Семья

Первой переступила порог мама — Мизуки Куросава. Чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого по бокам лба спадали две длинные пряди — строго, но женственно. Карие глаза, такие же тёплые, как у Юи, сразу нашли обоих детей. Поверх красного свитера было наброшено бежевое пальто, которое она уже начала расстёгивать на ходу, тёмные брюки идеально сидели — даже после дороги мама умудрялась выглядеть так, будто только что вышла из дома, а не провела пару часов на работе.

— Ой, мои хорошие! — Она первой заключила дочь в объятия. — Юи! Соскучилась!

— Мам, задушишь! — Юи делала вид, что сопротивляется, но на самом деле льнула к матери, как котёнок. — Подумаешь неделю не виделись.

— Для матери даже один день — целая вечность, — философски заметил папа, заходя следом.

Сатоши Куросава был под стать жене — подтянутый, в строгом чёрном деловом костюме и серой водолазке, которая смягчала официальность образа. Короткие чёрные волосы уложены в стильную, чуть небрежную причёску — видно, что перед дорогой заезжал к барберу, но старался сделать вид, что это само так получилось. На носу — очки в тонкой металлической оправе, за которыми прятались неожиданно светлые, почти прозрачно-голубые глаза. В руках он держал два огромных пакета с продуктами, явно тяжёлых, судя по тому, как напряглись руки.

— Ого, а у вас тут... чисто. Даже подозрительно.

— Мы прибрались! — Юи вывернулась из маминых объятий и ткнула пальцем в брата. — Хандзо даже плинтусы протёр! Сам! Добровольно! Я свидетель!

— Не преувеличивай, — буркнул Хандзо, чувствуя, как уши начинают теплеть.

Мама тем временем уже скинула пальто, оставшись в красном свитере, и подошла к нему. Она схватила сына за плечи и притянула к себе, чмокнув в макушку — как в детстве, когда он был маленьким и ещё позволял такие нежности.

— Хандзо! Дай посмотрю на тебя! — Она отстранилась на секунду, вглядываясь в его лицо. — Ой, а ты... похудел? Или наоборот? Не пойму. Но выглядишь хорошо! Прям... свежо!

— Мам, он просто выспался, — закатила глаза Юи. — Впервые за полгода.

— Выспаться — это святое, — одобрительно кивнул папа, сгружая пакеты у порога. — Я за вас двоих не высыпаюсь лет двадцать почти.

В этот момент из гостиной, привлечённая шумом и новыми запахами, показалась Юки. Кошка остановилась в дверях, окинула незнакомцев подозрительным взглядом и замерла, оценивая уровень угрозы.

— Ой! — Мама всплеснула руками. — А это кто такая?! Киса! Кис-кис-кис!

Юки дёрнула ухом, но с места не сдвинулась. Её кошачье достоинство не позволяло бежать на первый зов.

— Это Юки, — представил Хандзо. — Наша... ну, моя теперь.

— Юки? — папа приподнял бровь. — Снег, значит. Красиво. А почему Юки?

— Потому что белая, что вполне логично. Подобрал недавно к себе.

— Подобрал? — Мама перевела взгляд с кошки на сына.

— Она сама так-то пришла, — Хандзо пожал плечами.

— И он не смог пройти мимо, — подхватила Юи с довольной улыбкой. — Представляешь, мам? Наш бука-брат, который на людей смотрит как на врагов народа, — и вдруг тащит в дом бездомную кошку.

— Я не тащил, — смутился Хандзо.

Мама и папа переглянулись. В этом взгляде читалось всё: удивление, гордость и лёгкое «ну надо же, наш сын оказывается человек».

— Ладно, потом досмотрим кошку, — решительно заявила мама. — Давайте уже за стол! Я с дороги есть хочу — сил нет. И пахнет у вас так, что я сейчас слюной захлебнусь.

