Ингредиенты сближения

Юи не могла усидеть на месте. Энергия, которую она принесла с собой, теперь вибрировала в воздухе комнаты, смешиваясь с запахом чая и кошачьей шерсти. Она устроилась в кресле напротив дивана, поджав под себя ноги, и смотрела на них попеременно — то на спокойную, невозмутимую Мари, то на своего брата, который уткнулся в чашку, будто пытался в ней раствориться.

— Ну что, — начала она, разбивая тишину, которая стала слишком тягучей для её темперамента. — Давайте по порядку. Я уезжаю на пару часов, а возвращаюсь — и у тебя, Хандзо, целый салон. Знаменитая Мари Масуда у нас в гостях, кошка на диване… Я чувствую себя зрителем, который пропустил самый важный сезон сериала. Так с чего всё началось?

Хандзо лишь глубже уткнулся носом в чашку, делая вид, что очень занят процессом питья. Его молчание было красноречивее любых слов: «Я здесь не присутствую. Я — призрак. Продолжайте без меня».

Мари, видя его бегство, позволила себе лёгкую, понимающую улыбку и взяла слово. Её голос был ровным, тёплым, без тени смущения или игры.

— Всё началось довольно обыденно, Юи-сан. Просто школьные дни. Мы сидели недалеко друг от друга в классе. Сначала — редкие взгляды, случайные пересечения в коридоре. Потом… как-то само собой получилось, что мы начали общаться.

Юи прищурилась, как сыщик.

— «Само собой» — это как? Он что, заговорил первым? Прости, но в это верится с трудом.

— Нет, — Мари покачала головой, её пальцы мягко перебирали шерсть Юки, свернувшейся у неё на коленях. — Первой, кажется, заговорила я. Спросила что-то о задании. А он… просто ответил. Без лишних слов, без ужимок, как это часто бывает у парней. Это и привлекло внимание. Он был… другим. Не таким, как все.

Она посмотрела на Хандзо, который теперь изучал узор на столешнице, но по напряжённой линии его плеч было видно — он слушает каждый звук.

— Куросава-кун, — произнесла Мари его имя с мягкой, почти невесомой интонацией, от которой у Хандзо дёрнулось плечо, — человек честный. Прямой. Если у него нет настроения говорить, он промолчит. Если может помочь — поможет, не ожидая ничего взамен. Помню, как-то раз я забыла линейку, а он, не говоря ни слова, просто протянул свою. Или вот история с математикой…

Она повернулась к Юи, и в её глазах вспыхнул живой, почти озорной огонёк.

— Перед одной сложной контрольной я увидела, что он сидит один на скамейке во дворе и смотрит в учебник с таким видом, будто пытается силой воли заставить формулы подчиниться. Я подошла, предложила помочь объяснить тему. Он сначала отнекивался, говорил, что справится сам… но в итоге согласился. И знаете, он схватывал всё на лету. Просто ему нужен был кто-то, кто расставит всё по полочкам. На той контрольной он получил твёрдую четвёрку.

— Четвёрку?! — Юи всплеснула руками, смотря на брата с преувеличенным изумлением. — Мой брат-затворник, получающий четвёрки с помощью школьной звезды? Мир определённо сошёл с ума. В хорошем смысле!

Хандзо фыркнул в чашку, но ничего не сказал. Его уши горели.

— Так и пошло, — продолжила Мари, возвращая нить повествования. — Лёгкая, ненавязчивая дружба. А ещё я увидела, как он общается со своими ребятами — с Такедой, Оцукой, Казамой, Фудзиварой. Это… особая химия. Они такие разные, но вместе образуют что-то цельное, надёжное. Видеть, как человек раскрывается в кругу настоящих друзей — это многое о нём говорит.

Она сделала паузу, её взгляд стал более задумчивым.

— Чем больше я с ним общаюсь, тем больше понимаю — он не тот, кем кажется на первый взгляд. За этой сдержанностью, даже угрюмостью, скрывается… глубина. И редкая искренность. Мне всегда было интересно узнавать людей, с которыми я дружу. По-настоящему узнавать. Не то, что они показывают всем, а то, что скрывается за этим.

