Воскресное утро

Солнце врывалось в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы — наглое, яркое, будто проверяло, проснулся ли он уже, или можно ещё похулиганить, рисуя световые полосы на полу, на стенах, на лице.

Хандзо не просыпался.

Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и дышал ровно, глубоко. В ногах, свернувшись пушистым калачиком, досматривала свои кошачьи сны Юки. Иногда её уши дёргались — видимо, снилась охота на особо наглую мышку.

В комнате было тихо. По-настоящему тихо. Не той тягучей, тревожной тишиной, которая давила на уши последние дни, а спокойной, уютной, какой она бывает только в редкие выходные, когда не нужно никуда бежать и ничего не боишься.

— Хандзо-о-о!

Голос ворвался в эту тишину, как ледяная вода за шиворот — резко, бесцеремонно, но до удивления знакомо.

— Хандзо, подъём! Родители скоро будут, а ты дрыхнешь как сурок!

Он приоткрыл один глаз. В дверном проёме, опершись плечом о косяк, стояла Юи. На ней были домашние шорты и растянутая футболка с принтом какого-то аниме, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась непослушная прядь. В руках — мобильный телефон, на который она то и дело поглядывала с озабоченным видом.

— Ты? — голос Хандзо прозвучал хрипло, но удивления в нём было меньше, чем могло бы быть. После вчерашнего дня его уже сложно было чем-то удивить.

— А кто же ещё? — Юи закатила глаза. — Вставай давай, соня. Я тут уже час как пришла, между прочим. Тишину соблюдала, кошку твою гладила, даже чайник вскипятила, а ты всё дрыхнешь.

Хандзо сел на кровати, провёл ладонью по лицу, разгоняя остатки сна. Юки недовольно мурлыкнула, перевернулась на другой бок и продолжила досматривать сны, делая вид, что всё происходящее её совершенно не касается.

— Сколько времени? — спросил он, всё ещё щурясь от солнца.

— Десять утра. — Юи посмотрела на экран телефона. — Родители будут к обеду. Примерно в час-полвторого. Так что у нас есть время привести тебя в божеский вид и прибраться немного.

— А что, я плохо выгляжу? — Хандзо провёл рукой по взлохмаченным волосам и понял, что вопрос был риторическим.

Юи окинула его оценивающим взглядом.

— Ты выглядишь так, будто вчера не в планетарий ходил, а как минимум пересекал пустыню Сахара. В спринтерском темпе. Без воды. — Она усмехнулась. — Давай, поднимайся. Умываться, чистить зубы, приводить себя в порядок. Завтрак на столе. Я там постаралась. Иди давай, пока не остыло.

Умывание холодной водой окончательно привело Хандзо в чувство. Он смотрел на своё отражение в зеркале и с удивлением отмечал, что выглядит и правда... почти нормально. Глаза не такие красные, как вчера. Лицо не такое осунувшееся. Даже волосы после расчёски легли более-менее прилично.

Вчерашний день всё ещё сидел где-то внутри — тяжёлым, но уже переваренным комом. Стыд никуда не делся, но теперь он был не острым, а каким-то... тупым, ноющим. Как старая травма, которая болит к перемене погоды.

Из кухни доносились звуки — звон посуды, шипение чего-то на сковороде, и тихое, довольное напевание Юи. Хандзо вдохнул поглубже и вышел из ванной.

На кухне его ждал сюрприз.

На столе стояли две тарелки с тамагояки — аккуратными рулетиками из яиц, поджаренными до золотистой корочки и нарезанными ровными кусочками. Рядом дымилась рисовая каша с тыквой — та самая, которую в детстве готовила мама по утрам, когда они оба болели и им хотелось чего-то тёплого, уютного, обволакивающего. В центре стола стоял заварник с зелёным чаем — явно не пакетированным, а нормальным, листовым, от которого шёл тонкий, чуть терпкий аромат.

— Вау, — выдохнул Хандзо, застыв в дверях. — Это... ты?

— А кто же ещё? — Юи уже сидела за столом, подперев щёку рукой, и с довольным видом наблюдала за его реакцией. — Садись давай, а то стынет. И не смотри на меня так — я, между прочим, сегодня встала в семь утра, чтобы это всё приготовить. Пока ты дрых, я тут колдовала.

— В семь утра? — Хандзо сел напротив, взял палочки, всё ещё не веря своим глазам. — Ты? Добровольно?

— Ну, во-первых, я хотела тебя порадовать, — Юи начала загибать пальцы. — Во-вторых, я сама есть хотела. А в-третьих... — она сделала драматическую паузу, — мне нужно было занять руки, чтобы не залезть в твой телефон и не прочитать все твои переписки с Мари.