— А это мы с Хандзо! — Юи подскочила к плите, с гордостью приподнимая крышку кастрюли. — Суп с клёцками! Собственного производства! Хандзо лук резал, между прочим. Даже не плакал. Почти.

— Резал? — папа посмотрел на сына с уважением. — Прогресс.

— А картошку и морковку — тоже он! — продолжала отчитываться Юи. — Под моим чутким руководством, конечно. Но без жертв. Пальцы все на месте.

— Ну, это главное, — усмехнулся папа, разуваясь.

Через пять минут все уже сидели за столом. Юки, потеряв к людям интерес, устроилась на подоконнике и делала вид, что происходящее её совершенно не касается. Но ухо время от времени поворачивалось к столу — вдруг что-то вкусное упадёт?

Мама первой зачерпнула суп, подула на ложку, попробовала — и зажмурилась от удовольствия.

— Господи, — выдохнула она. — Это же... это вкус моего детства! Моя бабушка точно такой же суп варила! Молодцы какие!

— Да, настоящие молодцы, — кивнул папа, уже вовсю работая ложкой. — Серьёзно. Без всяких скандалов, надеюсь, живёте?

— Пап, мы не всегда скандалим, — обиженно протянула Юи.

— Всегда, — спокойно ответил папа. — Но сегодня, походу, исключение.

Хандзо молча ел, слушая этот привычный семейный балаган, и чувствовал, как внутри разливается то самое тёплое, спокойное чувство, которое он поймал ещё утром. Родители рядом, Юи рядом, кошка на подоконнике, суп вкусный — что ещё надо для счастья?

— Ну, рассказывайте, — мама отложила ложку и подпёрла щёку рукой, готовясь слушать. — Как жизнь? Как учёба? Как вообще?

— Всё нормально, — в унисон ответили Хандзо и Юи.

— Нормально — это как? — уточнил папа. — Двойки не получаете? Из школы не выгоняют? В полицию не забирали?

— Пап! — возмутилась Юи. — Мы приличные дети!

— Я просто уточняю, — улыбнулся папа. — Родительская привычка — ожидать худшего.

— Учёба нормально, — Хандзо решил взять слово, чтобы Юи не успела наговорить лишнего. — Контрольные пишем, оценки... терпимо.

— Терпимо — это сколько? — мама прищурилась.

— Четвёрки есть, — нехотя признался Хандзо. — По математике даже.

— Ого! — папа даже ложку отложил. — По математике? Ты же её ненавидишь!

— Ну... — Хандзо замялся. — Помогли. Одноклассница как-то раз объяснила тему.

Мама с папой снова переглянулись. На этот раз взгляд был ещё более выразительным.

— Одноклассница? — переспросила мама с таким интонационным креном, что Хандзо сразу понял: сейчас начнётся.

— Мам, не начинай, — предупредил он.

— Я ничего не начинаю, — невинно ответила мама. — Я просто интересуюсь. Девочка? Хорошая? Красивая? Умная?

— Мам! — Хандзо почувствовал, как уши начинают гореть.

— Да не красней ты! — засмеялась мама. — Я ж не кусаюсь. Просто матери интересно, с кем её сын общается.

Юи, сидевшая напротив с ложкой в руке, издала какой-то странный звук — не то чих, не то смешок. Хандзо бросил на неё предупреждающий взгляд, но Юи была Юи. Её это никогда не останавливало.

— Мам, — начала она с самым невинным видом, на который только была способна, — а ты знаешь, что Хандзо вчера ходил в планетарий?

— В планетарий? — папа удивился. — Ты же терпеть не мог эти вылазки в детстве. Говорил, что «звёзды и на картинке посмотреть можно».

— Повзрослел, видимо, — буркнул Хандзо, пытаясь увести разговор в безопасное русло.

— С классом ходили? — уточнила мама.

— С друзьями, — поправил Хандзо. — Не всем классом, а компанией.

— Компанией? — папа приподнял бровь. — У тебя появилась компания? С каких пор?

