Нежданный гость
Урок начался с мерного голоса преподавателя. Он что-то объяснял у доски, постукивая мелом по поверхности, но Хандзо ловил себя на том, что не может сосредоточиться. Слова пролетали мимо, словно ветер — слышны, но неуловимы.
Он пытался записывать, машинально выводя строчки, но снова и снова отвлекался. Мысленно возвращался к тому короткому взгляду Масуды… к резкости во взгляде её подруги.
«Что это было? Что означает это взгляд? Я что-то не так сделал? Или...?»
— Куросава, — раздался голос преподавателя. — Ответите на вопрос?
Хандзо вздрогнул и быстро поднял глаза. Пара секунд — и лёгкое напряжение в классе, будто все одновременно затаили дыхание.
— Простите… Можете повторить?
Преподаватель повторил, но в его голосе мелькнула нотка неудовольствия. Хандзо ответил на вопрос, как мог, выслушал краткий комментарий и снова уткнулся в тетрадь, стараясь не обращать внимания на чьи-то сдержанные смешки позади.
Последующий последний урок прошёл чуть спокойнее. На этот раз он действительно слушал: учительница по литературе зачитывала отрывок из повести, обсуждая образы и скрытые мотивы. И хотя часть темы ускользала от него, голос учительницы был умиротворяющим — он будто окутывал класс мягким покрывалом. Иногда он краем глаза замечал, как Масуда пишет что-то в блокноте с полной сосредоточенностью, не отвлекаясь.
Вскоре раздался звонок, и с облегчением он закрыл тетрадь. Одноклассники начали собираться: кто-то оживлённо переговаривался, кто-то лениво потягивался, а кто-то спешил к выходу.
Хандзо дождался, пока основная масса выйдет из класса, затем неторопливо встал, поправил рюкзак и направился к выходу. В дверях он случайно встретился взглядом с Кобаяши — та ничего не сказала, но задержалась на нём чуть дольше, чем требовалось.
Он вышел в коридор, где царило послеурочное оживление. Свет скользил по длинным окнам, отражаясь от плитки. Шум шагов, хлопки дверей, чей-то смех — всё сливалось в привычный ритм окончания школьного дня.
У шкафчиков Хандзо догнали Оцука и Такеда.
— Ну что, живой? — лениво спросил Оцука, застёгивая молнию рюкзака. — Понедельник не сломал тебя?
— Только морально, — отозвался Хандзо с усталым вздохом.
— Это ещё не конец недели, — усмехнулся Такеда. — Вот в пятницу поговорим.
— В пятницу я уже буду ползать, — заметил Оцука. — Особенно если опять дадут сочинение по литературе.
— А ты в этот раз не списывай, — подколол Хандзо. — Может, и три с плюсом получишь.
— Ха-ха, очень смешно, — фыркнул Оцука. — Сам у меня потом будешь просить черновик.
У дверей школы к ним присоединились Казама и Фудзивара. Казама поправлял лямку рюкзака, бросив взгляд на Хандзо:
— Что с лицом? Как будто день провёл в шахте, а не за партой.
— Ничего такого, просто немножко устал, — хмыкнул Хандзо.
— Не забудь, завтра матеша с утра, — напомнил Фудзивара. — Учитель в прошлый раз говорил, что устроит нам «небольшую проверку». А у него «небольшая» — это на три листа.
— Спасибо, теперь мне будет о чём тревожиться вечером, — пробормотал Хандзо.
— Не за что. Всегда рад развеять твои мечты о спокойной жизни, — с ухмылкой сказал Фудзивара.
— Спасибо за твою заботу. Ладно, народ, я пошёл. — Хандзо помахал им. — Увидимся завтра.
— Давай, до завтра, — сказал Такеда.
— И выспись хорошенько, — добавил Казама. — А то будешь потом на уроках спать, как Оцука.
— Эй! — возмутился Оцука. — Это я не сплю — я медитирую!