Хандзо поперхнулся чаем.

— Юи!

— Да шучу я, шучу! — она рассмеялась, но в её глазах мелькнуло что-то хитрое. — Хотя было бы интересно.

— Не смей, — буркнул Хандзо, отворачиваясь, чтобы скрыть предательский румянец.

Они ели молча несколько минут. Хандзо не мог не признать — завтрак был идеальным: тамагояки таяли во рту, каша была в меру сладкой.

— Спасибо, — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Правда. Очень вкусно.

Юи улыбнулась — той самой тёплой, сестринской улыбкой, которая появлялась у неё только в редкие моменты искренности.

— На здоровье, братик. Ты это заслужил.

— Заслужил? — Хандзо поднял взгляд. — Чем же?

— Ну... — Юи задумалась, покрутила палочками в воздухе. — Во-первых, ты мой брат. Во-вторых, ты вчера пошёл в планетарий с друзьями, а не сидел дома, уткнувшись в компьютер. В-третьих... — она помолчала, подбирая слова, — ты выглядишь как-то... спокойнее, что ли. Не так, как в последние дни. Я за тебя рада.

Хандзо почувствовал, как внутри снова шевельнулось что-то тёплое — то самое, что он вчера назвал «облегчением». И стыд рядом с ним. И надежда. Всё вместе, перемешанное, как ингредиенты в тамагояки.

— Кстати, о планетарии! — Юи оживилась, откладывая палочки. — Рассказывай! Как всё прошло? Я умираю от любопытства!

Хандзо отпил ещё чаю, собираясь с мыслями. Он знал, что от Юи просто так не отделаться — если не расскажет сейчас, она будет пытать его весь день, пока не вытянет всё до мельчайших подробностей.

— Ну... — начал он, — всё было... интересно. Познавательно.

— Это всё? — Юи прищурилась. — Интересно и познавательно? Хандзо, так любой учебник можно описать. Давай подробности!

— Какие подробности? — он попытался уйти от ответа, но понял, что это безнадёжно.

— Все! — Юи подалась вперёд, подперев подбородок руками. — Что там было? Как вы сидели? Что показывали?

Хандзо вздохнул. Сопротивление было бесполезно.

— Мы все вместе сидели, — начал он, стараясь говорить ровно. — Там внутри большой зал, как в кинотеатре, только экран — это весь купол над головой. Огромный такой, сферический. Заходишь — и кажется, что ты прямо под открытым небом.

— Ого! — глаза Юи загорелись. — И что показывали?

— Звёзды, планеты, галактики... — Хандзо понемногу увлекался, вспоминая. — Голос диктора рассказывал про созвездия, про чёрные дыры, про то, как рождаются звёзды. Иногда казалось, что ты летишь сквозь космос, прямо между планетами. Так реалистично, что голова кружилась.

— Круто-о-о! — протянула Юи. — А что больше всего запомнилось?

Хандзо задумался на секунду.

— Наверное, момент, когда показывали туманность Ориона. Это такая огромная звёздная колыбель, где рождаются новые звёзды. Она светилась розовым и голубым, и казалось, что до неё можно дотронуться рукой. И диктор сказал, что свет от неё идёт до нас тысячу триста лет. То есть мы видим туманность такой, какой она была, когда на Земле только начиналось Средневековье.

— Ничего себе, — Юи даже рот приоткрыла. — Это же... это как машина времени получается.

— Ага, — кивнул Хандзо. — Примерно так. Ещё показывали Сатурн с кольцами — в такой детализации, что видно было щели между кольцами. И Юпитер, и его спутники. И Млечный Путь — знаешь, как его видно в телескоп? Не просто белая полоса, а миллиарды отдельных звёзд.

— А вы что, все вместе сидели? Или... — Юи хитро прищурилась, — парами?

Хандзо почувствовал, как уши начинают теплеть.

— Мы все сидели в одном ряду, — ответил он максимально нейтрально. — Оцука с Танакой и Харадой, Казама с Фудзиварой, Такеда с Учиямой и Кобаяши...

— А ты?

— Я... — он запнулся. — Рядом с Мари.

Юи издала такой звук, будто только что выиграла в лотерею.

— Я знала! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — Я просто знала! И как? Интересно было?

— Ну... — Хандзо отвёл взгляд, делая вид, что очень занят доеданием каши. — Нормально.

— Хандзо, — Юи посмотрела на него с прищуром, — ты краснеешь.

— Ничего я не краснею!