— Пап, у него давно компания, — вмешалась Юи. — Оцука, Такеда, Казама, Фудзивара. Он с ними постоянно тусуется. Мы с Мари, когда...

Она резко заткнулась, но было поздно. Мамины уши, казалось, выросли на пару сантиметров и заострились, как у локатора.

— С Мари? — переспросила мама. — Это та самая одноклассница? Которая по математике помогала?

Хандзо метнул в Юи взгляд, полный убийственной ненависти и отчаяния. Юи сделала вид, что очень занята изучением фактуры столешницы.

— Да так, — пробормотал Хандзо, — она тоже вчера была. В планетарии. Со своими подругами.

— И с ней тоже, значит, — мама улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Хандзо всегда внутри всё сжималось. Это была улыбка матери, которая уже нарисовала в голове картину будущей свадьбы и внуков. — А какая она? Расскажи!

— Мам, ну что рассказывать? — Хандзо чувствовал, что краснеет до корней волос. — Обычная девушка. Учится хорошо. Модель ещё.

— Модель?! — папа чуть не поперхнулся супом. — Ты дружишь с моделью?

— Пап, она просто одноклассница! — простонал Хандзо.

— Симпатичная? — мама подалась вперёд, как охотник, выслеживающий добычу.

— Мам! — Хандзо взмолился о пощаде.

— Очень симпатичная, — пришла на помощь (или наоборот?) Юи. — Красивая, умная, стильная. И, кажется, к нашему буке неровно дышит.

— ЮИ! — Хандзо был готов провалиться сквозь землю.

Папа захохотал — громко, от души. Мама сияла так, будто ей только что подарили годовую подписку на спа-салон.

— Сынок, — сказал папа, вытирая слёзы, — ты хоть понимаешь, как это прекрасно? Ты, который от девчонок шарахался как чёрт от ладана, — и вдруг модель, планетарий, ещё тебе с учёбой помогает...

— Это не то, что вы думаете! — отчаянно сопротивлялся Хандзо.

— Конечно-конечно, — мама ласково погладила его по руке. — Мы ничего не думаем. Мы просто рады, что у тебя появились друзья. И подруги. И вообще...

— Мам, перестань, — Хандзо спрятал лицо в ладони. Юки, наблюдавшая за этим цирком с подоконника, лениво зевнула и отвернулась — дескать, люди, ну что с вас взять.

— Ладно, не буду, — сдалась мама, но в её глазах горел огонь, который говорил: «Я только начинаю, просто даю тебе передышку». — Расскажи лучше про планетарий. Что там было интересного?

Хандзо с облегчением выдохнул и ухватился за новую тему, как утопающий за соломинку.

— Ну... — начал он, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, — там купол такой огромный, и на нём показывают звёзды. Как будто ты под открытым небом сидишь. Рассказывали про созвездия, про чёрные дыры...

— Про чёрные дыры? — оживился папа. — Это интересно. Они же там, говорят, время искривляют?

— Ага, — кивнул Хандзо, понемногу увлекаясь. — И ещё показывали туманность Ориона. Она розовая и голубая, и свет от неё идёт тысячу триста лет. Мы видим её такой, какой она была в Средневековье.

— Ничего себе, — мама покачала головой. — Это надо же... А ты, оказывается, у нас романтик.

— Мам, это наука, — поправил Хандзо, но в голосе не было раздражения. Просто констатация факта.

— Наука о красоте, — философски заметила мама. — Самая лучшая наука.

За столом повисла тёплая, уютная тишина. Ложки звенели о тарелки, папа довольно прихлёбывал бульон, Юи строчила что-то в телефоне под столом (наверняка сливала подругам информацию о том, как брата пытают родители), а мама смотрела на детей и мужа и улыбалась той особенной улыбкой, которая бывает только у матерей в редкие минуты, когда всё хорошо.

