к королю Андрагорасу, было очевидно, что между ним и его господином выросла невидимая стена. И тем не менее, Тус оставался храбрым и надежным человеком, который всегда выполнял возложенные на него обязанности.

Лузитанская армия, и так с трудом сдерживавшая натиск Исфана, была ошеломлена и приведена в замешательство жестокой атакой с тыла. Парсианцы, истинные дети конных сражений, обладали мобильностью, не имеющей себе равных на всем Континентальном тракте, за исключением разве что туранцев. И в коллективной тактике, даже если и не в индивидуальных поединках, парсианская армия превосходила туранскую.

Боевые порядки лузитанской армии редели с каждой секундой. Слева и справа от их строя кровь, искры и звон клинков образовали безжалостную стену, которую лузитанцы не могли прорвать.

Лузитанские боевые кони издавали жалобное ржание и валились на бок, сбрасывая трупы всадников на землю. Песок и кровь взметались ввысь, застилая глаза воинам красно-желтыми полосами. Клинки сталкивались, древки копий переплетались, а кровь впитывалась в землю.

Лузитанская армия терпела бедствие не только на левом фланге. Правый фланг также столкнулся с парсианскими войсками под командованием Кишварда и нес тяжелые потери.

Правый фланг лузитанцев был избит, изрублен и находился на грани полного разгрома. Кишвард командовал безупречно, разделяя, изолируя и уничтожая лузитанскую армию, не позволяя им воспользоваться численным преимуществом. Более того, полностью контролируя свои десять тысяч всадников, Кишвард сам орудовал двумя мечами, отправляя лузитанских солдат на тот свет одного за другим. Его изменчивая техника владения мечом была не тем, чему лузитанские солдаты могли бы противостоять.

Увидев его могучую фигуру издали, один из лузитанских рыцарей пришпорил коня и бросился к брату короля Гискару с донесением. Указав на Кишварда, он сообщил, что рыцарь, орудующий двумя мечами словно магией, — это и есть тот самый ненавистный вражеский полководец, убивший генерала Бодуэна. Услышав это, Гискар с яростным гневом и ненавистью впился взглядом в Кишварда.

— Хорошо, я отомщу за Бодуэна. Отправить двадцать тысяч подкрепления на правый фланг! Командовать будет граф Презиан.

В конце концов, преимущество лузитанской армии заключалось в численности. Если щедро бросать войска в бой и изматывать парсианскую армию, появится шанс на победу во всем сражении. Монферрат, стоявший рядом с Гискаром, решил подготовиться к худшему. Он надеялся победить, не прибегая к таким омерзительным мерам, как заградотряды.

Получив приказ Его Высочества брата короля, граф Презиан с воодушевлением начал выдвигать войска. Он был не из тех, кто привык глубоко задумываться, поэтому не годился в советники Гискару. Но он был храбр и обладал внушительным боевым напором, что делало его незаменимым в подобных ситуациях командиром.

— Вперед! Вперед! Покажем язычникам силу лузитанцев!

Граф Презиан гаркнул так, что у солдат зазвенело в ушах, и, вздымая тучи пыли, бросился в бой. Ни о какой тактике или военных хитростях речи не шло — это был стремительный натиск, подобный бурному потоку, обрушивающемуся в низину.

— Вперед! Вперед!

В водовороте хаоса граф Презиан продолжал кричать. Как простой рыцарь он тоже был весьма храбрым воином: размахивая булавой в правой руке и щитом в левой, он сбросил с седел нескольких язычников, восставших против бога. Когда головы язычников раскалывались, а брызжущая кровь попадала ему на лицо, его крики становились еще громче и яростнее.

— Вперед! Вперед! Вперед! Вперед!

Хотя парсианские солдаты не понимали лузитанского, гневные крики облаченного в доспехи гиганта, мчащегося на них, наверняка казались им крайне зловещими.

— Этот парень, кроме «вперед, вперед», других слов по-лузитански не знает, что ли, Монферрат?

— Похоже на то. Но в такой ситуации на него можно положиться.

Гискар и Монферрат, чьи лица были мрачными с самого начала битвы, обменялись горькими усмешками. Настолько впечатляющим был яростный натиск графа Презиана. Парсианская армия, устрашившись, попятилась, поднимая копья и разворачивая коней.

Кишвард не хотел нести потери, сражаясь с противником, который вел бой столь безрассудно. В конце концов, рано или поздно враг выдохнется.

— Отступать без паники! Не ломать строй!

Отдав такой приказ, он сам встал в арьергард, отбиваясь от врагов при отступлении. Внезапно его взгляд выхватил нечто странное в тылу вражеского лагеря. В дрожащем от жара летнем небе стремительно поднимался черно-серый дым. Заметив это, лузитанская армия также была ошеломлена.