— Ох, — протянула Юи, и на её лице расплылась хитрая, понимающая улыбка. Она склонилась вперёд, опустив голос до конспиративного шёпота. — Понятно-понятно. Значит, ты собралась исследовать тёмные, загадочные глубины моего братца? Составить его психологический портрет? Найти спрятанные сокровища в этой каменной крепости?

Мари рассмеялась — лёгким, серебристым смехом, который прозвучал в комнате неожиданно и свежо.

— Нет, ничего такого грандиозного. Просто… когда видишь, что человек старается быть честным, даже если это неудобно, — хочется ответить ему тем же. Вот и всё.

В этот момент Хандзо, до этого хранивший гробовое молчание, не выдержал. Не поднимая глаз, он пробурчал:

— Я даже и не просил. Как-то так… само получается.

В его голосе не было злости, только смущённая констатация факта, граничащая с растерянностью. Он действительно не просил, чтобы его «исследовали». Но как-то так вышло, что тихая девушка с алыми глазами незаметно стала частью его пейзажа, и сопротивляться этому уже не хотелось.

— «Само получается» — это самое интересное! — воскликнула Юи, радостно хлопнув в ладоши. — Так всегда и бывает с чем-то по-настоящему стоящим! А что дальше? Куда движется этот… хм, тандем исследователя и загадочного объекта?

Мари обменялась с Хандзо быстрым взглядом.

— Завтра, собственно, и двинемся, — сказала она. — Мы договорились с его друзьями и моими подругами сходить в новый планетарий. Он недавно открылся в центре, с самым современным оборудованием.

Лицо Юи озарилось таким ярким восторгом, что, казалось, она сейчас вспыхнет, как фейерверк.

— Планетарий?! Групповой поход?! — Она вскочила с кресла и сделала несколько энергичных шагов по комнате. — Хандзо! Да ты становишься социальной бабочкой! Настоящей! Я… я даже не знаю, что сказать! Я так горжусь! Мари, ты волшебница!

Она остановилась перед ними, её глаза сияли искренней, неподдельной радостью. Это была не насмешка, не сарказм — это было чистое сестринское счастье от того, что её брат, наконец, выходит из своей раковины.

Хандзо, подняв на неё взгляд, увидел это сияние и почувствовал, как последние остатки раздражения тают, словно лёд под тёплым лучом. Ему было неловко, страшно и странно… но где-то глубоко внутри, под всеми этими слоями привычного дискомфорта, шевельнулось тёплое, тихое чувство, похожее на облегчение. Может быть, в этом безумии есть свой смысл. Может быть, так и должно быть. А Юки, проснувшись от шума, лишь лениво потянулась, зевнула и снова устроилась поудобнее.

Тишину паузы нарушила Мари.

— Кстати, скоро время ужина. Надо бы что-то приготовить, продукты куплены.

Её слова словно вернули всех в реальность. Юи мгновенно перевела взгляд на пластиковый пакет, всё ещё лежавший на краю стола, забытый в суматохе.

— А, вот откуда этот стратегический запас! — воскликнула она, указывая на него пальцем. — Вы что, собрались… готовить? Вместе?

— Да, — подтвердила Мари, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая нота теплоты. — Я предложила. Хандзо согласился. Хотели сделать что-то простое.

Юи замерла. На её лице сначала отразилось чистое, неподдельное изумление, будто она только что увидела, как её брат начал декламировать стихи на латыни. Затем изумление растаяло, уступив место медленно расползающейся улыбке — такой широкой и светлой, что, казалось, она вот-вот лопнет по швам. Из её горла вырвался странный звук — нечто среднее между сдавленным смешком, умилённым вздохом и тихим воплем восторга.

