Отвоевание столицы
Шах — персидский король
Эран — великий полководец, главнокомандующий
Динары — золотые монеты
В одной из комнат королевского дворца, откуда уже давно сбежали и солдаты, и лекари, король Лузитании Иннокентий VII лежал в одиночестве на постели. Это было роскошное ложе в парсианском стиле, вырезанное из дорогого южного ароматного дерева. Однако для лузитанского короля в этом не было никакой радости. Его мучил жар, он обильно потел, а в горле пересохло. «Пусть кто-нибудь придет», — стонал он, и в этот момент в его ушах раздался звук открывающейся и закрывающейся двери. В его затуманенном белой пеленой зрении мелькнул человеческий силуэт.
— Я — восемнадцатый шах Парса. Меня зовут Хильмес. Мы впервые говорим с тобой, как самочувствие?
Услышав полный сарказма голос из-под серебряной маски, Иннокентий VII часто заморгал. Не отличавшийся сообразительностью король Лузитании потратил немало времени, чтобы осознать ситуацию, после чего задал довольно неуместный вопрос:
— Постойте, разве короля Парса зовут не Андрагорас?
Хильмес ожидал услышать вопрос о том, что делает в таком месте человек, называющий себя шахом Парса, и поэтому был неприятно задет.
— Он узурпатор!
Гневный крик раздался на парсианском. Иннокентий VII слегка вздрогнул обвисшей кожей на шее, но больше не шевельнулся. Он просто не мог. Его тело было покрыто бинтами, а рана, нанесенная марьямской принцессой, горела горячей болью. Благодаря изысканной архитектуре в королевском дворце Парса даже летом сохранялась прохлада и сухость — прекрасные условия для заживления ран. Однако лекари, находившиеся под влиянием брата короля Гискара, относились к лечению спустя рукава. Иннокентия VII бросили на произвол судьбы, оставив медленно умирать. Он был одинок и несчастен, но сам не до конца осознавал это. Ведь он с давних пор, задолго до того, как был заточен братом, заперся в лабиринте собственных иллюзий.
После этой бессвязной встречи Хильмес вышел из покоев.
— Как вы поступите с лузитанским королем, Ваше Высочество Хильмес?
Сдерживая волнение, спросил Занде. Для него король Лузитании Иннокентий VII был ненавистным врагом, вторгшимся в его родную страну. Он желал разорвать его на куски прямо сейчас.
Хильмес был несколько раздражен. Столь тупая реакция лузитанского короля лишила его удовольствия от мести. Ему хотелось, чтобы тот дрожал, молил о пощаде и заливался слезами.
— Пока не убивать.
Ответил Хильмес, но, разумеется, не из сострадания. В свое время, взяв в плен Андрагораса III, он тоже не убил его сразу. К Иннокентию VII у него не было глубокой личной ненависти. Но когда Хильмес взойдет на престол как шах, Иннокентий VII должен будет быть казнен как король ненавистной страны, вторгшейся в Парс. Вероятно, он будет сожжен заживо на глазах у десятков тысяч жителей Экбатаны. Точно так же, как лузитанская армия поступала с множеством парсианцев.
Наступил полдень. Десять тысяч лузитанских солдат были растерзаны почти миллионом жителей Экбатаны, превратившись в окровавленные лохмотья. Наконец утолив жажду мести, несколько десятков тысяч горожан собрались во внутреннем дворе перед королевским дворцом. Они собрались туда, не зная причины, лишь повинуясь приказу солдат. Выйдя на огромный мраморный балкон, обращенный во двор, человек в серебряной маске гордо выпятил грудь под взглядами десятков тысяч людей.
— Жители Экбатаны, мое имя — Хильмес. Я — законный сын вашего шаха Осроэса V и истинный наследник Парса!
Когда звонкий голос Хильмеса пронесся над головами толпы, в ответ последовало молчание. Это было не молчание неприятия. Толпа просто лишилась дара речи от столь неожиданного известия. Вскоре по толпе, словно волна, прокатился тихий ропот.
— Говорят, он принц Хильмес. Сын предыдущего короля. Но ведь он, кажется, сгорел в пожаре больше десяти лет назад. А теперь оказывается, он жив! Что же такое происходило у нас за спиной?
Именно такого рода был этот ропот. А кто-то из самых молодых и вовсе недоумевал: «Кто такой Осроэс?».
Хильмес произнес пламенную речь, разоблачая «злодеяния» короля Андрагораса. А затем, наконец, потянулся к серебряной маске, скрывавшей его лицо.
— Посмотрите на это лицо! На лицо, сожженное узурпатором Андрагорасом. Это и есть доказательство того, что я — принц Хильмес!
Застежки со звоном распахнулись. Серебряная маска отразила летнее солнце, засияв ослепительным блеском, словно она сама была источником света. Толпа на мгновение зажмурилась от яркости, а затем вновь уставилась на человека на балконе. Отброшенная серебряная маска с сухим стуком упала к ногам Хильмеса.
Хильмес предстал перед толпой с открытым лицом. Правая его половина была багрово обожжена, а левая сохраняла скульптурное изящество.