Ребята рассмеялись. Хандзо кивнул на прощание и вышел за ворота.
Он шагал по знакомой дороге, вдыхая тёплый, насыщенный солнцем воздух. День был ещё в разгаре — солнце немного склонялось к горизонту, щедро заливая улицы светом. Автобусы проносились по дороге, звенели велосипедные звонки, а где-то щёлкнул автомат с напитками. Люди проходили мимо — кто-то с пакетом в руке, кто-то уткнувшись в телефон, кто-то просто лениво бродил, наслаждаясь свободным временем. Хандзо шёл неспешно, позволяя себе немного отрешиться от школьной суеты.
Общежитие встретило его привычной тишиной — лишь пара учеников вернулась раньше, остальные ещё где-то гуляли и веселились. Шаги глухо отдавались по бетонным ступеням, в воздухе витал лёгкий запах старых деревьев — смесь древесных ароматов, знакомых с первых дней. Он поднялся на нужный этаж, достал ключ, уже думая о чашке горячего чая и возможности немного посидеть в тишине знакомых стен.
Но стоило ему повернуть ручку и войти внутрь, как он тут же замер.
У входа стояла пара женских туфель. Аккуратные, тёмно-синие, с потертостями на носках — слишком знакомые, чтобы ошибиться.
Он застыл, вглядываясь в них, будто сомневался в собственном зрении.
— Вот чёрт… — выдохнул он, тяжело закрывая за собой дверь.
Он уже знал, кто его ждёт. И если он не ошибся… этот вечер спокойным не будет.
Хандзо подошёл к гостиной и застыл на пороге. На диване уютно устроилась девушка, погружённая в чтение манги. В её руках мелькали яркие страницы, а лицо озаряла лёгкая улыбка.
— Хандзо, это ты? — голос был мягким.
— Да, это я. А ты тут что забыла?
Девушка отложила мангу и присела, улыбка расплылась шире.
— Как ты можешь со своей сестрой так разговаривать? — игриво поддразнила она. — Неужели ты не рад меня видеть?
— Не то, чтобы не рад, — ответил он, — просто... довольно неожиданно увидеть тебя здесь.
— Ну конечно, сюрприз! — она захихикала, слегка подмигнув. — Родители попросили проведать тебя. Хотят знать, как у тебя учёба, как ты поживаешь, всё ли в порядке.
— Думаю, ты и сама видишь, что у меня всё нормально, — Хандзо пожал плечами.
— На первый взгляд может быть, — девушка приподняла бровь, — но я хочу остаться ненадолго, чтобы дать им полный отчёт.
Хандзо хмыкнул, чувствуя лёгкое раздражение:
— Тебе заняться нечем? Всё ещё работу не нашла?
— Пока нет, — она пожала плечами, — ищу. А пока что — буду жить у тебя. Ты же не против, братик?
Он косо посмотрел на неё. Юи Куросава, старше его на два года, всегда умела достать Хандзо своей дерзостью и придирчивостью. Её рост едва доходил до его носа, что лишь добавляло ей игривого озорства. Черные, как смоль, волосы Юи контрастировали с её прелестными карими глазами. В белой домашней майке и чёрных шортах она выглядела, будто чувствует себя здесь как дома.
— Что же мне остаётся, кроме как смириться... — вздохнул Хандзо, отступая.
— Ура! — воскликнула Юи и бросилась обнимать брата. — Будем жить вместе!
— Да, я тоже очень рад, — саркастично протянул он.
— Кстати, пока тебя не было, тут был полный беспорядок — настоящий свинарник! — заявила Юи, заложив руки на бёдра. — Пришлось убирать за тебя, так что будь благодарен.
— Ну хоть какая-то польза от тебя.
— Эй! — Юи сделала вид обиженной. — Я здесь не для этого! В следующий раз сам будешь убирать!
