Гости со внутреннего моря

Свинцовые волны отражали свинцовое небо.

За мгновение до того, как на восточном горизонте займется рассвет, когда цвета ночи и утра приходят в равновесие, исчезают все краски. Но вскоре сверкающая рука утра окрашивает море и небо в глубокий лазурный цвет.

Это был регион Дайлам на северо-востоке королевства Парс, обращенный к огромному внутреннему морю Дарбанд.

Трудолюбивые рыбаки и солевары, уже закончив свою утреннюю работу, собрались в месте для встреч, представлявшем собой лишь крышу на столбах, и наслаждались утренним чаем. Закусывая сладостями и сушеным инжиром, они увлеченно сплетничали о том, чья жена растолстела, и о том, что в городской таверне появилась красотка, но у нее уже есть любовник.

Вдруг один из рыбаков поднялся и привлек внимание товарищей к горизонту. Там, куда он указывал, виднелся белый парус.

— Эй, судя по направлению, этот белый парус принадлежит кораблю из королевства Марьям?

— Ага, скорее всего так. В последнее время это большая редкость.

Когда-то Парс и Марьям конфликтовали из-за границ и господства над водами внутреннего моря Дарбанд, но последние пятьдесят лет они поддерживали мирные отношения. Страны обменялись послами, вели торговлю с помощью кораблей и караванов, к друг другу приезжали барды и цирковые труппы — внутреннее море Дарбанд превратилось в озеро мира.

То, что с прошлого года всё это полностью прекратилось, объяснялось, конечно же, тем, что Марьям подвергся вторжению Лузитании раньше Парса, и им стало совершенно не до торговли.

В портах внутреннего моря когда-то находились портовые чиновники, отвечавшие за сбор налогов, борьбу с контрабандой и спасение на водах, но все они были отозваны в столицу Экбатану. Вскоре и сам Парс подвергся лузитанскому вторжению, и единственными, кто выходил в воды внутреннего моря Дарбанд, остались лишь рыбаки. Порты постепенно приходили в упадок.

Хотя внутреннее море Дарбанд было озером, вода в нем была соленой. В прошлом королевства Парс и Марьям провели совместные измерения и установили, что его протяженность составляет сто восемьдесят фарсангов (около девятисот километров) с востока на запад и сто сорок фарсангов (около семисот километров) с севера на юг. Здесь также случались приливы и отливы. Для жителей побережья оно ничем не отличалось от настоящего моря. Более того, рассказывают об одном жителе Дайлама, который отправился на юг, увидел настоящее море и изрек:

— Ого, а на юге тоже есть весьма просторное озеро. Хотя по сравнению с внутренним морем Дарбанд оно выглядит бедновато.

Эта история, в которой он якобы так искренне восхитился, передается из уст в уста. Южане часто вспоминают ее, чтобы высмеять невежество дайламцев, но сами дайламцы совершенно не понимали, почему над ними смеются.

Как бы то ни было, судном, появившимся в этот раз у внутреннего побережья Дайлама, оказался марьямский военный корабль. Это была галера с тремя мачтами и ста двадцатью веслами. На носу красовалась статуя почитаемого ими Посейдона (бога морей), но в тело божества вонзилась толстая стрела, а часть парусов обгорела. Это были шрамы недавнего сражения.

На глазах у наблюдающих рыбаков с борта галеры спустили лодку. Впрочем, лодка могла вместить около двадцати человек. Когда матросы на веслах подвели ее к берегу, рыцарь средних лет, облаченный в великолепные доспехи, громко крикнул на парсском языке:

— Я требую встречи с человеком подобающего положения! Мы — люди из Марьяма, бежавшие от рук лузитанцев! Есть здесь лорд, шафрик (местный губернатор) или кто-нибудь еще?

Его тон ясно давал понять: с простолюдинами он разговаривать не собирается. Рыбаки, хотя и немного разозлились, в замешательстве начали переговариваться.

— Эй, что будем делать?