Ясно разглядеть это могли лишь те, кто стоял в первых рядах, но крики изумления прокатились по всей площади волной, куда более мощной, чем прежде. Хильмес публично продемонстрировал свой ужасный шрам. Чтобы утвердить свою легитимность как короля, ему пришлось выставить увечье на всеобщее обозрение. Иными словами, в этот момент Хильмес использовал даже свое клеймо как оружие для завоевания сердец людей.
Когда ропот немного улегся, он перерос в громкие овации. Под грохот выкриков «Да здравствует принц Хильмес!» Сам пробормотал про себя:
— На самом деле они кричат не потому, что так уж рады принцу Хильмесу. Это просто выплеск их ненависти и отвращения к лузитанской армии. Если принц Хильмес допустит ошибку в правлении, эти овации мгновенно сменятся криками осуждения.
Осроэс V был для Хильмеса добрым отцом и неприкасаемым авторитетом. Но, если судить строго, как король он не отличился ни славой, ни великими свершениями, да и особой любовью народа не пользовался. У горожан не было причин благоговеть перед Хильмесом только потому, что он сын Осроэса V.
Хильмес разгромил лузитанскую армию и вернул столицу Экбатану в руки парсианцев. Именно поэтому горожане аплодировали ему. И, более того, возлагали на него надежды. Надежды на то, что Экбатана больше никогда не попадет в лапы лузитанской армии. На то, что горожанам дадут еду и воду. На то, что процветание столицы будет восстановлено как можно скорее. Если эти ожидания не оправдаются, надежда на Хильмеса сменится разочарованием.
И действительно, среди некоторых горожан уже начали звучать голоса недовольства.
— Почему? Почему закрывают городские ворота? Ведь столица наконец-то освобождена.
Сам должен был убедить недовольных. Он объяснял, что вышедшая из города лузитанская армия может в любой момент вернуться и атаковать, поэтому необходимо быть настороже. Пока что это объяснение успокоило их. Но что он скажет, если на город нападет не лузитанская, а парсианская армия? Сам не мог с легким сердцем думать о собственном будущем и о будущем Хильмеса.
— Принц Хильмес действительно стал хозяином Экбатаны. Но, возможно, лишь на один день.
С такими мыслями Сам обошел город, организуя оборону. Когда он вернулся в королевский дворец, Хильмес окликнул его.
— Сам, ты отлично потрудился.
— Поздравляю Ваше Высочество с великим свершением — возвращением столицы.
— Да, теперь на очереди коронация и, самое главное, уничтожение Андрагораса. На церемонии моей коронации мы отпразднуем и твое назначение эраном.
Хильмес уже снял серебряную маску. Его голову обматывала белая льняная ткань, спадающая на плечи и небрежно скрывающая правую половину лица. Он выглядел как статный молодой правитель. Сам подумал, что именно так он и должен был выглядеть изначально, и не мог не сочувствовать тяжести исказившей его судьбы.
В сопровождении Сама и десятка солдат Хильмес направился в сокровищницу королевского дворца.
У Хильмеса было две причины посетить сокровищницу. Во-первых, он, пусть и не так ясно, как Нарсас, понимал важность военных средств. Если сейчас начать собирать налоги с жителей Экбатаны, это неминуемо вызовет их недовольство. Пусть сбор налогов и является привилегией короля, сейчас для этого было неподходящее время. Он рассчитывал собрать динары в сокровищнице.
Вторая причина заключалась в самосознании Хильмеса как правителя. Раз он шах, то сокровищница королевского дворца принадлежит ему. Было вполне естественным проверить, какие богатства там хранятся.
Однако, войдя в сокровищницу, Хильмес был ошеломлен. В этом помещении, где потолок, стены и пол были выложены гигантскими тесаными камнями, должны были храниться драгоценные камни и золото, накопленные поколениями шахов — богатство весом в пятьдесят слонов. Но у его ног валялось лишь несколько серебряных слитков. Сам предположил:
— Вероятно, брат короля герцог Гискар забрал все награбленные сокровища с собой в лагерь.
— Это понятно. Но зачем он это сделал?
Хильмеса одолели подозрения. Разве тот факт, что он забрал все богатства, не говорит о том, что Гискар не собирался возвращаться в столицу? Что он задумал? Подозрительным было и то, что, зная о выжидающем на западе Хильмесе, он оставил город практически пустым, поручив защиту менее чем десяти тысячам солдат. Именно благодаря этому Хильмес смог войти в Экбатану так легко. Слишком легко. Разве это не крайне странно?
Хильмес почувствовал, как в его душе сгущаются черные тучи. Гискар не проявил беспечность — он намеренно всучил Экбатану Хильмесу. Вероятно, он считал, что Хильмес все равно не сможет долго удерживать город.
И действительно, когда Андрагорас со стотысячной армией подойдет к столице, Хильмесу придется противостоять ему с тридцатью тысячами. Даже если у него есть крепкие стены и он вооружит горожан, как быть с продовольствием и водой?..
— Сейчас не до коронации. Но если я не стану шахом официально, горожане могут и не поддержать меня. Что же делать?
Летнее солнце сияло белым светом, но Хильмес почувствовал, как над его головой сгустилась тень. В тот момент мысли Хильмеса занимали король Парса Андрагорас и брат лузитанского короля Гискар, но о наследном принце Парса Арслане он даже не вспоминал.