— Да мне и так комфортно было, — заметил он, качая головой.
— Ну и зануда, — пробубнила Юи, сложив руки на груди.
Хандзо скользнул взглядом по дивану и заметил брошенную мангу.
— Что ты там читаешь? — спросил он, подходя ближе.
Юи с улыбкой уселась обратно, словно только и ждала вопроса. Она подняла обложку манги, демонстрируя её брату.
— Вот, смотри. «Невозможный идеал». Прикольная, — сказала она с видом эксперта. — Сюжет банальный, но герои такие… ммм, душевные.
Хандзо нахмурился. Он уже видел эту мангу — именно она была в руках у Масуды и Харады в школе. Что-то в этом совпадении показалось ему странным.
— С каких пор ты вообще мангу читаешь? — усомнился он.
— Я всегда её читала, если ты не замечал, — фыркнула Юи, не отводя взгляда от страниц.
— Не замечал особо, — буркнул Хандзо. — И почему именно романтика? Ты же всегда крутила нос от всего «сюсю-мусю».
— Просто она сейчас в тренде. Вот и решила посмотреть, что к чему, — пожала плечами Юи, листая дальше. — А может, я просто взрослею. Хочется уже чего-то... настоящего.
Хандзо усмехнулся.
— Или тебе просто одиноко, и тебе хочется отношений?
Юи резко подняла глаза и скрестила руки на груди.
— Нет, вовсе не поэтому! Я читаю то, что интересно, ясно? — Она хмыкнула и добавила с мечтательной интонацией: — Хотя… не отказалась бы от такого парня, как главный герой. Он трогательный, обаятельный, харизматичный, и, конечно же, красавчик…
— Началось… — простонал Хандзо, закатывая глаза.
— Но если смотреть на реальную жизнь, таких не бывает или же единицы, — философски заметила Юи. — Хотя... если подумать… Ты ведь в чём-то похож. Ты же у нас загадочный, сдержанный, вроде бы даже симпатичный. — Она прищурилась. — Интересно, а как бы ты отреагировал, если бы я вдруг сказала, что хочу быть твоей девушкой?
— Совсем уже рехнулась?! — Хандзо посмотрел на сестру, как на сумасшедшую.
Юи засмеялась и покачала головой, довольная его реакцией.
— Ну ты даёшь! Я же не всерьёз, — усмехнулась она. — Просто интересно было посмотреть, как ты отреагируешь. Обожаю, когда ты заводишься из-за ерунды.
Хандзо тяжело вздохнул, стиснув зубы и медленно направился к себе в комнату.
— Я пошёл переодеваться, — бросил он, не оборачиваясь.
— Угу-угу. Со мной точно не соскучишься! — весело крикнула Юи ему вслед.
Хандзо на секунду остановился у дверного проёма, зарычал себе под нос:
— Вот уж точно… Стоило тебе приехать — и вот начался ад, — и скрылся за дверью, мягко, но решительно прикрыв её за собой.
Закрыв за собой дверь, Хандзо сбросил пиджак на стул и сел на кровать. Комната встретила его привычной тишиной, которую он всегда ценил больше всего. Здесь всё было на своих местах — аккуратно сложенные тетради, полка с книгами и фигурками, занавешенное окно, пропускающее ровно столько света, сколько нужно, чтобы не было ни мрачно, ни слишком ярко. Всё под контролем, всё в балансе.
Но не сегодня.
С кухни доносились приглушённые звуки: лёгкий стук посуды, щелчок холодильника, что-то вроде мелодии, которую Юи тихо напевала себе под нос. Хандзо закрыл глаза и провёл рукой по лицу. Усталость за день оседала на плечах, будто невидимая пыль. Но эта тяжесть была не телесной — она лежала где-то глубже, в груди, под сердцем, в том месте, куда не добирается логика.
