Скорбь Короля-героя
Шах — персидский король
Марзбан — командующий десятитысячным войском
Фраматар — премьер-министр
Шахрдаран — титулованная знать, владетельные князья
Царь Змей — мифический тиран, титул Заххака
— Да славится имя Царя Змей Заххака. Наконец настал этот день. День, когда потомки мятежника Кая Хосрова проливают кровь друг друга в междоусобной борьбе.
Мрачный голос был полон причудливой радости. Это был голос человека, скрывающегося глубоко под землей столицы; он доносился из-под темно-серых одежд, ползая в недрах земли, подобно стону или звуку похоронного колокола.
Однако люди на поверхности еще не слышали этого голоса. Они расхаживали по залитой светом земле, под которой была запечатана тьма, оглашая окрестности звоном доспехов и мечей, сражались и отдыхали под палящим солнцем.
Занде, служащий принцу Хильмесу, был крайне занят. Ему приходилось не только командовать сражением, но и обходить солдат на стенах, успокаивая их, так как среди них росла тревога. И беспокоило воинов вовсе не само сражение.
Они боялись, что в случае поражения и пленения их казнят как мятежников, восставших против шаха. Именно этот страх терзал их души.
— Этого не случится. Принц Хильмес — законный шах Парса. Скоро состоится официальная коронация, и тогда мы, как личная гвардия короля, получим щедрое вознаграждение.
Занде ревностно обходил посты, развеивая сомнения. Он и сам мечтал о звании марзбана и титуле шахрдарана. Его преданность Хильмесу была неоспорима, но было вполне естественно, что в случае воцарения господина Занде ждало возвышение.
Ободрение Занде принесло плоды, и боевой дух солдат восстановился. Занде хорошо понимал, что если просто прикрикнуть на людей, это лишь вызовет неприязнь.
Как правило, осада ведется в расчете на то, что откуда-то придет подкрепление. В случае Хильмеса ждать помощи было не от кого. Они не могли вечно сидеть за запертыми воротами. Экбатана была огромным городом, и продовольствие в нее неизбежно должно было доставляться извне. Нужно было решить исход дела до того, как горожане начнут голодать. Когда Занде сказал об этом Хильмесу, тот ответил:
— Не беспокойся, у меня есть способ покончить с этим быстро.
— Что вы имеете в виду?
Занде и сам догадывался, но спросил со всем почтением.
— Мы с Андрагорасом скрестим мечи один на один. Поставим на кон единственный трон. Он не откажется, если не хочет прослыть трусом.
Хильмес громко рассмеялся, но смех его был недолог. Он заметил выражение лица Занде, который словно хотел что-то возразить. Левый глаз Хильмеса, не скрытый тканью, остро блеснул.
— Ты думаешь, я проиграю, Занде?
Когда Хильмес заговорил резким тоном, почувствовав угрозу своей гордости воина, Занде сконфуженно сжался всем своим огромным телом.
— В честном поединке Ваше Высочество не может проиграть. Однако...
— Однако что?
— Кто знает, на какую подлость может пойти обезумевший Андрагорас. Осторожность не будет лишней.
Занде, поколебавшись, продолжил:
— К тому же меня несколько беспокоит принц Арслан. Где он сейчас? Неужели он в лагере короля?
— Это сущие пустяки. Не забивай себе голову.
Бросил Хильмес.
Хильмес прекрасно понимал опасения Занде. Столица, которую он с таким трудом отвоевал, мгновенно стала для него тяжким бременем. Ему приходилось одновременно отражать атаки Андрагораса и обеспечивать пропитанием миллион жителей. Нехватка воды уже стала критической, не было возможности даже смыть следы крови в городе. Поговаривали даже о начале эпидемии из-за трупного яда. Система управления лузитанцев была разрушена, а старая парсианская еще не восстановлена; дел, требующих немедленного решения, становилось всё больше, но до них не доходили руки. Самой большой проблемой было растущее разочарование горожан. С воцарением Хильмеса в столице жизнь не стала лучше ни на йоту, и в их разочаровании не было ничего удивительного.
Хильмесу нужно было нечто надежное. Стены Экбатаны. Самоотверженная преданность подчиненных. И, превыше всего, легитимность его власти!
Маг, принимавший облик фраматара Хусрау, должен был поведать Хильмесу некую тайну. Однако, как только Андрагорас начал штурм, маг исчез, и Хильмес так и не успел его выслушать. Целью мага было посеять в душе Хильмеса мутную тревогу. Хильмес это понимал, но не мог избавиться от навязчивых мыслей. Что этот человек знал? Что он собирался рассказать?
Хильмесу захотелось увидеть принцессу Ирину из Марьяма. Зная, что только она может подарить ему покой, он всё же избегал встречи. Он решил подождать, пока не покончит с Андрагорасом.
С четырнадцатого августа в подземных каналах развернулись ожесточенные схватки. Наконец Андрагорас перешел в наступление. Он бросил сразу более тысячи солдат, пытаясь прорвать оборону.