— Вот если бы господин Нарсас был здесь, он бы подсказал, как нам поступить.

— Да уж. Изгнанный даже из королевского дворца, как он теперь поживает?

Дайлам до событий трехлетней давности был владениями шахр-дарана (князя) по имени Нарсас, но молодого лорда изгнали из дворца шао (короля) Андрагораса III, и он, вернув свои земли, удалился в отшельничество. После этого Дайлам перешел в прямое подчинение королю, но в этих краях бывший лорд Нарсас пользовался куда большей популярностью, чем король, которого никто в глаза не видел.

— Это точно. Господин Нарсас хотел стать художником, но ведь это не так-то просто. Надеюсь, он не помер где-нибудь под забором.

— Голова-то у него светлая и ученый он человек, но как ни крути — вырос-то барчуком.

— Ну, зато с ним Элам.

— Верно-верно. Мальчишка он толковый, так что господину Нарсасу голодная смерть не грозит.

Они болтали о бывшем лорде что в голову взбредет, но в их смешках сквозило глубокое уважение. Как бы то ни было, раз Нарсаса здесь нет, они не могли позаимствовать его мудрость. Им предстояло принимать решение самостоятельно.

— Ладно, для начала нужно доложить чиновникам.

Рыбаки наконец-то вспомнили о чиновниках, присланных из столицы. Именно в таких случаях и нужно было заставить их поработать.

— Тогда пусть кто-нибудь сходит и сообщит им. Эти лентяи только и умеют, что важничать, так что наверняка еще спят. Ну и плевать, просто поднимите их с постели.

Получив весть от рыбаков, местные чиновники Дайлама в спешке бросились к побережью внутреннего моря.

Земли Парса были обширны. Власть лузитанской армии, захватившей Экбатану, до Дайлама еще не добралась. Несколько раз здесь появлялись отряды, похожие на разведчиков: они подожгли пару домов и разорили фруктовые сады, но этим всё и ограничилось — полномасштабных грабежей и массовых убийств не было. Поэтому рыбаки и могли позволить себе неспешно попивать чай.

Марьямцы с жаром обратились к прибежавшим чиновникам:

— Лузитанские захватчики — общий враг для Марьяма и Парса! Давайте же объединим силы, прогоним этих ненавистных оккупантов и восстановим справедливость на земле!

— Э-э, как всё серьезно...

Ответ прозвучал глупо, но для мелких местных чиновников эта проблема была слишком глобальной и явно не по зубам. По правилам следовало бы доложить в столицу Экбатану через шафрика (местного губернатора) и ждать указаний, однако столица была оккупирована лузитанской армией. А местонахождение короля и королевы оставалось неизвестным.

Дайлам на севере и западе граничил с внутренним морем, а с двух других сторон был окружен горами, что делало этот регион географически весьма независимым. Ветра, дующие с внутреннего моря, приносили дожди, земли были плодородны и давали богатый урожай. Из моря также добывали рыбу и соль. Поскольку здесь можно было безбедно жить, даже полностью отгородившись от внешнего мира, местные жители отличались довольно беспечным нравом.

— Что ж, паниковать нет смысла. Давайте немного подождем и понаблюдаем за ситуацией, а там видно будет, как лучше поступить.

Даже чиновники прониклись таким настроением, и все, сверху донизу, расслабились, просто ожидая, когда по ту сторону гор «ситуация изменится».

Но и этому спокойствию пришел конец. На сторожевой башне, откуда велось наблюдение за дорогой через южные горы, в этот момент началось паническое движение. Дозорный на башне забил в колокол, подавая сигнал товарищам.

— Лузитанцы! На нас напали лузитанские солдаты!

Его голос был похож скорее на вопль, чем на доклад. Дозорный попытался сбежать вниз по лестнице, продолжая кричать, но в него полетело с десяток стрел, и одна вонзилась прямо в горло. Вскинув руки вверх, солдат кубарем полетел вниз, на землю.