Он не привык к вторжению. К чужим голосам в своей квартире, даже если голос этот знаком с детства. Юи была бурей в его аккуратно выстроенном мире. Она приходила без предупреждения, жила, как ей хочется, задавала вопросы, на которые он не хотел отвечать, и смеялась там, где он предпочитал молчание. Она будто напоминала ему, что жизнь — не только чёткие планы и сдержанность, но и шум, и хаос, и эмоции.
Хандзо лёг на кровать, положив руки за голову, и уставился в потолок. Свет пробивался сквозь шторы мягкими полосами, разрезая комнату на участки света и тени. Он наблюдал, как пыль танцует в солнечном луче, и вдруг — словно зацепившись за что-то глубинное — память вытянула из темноты старый, пыльный эпизод.
Одно лето. Им было восемь и десять. Мелкий, худой и неуклюжий, он таскал за собой старенький рюкзак с водой и пледом, а Юи, в красной кепке и с растрёпанными хвостами, вела его через парк, будто генерал, уверенный в маршруте. Она тянула его за руку к лодочной станции, а он бурчал что-то про жару и комаров. Но Юи не слушала. Она никогда не слушала, когда что-то решала.
— Не будь занудой, — сказала она тогда, — жизнь не ждёт тех, кто сидит на месте.
Они плыли по пруду, он неловко грёб вёслами, задевая борт, а она смеялась, размахивая руками, ловила брызги и кричала что-то прохожим с берега. Потом они ели мороженое, сидя на скамейке, и Юи размахивала ногами в воздухе, как будто ей было шесть, а не десять.
Тогда она казалась ему не просто сестрой, а чем-то большим — защитницей, светом, бесстрашной проводницей в мире, где он всё ещё блуждал. Она всегда знала, куда идти. А он… он просто шёл за ней.
Хандзо слабо усмехнулся, вспоминая, как в тот день она предложила ему сбежать из дома и построить шалаш на дереве. И как он, внезапно осознав, что не хочет уходить никуда без неё, просто кивнул. Потому что с ней — было безопасно.
Но те времена остались где-то далеко, как старый VHS-кассетник с домашними видео: изображение размытое, но звук — до сих пор в голове.
Сейчас они стали будто чужими. Будто два берега одной и той же реки — видят друг друга, но дотянуться уже невозможно. Взросление, переезды, сказанные и несказанные слова — всё это разъединило их. Она меняла места, увлечения, знакомых — словно бежала вперёд, отбрасывая всё лишнее. А он… он остановился, выстроил стены и остался внутри, где тишина казалась безопаснее любых перемен.
И всё же… быть может, её приезд не такая уж катастрофа? Может, он просто забыл, каково это — быть не одному? Быть рядом с кем-то, кто знает тебя хорошо. Кто умеет достать до самой сути — даже если это раздражает.
Хандзо глубоко вдохнул, с усилием выдохнул.
— Юи, — прошептал он вполголоса, будто для себя. — Ты всё такая же… озорная, шумная, открытая.
В его голосе звучало не раздражение — скорее усталость, перемешанная с лёгкой завистью. Она всегда умела быть свободной, говорить всё, что думает, не боясь показаться странной или навязчивой. Её смех заполнял пространство, как солнечный свет комнату. И это бесило. Но... втайне он восхищался этой её лёгкостью.
— А я всё тот же… — тихо добавил он, потирая шею, — вечно угрюмый, замкнутый. Как будто живу с зажатым тормозом.
Он знал, что сестра не желает ему зла. Просто её способ любить — навязчивый, громкий, без фильтров. А его — сдержанный, молчаливый. Как будто между ними всегда стояло невидимое стекло, сквозь которое они смотрели друг на друга, но так и не могли дотянуться по-настоящему.
Хандзо устало выпрямился, переоделся в домашнюю одежду и на секунду задержался у окна, глядя на вечернее небо.
— Да уж, — пробормотал он, — с Юи скучать точно не придётся… Придётся выживать.