— Ммм-хм-хм… — протянула она, качая головой и прикрывая рот ладонью. — Ну надо же. Ну прям как… настоящая парочка! Делят быт, готовят ужин, кошку вместе подобрали…

Хандзо, как раз сделавший глоток уже почти остывшего чая, поперхнулся. Горьковатая жидкость пошла не в то горло, вызвав спазм. Он склонился над столом, давясь кашлем, лицо мгновенно покраснело от усилия и дикого смущения.

— Всё… всё в порядке? — мягко спросила Мари, её брови слегка сдвинулись от беспокойства.

— Не… не гони… чушь! — сумел наконец выдавить Хандзо, с трудом переводя дух и бросая на сестру взгляд, полный немого возмущения и мольбы. Его глаза говорили: «Замолчи. Умоляю, просто замолчи».

Юи лишь хитро прищурилась, как кот, поймавший мышку. Она встала, прошла на кухню, без спроса открыла нужный шкафчик и достала оттуда пачку бумажных салфеток. Вернувшись, она с преувеличенной заботливостью протянула одну брату.

— На, протрись. Не давись, дорогой. Я же просто заметила милую картину.

Хандзо с недовольным фырканьем выхватил салфетку и грубо провёл ею по губам и подбородку.

— Ну, а что вы, собственно, планировали сотворить на благо ваших желудков? — продолжила Юи, уже обращаясь к Мари, но краем глаза наблюдая за реакцией брата.

— Омурайсу, — ответила Мари просто. Её взгляд был спокоен, будто она не заметила только что разыгравшегося фарса. — Он простой, сытный и… хорошо получается даже у новичков. Я хотела научить Хандзо его готовить.

— О-го-го, — протянула Юи, округляя глаза в уже почти театральном изумлении. Она повернулась к брату, скрестив руки на груди. — Научить готовить? Серьёзно? Неужели мой великовозрастный брат, который выживал на лапше быстрого приготовления и школьных обедах, наконец-то осознал, что еда может появляться на плите, а не только в пластиковой упаковке?

— Перестань, — прошипел Хандзо, чувствуя, как жар от щёк растекается по всему телу. Он ненавидел, когда его разоблачали в таких бытовых, постыдных подробностях.

— Мне не сложно учить, — вступилась Мари, и в её голосе прозвучала та самая, тихая, но непоколебимая уверенность. — Да и, кажется, он сам не против научиться. В конце концов, это полезный навык.

Её слова, сказанные без намёка на снисхождение или насмешку, слегка разрядили обстановку. Хандзо сжал кулаки под столом, но кивнул, почти незаметно. Она была права. Это был просто навык. Ничего личного.

Юи наблюдала за этим безмолвным обменом — за смущённым упрямством брата и спокойной настойчивостью Мари. И на её лице снова появилась улыбка, но на этот раз другая — более мягкая, почти одобрительная.

— Ну что ж, — сказала она, разводя руками в жесте капитуляции. — Ладно, ладно, отстану. Буду тише воды, ниже травы. Вы готовьте, а я пойду в комнату брата, посижу там. Осмотрю твои владения, братец, проверю, не завёлся ли у тебя ещё кто-нибудь в шкафу. А то мало ли.

И, подмигнув им обоим — Хандзо с едва сдерживаемой яростью, Мари с лёгкой, ответной улыбкой, — Юи грациозно развернулась и скрылась в спальне, нарочито тихо прикрыв за собой дверь.

В кухне воцарилась тишина. Но теперь это была другая тишина — наполненная присутствием третьего человека за стеной, ожиданием совместного действия и странным, новым ощущением нормальности, которое начало прорастать сквозь трещины в привычном мире Хандзо. Он взглянул на Мари, на пакет с продуктами, на плиту.

— Ну что… — пробормотал он, вставая. — Начинаем?

Мари тоже поднялась, и в её алых глазах вспыхнул живой, деятельный огонёк.

— Начинаем. Сначала — яйца. Покажи, умеешь ли ты их хотя бы разбивать, Куросава-кун.