— К-кто поджег провизию?!

Монферрат был в смятении. Хотя Гискар не подал виду, в его глазах вспыхнули гнев и разочарование. Обернувшись в седле, он свирепо посмотрел на поднимающийся черный дым.

— Немедленно потушить!

Наконец Гискар повысил голос. По указанию Монферрата три тысячи солдат бросились тушить пожар, но воздух был сухим, а воды поблизости не было. Попытки засыпать огонь песком и землей оказались практически тщетными, и огромные запасы провизии на глазах сгорели, превратившись в пепел.

Марзбан парсианской армии Кишвард, заметив черный дым в тылу врага, не сразу понял, что происходит. В недоумении он заметил тень птицы, летящей по небу так, словно она оторвалась от дыма. Увидев радостно щебечущего и спускающегося шахина, невозмутимый Кишвард не смог сдержать крик.

— Азраил...! Почему он здесь?

Его удивление длилось лишь мгновение. Ангел Смерти находился рядом с наследным принцем Арсланом как представитель Кишварда. А это означало, что принц Арслан и его армия находятся где-то поблизости.

— Ваше Высочество принц вернулся...

Сквозь густую бороду Кишварда проступила улыбка.

— Что ж, тогда, пожалуй, и мне пора переходить в контратаку.

Кишвард догадался, что это отряд Арслана поджег тыл лузитанской армии. Он немедленно отдал приказ и стремительно перешел в контратаку. Армия графа Презиана, бросившаяся вперед на одном лишь порыве, была дезориентирована искусным командованием Кишварда, разделена и разбита. Граф Презиан, размахивая булавой, прорвал окружение и, в конце концов отказавшись от сопротивления, погнал коня к одному из холмов. Кишвард бросился за ним в погоню.

В этот момент, словно ураган, через гребень холма перемахнул всадник.

Его доспехи были сплошь черными, как и его свирепый конь, и лишь подкладка развевающегося на горячем ветру плаща отливала глубоким багровым цветом рассвета. Граф Презиан издал рев. Взмахнув окровавленной булавой, он бросился на нового врага.

Не успел он сделать и удара, как острие длинного копья пронзило его ключицу, и он вылетел из седла. Лишившийся всадника конь издал ржание и умчался прочь от человеческой битвы.

— Прости, лорд Кишвард. Я перехватил твою добычу.

Услышав это приветствие, Кишвард, разумеется, понял, кто перед ним. Это был Дариун, самый молодой марзбан королевства Парс, носивший прозвище Мардан-у-мардан. Вслед за ним появилась еще одна знакомая Кишварду фигура на коне.

— О, и лорд Нарсас с тобой.

— Давно не виделись, лорд Кишвард.

Молодой аристократ, известный как стратег наследного принца, обменялся с ним дежурными любезностями.

— Возвращайся только когда соберешь армию в пятьдесят тысяч.

Таков был указ Андрагораса, которым он фактически лишил принца командования и изгнал его. Дариун, Нарсас и еще несколько всадников последовали за принцем вопреки приказу короля. Отряд принца направился на юг, в город Гилан, где они должны были собирать войска.

— Так вот, лорд Кишвард, собранные нами силы не достигают и тридцати тысяч. А раз у нас нет пятидесяти тысяч, вернуться к Его Величеству Андрагорасу мы не можем.

Сказал Нарсас без тени сожаления. Переглянувшись со своим товарищем Дариуном, он слегка усмехнулся.

— Мы и не собираемся возвращаться к Его Величеству. Мы будем действовать самостоятельно под началом Его Высочества наследного принца. Это не по нашей прихоти, но, следуя указу Его Величества, иного выхода нет.

В этом была своя логика. Кишвард не мог не признать правоту Нарсаса. Без нового приказа короля их возвращение означало бы неповиновение. Следовательно, им оставалось только действовать самостоятельно. Дариун тоже усмехнулся.

— Лорд Кишвард, наша с тобой встреча здесь — воля Его Высочества наследного принца. Он сказал, что нельзя не поздороваться с хозяином Азраила.

Поэтому Дариун и Нарсас «заглянули поздороваться». Сам Арслан не пришел, чтобы не ставить Кишварда в неловкое положение.

— Пусть Его Величество Андрагорас сражается в открытую с лузитанской армией и демонстрирует свою доблесть всему миру. А мы тем временем приберем к рукам столицу Экбатану. Прошу, не пойми нас превратно.

На благородном лице Нарсаса вновь появилась улыбка. Эту улыбку можно было бы назвать озорной, если бы не скрывающаяся в ней острота.