Если бы этот рубеж пал, лагерь Хильмеса лишился бы шансов на окончательную победу. К счастью, преимущество местности было на стороне обороняющихся.
Общее командование обороной взял на себя Сам. Иронично, но прошлой осенью Саму не сообщили о существовании этих каналов, через которые Хильмес проник в город и захватил Экбатану. Теперь же Сам расставил в тоннелях сети и ловушки, заманивая солдат Андрагораса, сковывал их движения и заливал их маслом.
Масло поджигали, и всё подземелье озарялось золотистым светом. Не имея возможности сбежать, солдаты Андрагораса оказывались в кольце пламени и метались в агонии с душераздирающими криками. Буквально «как рыбы в сетях», они превращались в живые факелы.
Видя отблески пожара и слыша вопли, новые отряды армии Андрагораса пытались пробиться вперед, но запутывались в сетях и замирали перед стеной огня. В этой неразберихе из темноты летели стрелы, и воины падали в месиво из воды и крови. Командование Сама было безупречным: армия Андрагораса уже потеряла сотни людей, не продвинувшись ни на шаг.
— Это ты, лорд Сам?! Ты там?!
Голос Кишварда эхом отразился от каменных сводов и стен. Поняв, насколько умело организована оборона Хильмеса, Кишвард лично спустился в каналы. Он догадывался, что командовать здесь может только Сам, и его предчувствие оправдалось.
— Это лорд Кишвард?
Ответ Сама был тяжелым и кратким. С каждым убитым атакующим солдатом его терзало чувство вины за преумножение грехов против своего народа.
Два марзбана сошлись в подземном тоннеле, где перемешивались свет и тень. Кишвард призвал старого друга вернуться к королю Андрагорасу.
— Ведь это шах Андрагорас назначил тебя марзбаном. Опусти меч и вновь поклянись Его Величеству в верности. Понимаю, это дерзость с моей стороны, но я лично замолвлю слово, чтобы твоя вина была прощена.
Выслушав предложение старого друга, Сам ответил тихим, сухим голосом:
— Лорд Кишвард, я уже однажды сменил господина, которому служил.
— Но на то ведь были веские причины, верно?
— Можно оправдываться тем, что к первой перемене меня принудила судьба. Но сменить господина второй раз — это уже обычное предательство. Что бы ни говорили другие, я сам это знаю.
Сам снова вскинул меч. Держа оружие в обеих руках, Кишвард вспомнил слова одноглазого Кубада. Кубад говорил, что Сам ищет смерти. «Он был прав», — подумал Кишвард.
Впрочем, Сам был выдающимся воином, так что в этом бою пасть мог и сам Кишвард. Но, несмотря на это, Кишвард не мог не сказать еще раз:
— Подумай еще раз. Если останешься жив, настанет время, когда твоя правда будет признана.
— Даже если я выживу, мне лишь придется и дальше смотреть на эту кровавую междоусобицу. Я завидую Гаршаспу и Шапуру. Они нашли достойную смерть как воины Парса.
Острие меча Сама медленно описало дугу, нацелившись в переносицу Кишварда.
Жажда убийства прорезала полумрак.
Вода с плеском вспенилась. Сам бросился на Кишварда. Отражая блики факелов, клинок обрушился на голову Кишварда. Камень и вода отозвались металлическим лязгом, а вокруг мечей заплясали искры и брызги.
Два марзбана поменялись местами. Выровняв дыхание и выждав момент, они снова столкнулись. Меч Сама обрушился сверху, и Кишвард принял удар над самым лбом. В миг, когда раздался звон стали, меч в правой руке Кишварда прочертил косую линию света. Лезвие ударило в доспех. Сам не стал уклоняться от удара, но и Кишвард не нашел в себе решимости нанести смертельную рану. Итог оказался неопределенным: на нагруднике Сама появилась трещина, а один из мечей Кишварда с резким звуком переломился пополам.
Трудно сказать, кто из двух доблестных генералов был разочарован больше. Когда обломок меча Кишварда упал в воду, оба воина снова изготовились к бою, но звон клинков перекрыл властный голос, приказавший остановиться.
— Довольно. Поединок между марзбанами — слишком редкое зрелище, чтобы проводить его без зрителей.
— Ваше Величество...
Оба воина одновременно выдохнули. Могучая фигура облаченного в доспехи короля Андрагораса стояла совсем рядом.
— Сам, дай мне пройти.
— При всём уважении...
— Не пропустишь?
— Даже если это Ваше Величество...
— Хе-хе-хе, какая преданность. А что, если я скажу, что хочу не сражаться с Хильмесом, а поговорить?
Смех короля Андрагораса словно сковал тело Сама невидимыми цепями. Андрагорас подавил своего бывшего подчиненного, смотревшего на него с сомнением, мощью своего голоса.
— Любой, даже самый глупый спектакль когда-нибудь заканчивается. И этот час близок. Или твой нынешний господин, Сам, настолько труслив, что не может поговорить с врагом один на один?
Когда король замолчал, в подземном канале воцарилась тяжелая тишина, которая долго не прерывалась.