— Краснеешь-краснеешь, — она довольно улыбнулась. — Ладно, не буду пытать. Пока. — Она встала из-за стола, собрала пустые тарелки и понесла их к раковине. — Но имей в виду: позже я всё равно вытяну из тебя все подробности. Все-все.

Хандзо только вздохнул. Юки, услышавшая звон посуды, наконец соизволила проснуться и явиться на кухню. Она с независимым видом прошествовала к своей миске, обнюхала её, убедилась, что молока там нет, и уставилась на Хандзо с выражением «ну и где моя законная еда?».

— Сейчас, принцесса, — усмехнулся он, вставая. — Сейчас налью.

— А кошку ты тоже в планетарий брал? — спросила Юи, занимаясь мытьём посуды.

— Нет, — ответил Хандзо, наливая Юки молоко. — Но она, кажется, и не обиделась.

— Ещё бы она обиделась. У неё тут рай земной: молоко, колбаски, тёплая кровать и раб-обслуга в виде брата.

Хандзо фыркнул, но спорить не стал. Потому что в чём-то Юи была права. И впервые за долгое время это «рабство» не казалось ему обременительным. Наоборот.

Юки лакала молоко, довольно жмурясь на солнце, а Хандзо доел свой завтрак и отнёс тарелку в раковину. Горячая вода приятно обожгла руки, пока он смывал остатки еды — простой, успокаивающий ритуал, который почему-то возвращал ощущение нормальности.

— Ну что, братик, — Юи появилась в дверях кухни с тряпкой в одной руке и пульверизатором в другой, — готов к великой уборке? Родители будут через пару часов, а у нас тут, — она обвела рукой пространство, — не то, чтобы прямо бардак, но мама всё равно найдёт, к чему придраться. Ты же знаешь.

Хандзо знал. Мама обладала сверхъестественной способностью замечать пыль в самых укромных уголках, даже если её там не было. Это был какой-то материнский дар, против которого бессильны любые доводы разума.

— Давай, — вздохнул он. — С чего начнём?

— С пыли! — бодро отрапортовала Юи. — Я — полки и верхние поверхности, ты — пылесос и полы. Потом меняемся. Погнали!

Следующий час пролетел в ритме генерального сражения с пылью и хаосом. Юи, как заправский командир, раздавала указания, перемещаясь по комнатам с тряпкой наперевес. Хандзо послушно пылесосил, залезал под кровать, двигал стулья и даже протёр плинтусы — то, чего не делал, кажется, с момента заселения.

— О, а это что? — Юи вытащила из-под дивана засохший носок, который, судя по виду, потерялся там ещё в прошлом семестре. — Твой? Или уже ископаемое?

— Не знаю, — буркнул Хандзо, отворачиваясь. — Может, прошлых жильцов.

— Ага, конечно, — Юи засмеялась и запустила носок в сторону таза с грязным бельём. — Попала! Три очка!

Юки, наблюдавшая за этим цирком с безопасной высоты подоконника, лениво зевнула и отвернулась, давая понять, что считает всё происходящее ниже своего кошачьего достоинства.

Когда последняя поверхность была протёрта, а пылесос с чувством выполненного долга убран в кладовку, часы показывали почти двенадцать.

— Уф, — Юи рухнула на диван, раскинув руки. — Мы справились за час. Это новый рекорд!

— Ты отдыхай, — Хандзо посмотрел на часы. — А я пока займусь обедом. Надо же что-то родителям подавать.

Юи резво вскочила, будто пружина сработала.

— Э, нет! Так не пойдёт. Я тоже участвую! И потом, если ты сам будешь готовить, мы все рискуем жизнью. Помнишь, что было, когда ты в прошлый раз пытался сварить рис?

— Я просто перепутал режимы, — буркнул Хандзо, но спорить не стал. Признаться, готовить вместе с Юи было даже веселее. И безопаснее для окружающих.

На кухне они застали Юки, которая уже переселилась на подоконник и теперь лениво наблюдала за происходящим, изредка поводя ухом.

— Так, — Юи открыла холодильник и окинула взглядом содержимое. — Что у нас есть? Курица, морковка, лук, картошка, сельдерей, имбирь, соевый соус... О, даже тофу завалялся! — Она обернулась к брату. — Давай сварим суп с клёцками? По-домашнему, как мама делает? Она оценит.

— Давай, — кивнул Хандзо. — Только напомни рецепт. Я в этом не очень.

— А я напомню! — Юи уже надела фартук. — Твоя задача — нарезать овощи. Мелко, красиво и чтобы пальцы остались целы. А я займусь бульоном и клёцками. Погнали!