— Знаете что? — сказала она наконец. — Я за вас спокойна. Правда. Вы тут без нас... справляетесь. Даже кошку завели. Суп варите. Друзья у вас появились. — Она посмотрела на Хандзо особенно тепло. — Ты, Хандзо, прям... изменился как-то. Похорошел. Глаза блестят.

— Это он из-за Мари, — тут же встряла Юи, не в силах удержаться.

— ЮИ! — Хандзо швырнул в неё салфеткой, но промазал.

— Попался! — засмеялась Юи, уворачиваясь. — Значит, правда!

Папа снова захохотал, мама сияла, а Хандзо понял, что спасти ситуацию может только одно — срочно перевести разговор на что-то другое.

— А вы как? — спросил он, надеясь, что вопрос прозвучит достаточно нейтрально. — Как работа? Как вообще?

— Ой, работа как работа, — махнула рукой мама. — Папа твой опять проект сдаёт, я в деканате зашиваюсь с отчётами. Но ничего, жить можно.

— Главное, чтобы вы тут не бузили, — добавил папа. — А мы как-нибудь справимся.

— Не бузим, — заверила Юи. — Мы тихие и примерные.

— Ага, тихие, — папа скептически посмотрел на неё. — Я твою тишину за километр слышу. Но сегодня вы молодцы. Правда. И суп отличный, и убрано, и... — он посмотрел на Хандзо, — и сын улыбается. Давно я этого не видел.

Хандзо смутился, но промолчал. Потому что папа был прав. Он действительно улыбался. И это было... нормально. Хорошо. Правильно.

Юки, наконец, не выдержала — спрыгнула с подоконника и подошла к столу, с надеждой глядя на Хандзо. Тот вздохнул, отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась обратно, всем своим видом показывая, что она здесь не напрашивается, а просто поддерживает компанию.

— Строгая у вас кошка, — заметил папа.

— Принцесса, — поправила Юи. — Она у нас принцесса. Имеет право.

Мама засмеялась и потянулась за добавкой супа.

— Давайте-ка ещё по ложке, — сказала она. — А потом... — она многозначительно посмотрела на Хандзо, — потом ты мне всё-таки расскажешь про эту Мари. Подробно.

— Мам! — простонал Хандзо.

— Дорогая, ну что ты пристала к человеку? — неожиданно вступился папа, снимая очки и протирая их специальной салфеткой — привычка, которая всегда умиляла Хандзо своей педантичностью. — Дай ему поесть спокойно. Видишь, он даже краснеет уже до ушей.

— Я не краснею! — соврал Хандзо, хотя уши горели так, что ими можно было яйца жарить.

— Краснеешь-краснеешь, — напела Юи, подливая себе ещё чаю. — Но папа прав, мам. Оставь его в покое. Если мы его сейчас дожмём, он вообще перестанет с нами разговаривать, уйдёт в свою комнату и будет там страдать в одиночестве. А нам ещё кошку гладить и суп доедать.

— Я не страдаю, — буркнул Хандзо, но как-то неубедительно.

Мама сдалась, но только внешне. Хандзо видел этот её взгляд — хитрый, выжидающий, с прищуром. Она просто взяла паузу. Как кошка перед прыжком.

— Ладно-ладно, — она подняла руки в примирительном жесте. — Не буду пока. Но имей в виду: когда-нибудь ты мне всё равно расскажешь. Я мать, я подожду.

— Страшно, — прокомментировал папа, надевая очки обратно. — У неё терпение, как у партизана. Я двадцать лет женат — знаю.

— Двадцать два, — поправила мама, не глядя.

— Тем более.

Юи фыркнула в чашку, а Хандзо поймал себя на том, что улыбается. Совсем по-глупому, по-дурацки, но улыбается. Родители перешучиваются, сестра подкалывает, кошка дремлет на подоконнике, а он сидит за столом, полным вкусной еды, и чувствует себя... дома. По-настоящему.

— А что, кстати, с кошкой делать будете? — спросил папа, переводя тему в безопасное русло. — Прививки там, ветпаспорт? Вы же не знаете, может, у неё блохи или ещё чего?