И пока она говорила, из-за закрытой двери комнаты донёсся приглушённый, счастливый смешок. Юи определённо что-то там рассматривала — может, его коллекцию игр, а может, просто достраивала в воображении ту самую «милую картину», которую ей так хотелось видеть.

Готовка началась с неловкой тишины, которую Мари разбила первым же практичным указанием. Она оказалась терпеливым, но бескомпромиссным инструктором.

— Разбей яйцо о край миски. Не бойся, сила тут не нужна.

Хандзо, сжав в пальцах скорлупу, совершил робкий удар. Треснуло. Он разъединил половинки, и содержимое с тихим шлёпком упало в керамическую чашу, к его удивлению, без единого осколка.

— Видишь? Всё просто, — улыбнулась Мари. — Теперь соль, чуть-чуть сахара и взбей вилкой. До однородности, но не до пены.

Он послушно взял вилку. Первые движения были неуклюжими, желток уворачивался. Но постепенно, под её спокойным взглядом, он нашёл ритм — плавные круговые движения, лёгкий стук о стенки миски. Мир сузился до жёлтой, вращающейся массы и её тихого голоса.

— Теперь лук. Мелко. — Она протянула ему нож, рукоятью вперёд.

— Постараюсь, — буркнул он, принимая вызов.

Он резал медленно, с предельной концентрацией, как будто разбирал взрывное устройство. Лук получился не идеальным, где-то крупнее, где-то мельче. Мари, стоя рядом, нарезала ветчину аккуратными кубиками, и их движения — его осторожное, её уверенное — странным образом дополняли друг друга.

— Сковородку на средний огонь. Масло. Ждать, пока разойдётся, — командовала она, и он послушно выполнял, следя за тем, как масло покрывает дно тонкой, дрожащей плёнкой.

— Теперь лук. Помешивай, чтобы не подгорел.

Он взял лопатку и погрузился в медитативный процесс помешивания. Запах жареного лука наполнил кухню — тёплый, аппетитный, домашний. Через некоторое время Мари легонько тронула его за локоть.

— Достаточно. Добавляй ветчину.

Он высыпал её нарезку, и шипение стало громче, насыщеннее. Потом пришла очередь риса — холодного, оставшегося с обеда.

— Хорошо его размешай, чтобы каждый зёрнышек пропитался.

Он работал лопаткой, и рис постепенно окрашивался в золотистый цвет, смешиваясь с луком и ветчиной. Это было… успокаивающе. Механическая, понятная работа с немедленным визуальным результатом.

— А теперь самое главное, — Мари указала на миску с яйцом. — Равномерно выливай на рис. И сразу начинай аккуратно мешать, чтобы яйцо схватилось тонкими лентами и обволокло всё.

Он задержал дыхание, выполняя финальный манёвр. Яичная масса загустевала прямо на его глазах, обволакивая зёрна, связывая всё в единое, ароматное целое. Последний штрих — несколько капель соевого соуса по её указанию, лёгкое перемешивание, и… готово.

Они стояли рядом, глядя на сковороду, из которой поднимался пар. Простой омурайсу. Но для Хандзо это была маленькая победа. Он сам, своими руками, сотворил нечто съедобное. Более чем съедобное — пахнущее невероятно вкусно.

— Отлично, — произнесла Мари, и в её голосе прозвучала неподдельная, тёплая похвала. — Теперь разложим по тарелкам.

Когда всё было готово и стояло на столе — три порции простого, но идеально пропечённого ужина, — Хандзо направился к своей комнате. Он постучал.

— Юи. Всё готово.

Дверь тут же распахнулась. Юи вышла, широко улыбаясь, и с преувеличенным интересом втянула носом воздух.

— О-о-о! Пахнет… настоящей едой! А не тем химическим апокалипсисом, к которому я привыкла, заходя к тебе. Идём, идём, умираю от голода и любопытства!

Они уселись за стол. Первую ложку взяла Юи. Она задумчиво прожевала, потом медленно кивнула.