И началась кухонная симфония.

Хандзо встал у разделочной доски и сосредоточенно принялся шинковать лук. Глаза защипало почти сразу, но он терпел, изредка смахивая слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты чего ревёшь? — хихикнула Юи, ставя кастрюлю с водой на плиту. — Лук жалеешь?

— Иди ты, — буркнул он.

Юи ловко разделала курицу, отправила кости в кастрюлю, добавила лавровый лист, перец горошком и кусочек имбиря.

— Бульон будет знатный, — довольно сказала она, закрывая крышку. — Пока варится, займёмся тестом.

Хандзо тем временем закончил с луком и приступил к морковке — ровные кружочки, потом соломкой, как делала мама. Картошка пошла кубиками, сельдерей — тонкими ломтиками.

— Смотри, — Юи подошла и заглянула через плечо. — А ты неплохо справляешься. Может, не всё потеряно?

— Отстань, — беззлобно огрызнулся Хандзо.

Она замесила тесто для клёцек — мука, яйцо, щепотка соли и немного воды. Руки месили упругую массу с профессиональной ловкостью, которой Хандзо всегда завидовал. У него самого тесто обычно прилипало к пальцам и норовило убежать.

— Дай угадаю, — сказала Юи, раскатывая тесто в тонкий пласт, — это тебя Мари научила так лук резать? Без слёз?

— С чего ты взяла? — Хандзо покраснел, радуясь, что стоит спиной.

— Просто спросила, — в голосе сестры звучала довольная улыбка. — Ладно, не отвлекаю. Давай сюда овощи, бульон уже готов.

Она выловила куриные кости шумовкой, загрузила в кастрюлю нарезанные овощи и отправила вариться дальше. Тесто тем временем было нарезано на аккуратные полоски, а потом — на маленькие ромбики, будущие клёцки.

— Смотри и учись, — Юи ловко бросала их в кипящий бульон, и они весело плюхались в воду, поднимая фонтанчики брызг. — Через пять минут будет готово. А пока... — она достала тофу и нарезала кубиками, — добавим белка.

Хандзо стоял рядом и просто смотрел. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему спокойно. Обычно готовка напрягала, раздражала, казалась пустой тратой времени. А сейчас, с Юи, под мурлыканье Юки, под запах бульона, который наполнял кухню уютом, — было хорошо.

— Готово! — объявила Юи, выключая плиту. — Давай пробу снимем.

Она зачерпнула половником немного супа в маленькую пиалу, дунула и протянула Хандзо.

— Пробуй. Оценка шеф-повара.

Он осторожно глотнул. Бульон был насыщенным, овощи — мягкими, клёцки — нежными, а тофу добавил нужную текстуру. Вкус детства. Вкус дома.

— Вкусно, — сказал он просто. И это было правдой.

Юи довольно улыбнулась и отправила такую же ложку себе в рот.

— Очень вкусно, — кивнула она. — Мама будет довольна.

Юки, услышавшая слово «довольна» и учуявшая запах еды, спрыгнула с подоконника и принялась тереться о ноги, требуя свою долю внимания и, желательно, угощения.

— Тебе нельзя, — строго сказал Хандзо, но в его голосе не было твёрдости. Он всё-таки отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась на свой коврик переваривать.

Часы показывали без четверти час. Родители должны были появиться с минуты на минуту. Юи окинула кухню критическим взглядом, поправила полотенце, висящее на крючке, смахнула невидимую пылинку со стола.

— Вроде порядок. Суп готов, стол накрыт... — Она посмотрела на брата. — Ты как? Не волнуешься?

Хандзо задумался. Странно, но волнения не было. Совсем. Ещё пару дней назад мысль о визите родителей вызвала бы глухое раздражение и желание закрыться в комнате. А сейчас... сейчас он просто стоял на кухне, пахнущей супом и уютом, и ждал.

— Нормально, — ответил он. И это было честно.

За окном послышался звук подъезжающей машины. Юи выглянула в окно и просияла.

— Приехали! — Она схватила Хандзо за руку и потащила к входной двери. — Пошли встречать!

Хандзо позволил себя утащить. Внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое — то самое, что он начал замечать в себе в последнее время.

Юки, устроившаяся на подоконнике, лениво проводила их взглядом и снова уставилась на улицу, где из машины выходили двое взрослых. Кошка зевнула и прикрыла глаза — её это всё касалось мало.

Дверь открылась. В прихожую ворвались голоса, смех, запах маминых духов и папиного одеколона — и всё это смешалось с ароматом супа, создавая коктейль под названием «дом».