— Пап, мы её только недавно подобрали, — закатила глаза Юи. — Дай нам время.

— Время — это хорошо, — кивнул папа. — Но к ветеринару сводить надо. Я могу записать, если хотите. У нас клиент есть хороший, ветклинику держит, между прочим.

— О, папа-адвокат подключает связи, — хмыкнула Юи. — Страшная сила.

— Не адвокат, а юрист, — поправил он машинально. — И да, мои связи страшны. Особенно для тех, у кого нет прививок.

— Ладно, запишу, — согласился Хандзо. — Надо будет — сводим.

— Вот и договорились, — папа довольно кивнул и отправил в рот очередную ложку супа. — А суп действительно отличный. Дорогая, запиши рецепт у дочери.

— Уже мысленно записала, — улыбнулась мама. — Юки, ты у нас теперь главный семейный повар?

— А Хандзо? — Юи ткнула в брата ложкой. — Он тоже старался! Не отнимай у него лавры.

— Хандзо у нас молодец, — мама посмотрела на сына с такой теплотой, что ему стало немного не по себе. — И по дому помогает, и кошку спас, и в планетарий с друзьями ходит... Мы с папой прям гордимся.

— Мам, — Хандзо заёрзал на стуле, — ну что ты прямо как на собрании...

— А что такого? — удивилась она. — Я не могу порадоваться за сына?

— Можешь, — примирительно сказал папа. — Но давай без пафоса. А то он сейчас сбежит.

— Не сбегу, — буркнул Хандзо, но сам подумал, что мысль не такая уж плохая. Не потому, что ему плохо, а потому что... слишком хорошо. Слишком правильно. Он отвык от этого чувства.

— Кстати, о планетарии, — мама ловко развернула тему в нужную сторону, но так, что никто и не заметил. — А кто ещё ходил? Только ты с друзьями и подругами?

— Мам, — предупреждающе начал Хандзо.

— Я просто интересуюсь! — невинно захлопала глазами мама. — Социальный круг, знаешь ли. Психологи говорят, что для здорового развития нужно общаться с обоими полами.

Хандзо понял, что спасения нет — остаётся только сдаться на милость победителя.

— В целом да, — сдался он. — Оцука, Танака, Харада, Казама, Фудзивара, Такеда, Учияма, Кобаяши и... ну, Мари.

— Мари, — смаковала мама, будто пробовала дорогое вино. — Красивое имя. А какая она? Блондинка? Брюнетка? Высокая? Невысокая?

— Мам, — простонал Хандзо, — ну зачем тебе?

— Затем, что я твоя мать и хочу знать, с кем мой сын проводит время, — отрезала она. — И не увиливай.

— Брюнетка, — сдался Хандзо. — С алыми глазами. Невысокая. Модель.

— Модель, — протянул папа.

— Пап, это просто совпадение, — взмолился Хандзо. — Она учится со мной в одном классе. Мы просто друзья.

— Просто друзья, — эхом отозвалась мама, и в её голосе было столько скепсиса, что хватило бы на целое философское общество. — А она в курсе, что вы просто друзья?

— Что? — Хандзо не понял вопроса.

— Я спрашиваю: она знает, что вы просто друзья? — повторила мама с самым невинным видом. — Потому что иногда бывает, что один человек думает «просто друзья», а второй — совсем другое.

Хандзо открыл рот, закрыл, снова открыл. Юи наблюдала за ним с выражением кота, который загнал мышку в угол и теперь наслаждается моментом.

— Я... мы... — выдавил он наконец. — Не знаю. Мы не обсуждали.

— О, — мама многозначительно подняла бровь. — Не обсуждали. Значит, есть что обсуждать.

— Мам, перестань, — взмолился Хандзо, чувствуя, что краснеет уже не только ушами, но и шеей, и, кажется, даже кончиками пальцев.

— Ладно, ладно, — сжалилась она. — Не буду. Но ты мне потом сам расскажешь. Когда поймёшь.