— Вкусно. Серьёзно. Прям… по-домашнему. — Она посмотрела на брата с прищуром. — Это… точно твоих рук дело? Ты не подменил себя другим поваром, пока я сидела в комнате?

— Все действия выполнял он, — подтвердила Мари, откладывая свою ложку. Её лицо было спокойным, но в глазах светилось удовлетворение. — Я только давала инструкции. Он всё сделал сам, чётко и аккуратно. Довольно быстро научился.

Хандзо, до этого молча евший свою порцию, почувствовал странный прилив гордости — тихой, сдержанной, но от этого не менее значимой. Он отпил чаю и сказал:

— Вот видишь. Я умею готовить. Значит, я не такой уж и бестолковый.

— Бестолковым ты никогда и не был, братик, — парировала Юи, но теперь без намёка на издёвку. В её голосе звучала лёгкая, сестринская нежность. — Просто упрямым. И… боящимся пробовать что-то новое. А видишь — стоит только захотеть, и всё получается.

Они доели в приятной, почти семейной тишине, нарушаемой лишь звоном ложек. Когда тарелки опустели, Мари взглянула на часы и мягко отодвинула стул.

— Мне уже пора. Спасибо большое за ужин и… за сегодняшний вечер.

— Ой, да не за что! — воскликнула Юи, вскакивая. — Это тебе спасибо, что зашла! Было так здорово тебя видеть! И, надеюсь, не в последний раз? Я буду ждать новых визитов с нетерпением!

Хандзо тоже поднялся, ощущая внезапную неловкость.

— Да… спасибо. Было… хорошо, — выдавил он, и эти простые слова для него значили гораздо больше, чем могли показаться.

— Хандзо, проводи девушку, — тут же скомандовала Юи. — Уже темно.

Мари быстро покачала головой, собирая свою сумку.

— Не стоит, пожалуйста. Я живу недалеко. Дойду за пятнадцать минут, всё хорошо освещено. Не беспокойтесь.

Они немного поспорили из вежливости, но в итоге Мари настояла на своём. Она попрощалась у двери — лёгким поклоном, тёплой, но сдержанной улыбкой, бросив последний взгляд на Хандзо, полный какого-то непонятного ему, тихого смысла. И вышла.

Дверь закрылась. В квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была густой, звучной, наполненной эхом только что ушедшего смеха, разговоров и запахом совместно приготовленной еды.

Хандзо постоял секунду, затем, не говоря ни слова, развернулся и направился в свою комнату.

— Эй, куда? — окликнула его Юи, уже начинавшая собирать со стола посуду.

— Спать, — коротко бросил он через плечо, скрываясь за дверью.

Юи осталась одна на кухне с грязной посудой и остатками вечера. Она улыбнулась, медленно покачав головой. Её взгляд был задумчивым, почти мечтательным.

«Интересно, — тихо проговорила она в пустоту. — Он до сих пор не понял, что здесь только что произошло? Через сколько времени он это осознает?»

Юи помыла посуду, устроилась на диване поудобнее и углубилась в чтение своей манги. В комнате Хандзо воцарилась тишина. Он лежал на кровати, сначала уткнувшись лицом в подушку, потом перевернулся на спину, уставившись в потолок. Мысли путались, пытаясь оценить вечер по полочкам. Вечер испорчен… или всё-таки удался?

С одной стороны — раздражающая сестра, ворвавшаяся в их уединение. С другой — живой разговор, домашний ужин, который он бы себе никогда не приготовил без чьей-то помощи. Получается, в её внезапном появлении был и плюс? Под конец всё сошло на нет более-менее гладко. Ну, если не считать её вечных подколов.

«Вот любит же разбрасываться словами, чтоб её...» — мысленно буркнул он, но уже без прежней злости, скорее с привычной усталостью.

Размышления медленно сплетались в полусонную дымку. Глаза слипались, дыхание становилось ровнее. В какой-то момент, сам того не заметив, Хандзо уснул, а в комнате осталось лишь тихое постукивание капель за окном и лёгкий шорох переворачиваемой страницы из гостиной.