— Что пойму?

— То самое, — загадочно ответила мама и отправила в рот ложку супа, давая понять, что допрос окончен.

Папа за столом тихо посмеивался в кулак, Юи хихикала про себя, а Хандзо сидел и чувствовал, что внутри разливается что-то тёплое и немного щекотное.

За окном медленно опускался вечер. Где-то там, в другой части города, Мари, наверное, тоже ужинала с семьёй. Интересно, её тоже пытают вопросами? Тоже спрашивают про какого-то странного тихого парня с вечно красными ушами?

Хандзо поймал себя на этой мысли и сам удивился. Раньше он о таком не думал. Раньше ему было всё равно, что там у других, как они живут, о чём говорят. А теперь...

— О чём задумался? — спросил папа, заметив его отсутствующий взгляд.

— Да так, — Хандзо мотнул головой. — Просто... ни о чём.

— Ага, ни о чём, — хмыкнул папа, но комментировать не стал.

Зато мама с Юи переглянулись с таким видом, будто только что выиграли в лотерею. Хандзо сделал вид, что не заметил.

— Так, — мама встала из-за стола и начала собирать пустые тарелки. — Кто поможет мыть посуду?

— Я пас, — тут же отозвалась Юи, поднимая руки. — Я готовила. У нас разделение труда.

— А я мыть не умею, — вставил папа с совершенно каменным лицом. — У меня руки для документов, а не для тарелок.

— С кем я живу, — вздохнула мама, но беззлобно. — Хандзо, выручай.

Хандзо молча встал и начал собирать оставшиеся тарелки. Это было проще, чем сидеть под перекрёстным огнём вопросов. И, честно говоря, ему даже нравилось. Простое, понятное дело. Помыл тарелку — она чистая. Никаких подтекстов.

Папа подошёл к окну, где дремала Юки, и осторожно, боязливо протянул руку, чтобы погладить кошку. Та приоткрыла один глаз, оценила ситуацию и... ткнулась головой в его ладонь.

— О, — удивился папа. — Кажется, я принят.

— Ты ей понравился, — подтвердила Юи. — Это большая честь. Она не всех любит.

— Я польщён, — серьёзно ответил папа, поглаживая кошку за ухом. Юки зажмурилась и замурчала — довольно, громко, на всю комнату.

— Всё, — констатировал Хандзо, выключая воду. — Посуда готова.

— Молодец. — Мама чмокнула его в щёку. — Садись, отдыхай. Сейчас чай будем пить. С пирожными. Я привезла.

— Пирожные? — оживилась Юи. — Мама, ты божественна!

— Я знаю, — скромно ответила мама, доставая из пакета коробку с логотипом той самой кондитерской, которую они обожали в детстве.

Хандзо смотрел на всё это — на папу с кошкой на руках, на маму, раскладывающую пирожные по тарелкам, на Юи, которая уже подглядывала, какое ей достанется, — и чувствовал, как внутри разливается то самое, невыразимое...

Счастье. Обычное, простое, семейное счастье. Которого так не хватало в последнее время.

— Эй, — окликнула его Юи. — Иди уже, а то без пирожного останешься.

Хандзо улыбнулся — широко, по-настоящему — и пошёл к своим.

— Ну что, — мама откусила кусочек пирожного и довольно прикрыла глаза, — а может, рванём сегодня куда-нибудь? Пока мы тут, погода хорошая...

— О, давай! — Юи аж подскочила на стуле. — Куда? В аквапарк? Я сто лет не была там!

— В аквапарк? — папа скептически поднял бровь, аккуратно отставляя чашку. — Сатоши Куросава в плавках? Дети, вы хотите, чтобы я опозорился перед всем городом?

— Пап, мы тебе купим самые приличные плавки, — заверила Юи. — И надувной круг, если надо.

— Остроумно, — усмехнулся папа.

— А может, в зоопарк? — предложила мама. — Там панды новые, говорят, привезли. Такие милые!

— Сейчас зоопарк закрыт на обед, — резонно заметил Хандзо.

— Тогда, может, в тот самый планетарий? — Мама посмотрела на Хандзо с надеждой. — Вы же вчера ходили, говорят, там интересно. Мы бы тоже посмотрели.

Хандзо покачал головой:

— Да ну, я только вчера был. Там программа, наверное, та же самая. Не хочу второй раз одно и то же.

— Привереда, — фыркнула Юи, но беззлобно.

Папа задумчиво постучал пальцем по столу:

— А может, в торговый центр? Куча развлечений, и поесть есть где, и посмотреть чего. Юи вон, наверное, хочет приодеться.

— Хочу! — тут же подхватила Юи. — Мам, а давай устроим шоппинг? Как в старые добрые! Помнишь, мы раньше ходили по магазинам, потом пили кофе и обсуждали всё на свете?

Мама заулыбалась:

— Помню, конечно. Ты тогда ещё маленькая была, вечно просила купить тебе всё розовое.

— А я до сих пор люблю розовое, — призналась Юи. — Просто теперь это называется «инстаграмный стиль», а не «девчачье».

— Торговый центр — это хорошо, — поддержал папа. — Я хоть в книжный загляну. А то за всеми делами совсем читать перестал.

— Ты всегда так говоришь, а потом покупаешь пять книг и ещё детектив на сдачу, — усмехнулась мама.

— Это не детектив, это триллер. Есть разница.

— Какая?

— В триллере больше убийств, — серьёзно ответил папа.

Юи засмеялась, Хандзо тоже не сдержал улыбки. Мама покачала головой, но видно было, что она рада — этой привычной семейной перепалке, этим шуткам, этому теплу.

— Значит, решено, — подвела итог мама, глянув на часы. — Сейчас допиваем чай, собираемся — и в торговый центр!

Через пять минут в квартире началась настоящая сборная суета. Папа ловко споласкивал чашки, мама красила губы перед зеркалом в прихожей, Юи носилась по комнатам в поисках «тех самых джинсов, в которых я хочу пройтись по магазинам», а Хандзо просто стоял посреди всего этого хаоса и... улыбался.

Юки, наблюдавшая за этим бедламом с подоконника, лениво зевнула и отвернулась к окну — дескать, люди, ну что с вас взять.

— Хандзо, чего стоишь? — доносился голос мамы из прихожей. — Одевайся давай!

— Иди, иди, — поддакнула Юи, пролетая мимо с джинсами в одной руке и свитером в другой. — Ты нам нужен! Будешь таскать пакеты.

— Спасибо, — буркнул Хандзо.

Папа, выходя из кухни с полотенцем в руках, хлопнул сына по плечу:

— Привыкай. Таскать пакеты — наша святая обязанность.

Через пару минут вся семья стояла в прихожей, готовая к выходу. Юи — в тех самых джинсах и новом свитере, который она умудрилась найти в недрах шкафа. Мама — в красном свитере и бежевом пальто, с идеальной помадой. Папа в своём деловом костюма. Хандзо — в чёрном спортивном кофте с воротником и штанах.

— Ключи взял? — спросила мама.

— Ага.

— Кошку покормил?

— Только что.

— Телефон зарядил?

— Мам, — закатил глаза Хандзо, — мне не семь лет.

Дверь открылась, и в коридор ворвался свежий вечерний воздух.

— Ну что, — папа обвёл всех взглядом, — семейный выходной начинается?

— Погнали! — Юи первой выскочила на лестничную клетку.

Мама вышла следом, папа за ней. Хандзо задержался на секунду, оглянулся на Юки. Та сидела на подоконнике, провожая их взглядом.

— Мы скоро, — пообещал он.

Кошка моргнула — то ли «да мне всё равно», то ли «возвращайтесь, люди».

Хандзо закрыл дверь и побежал догонять семью. Впереди был вечер, полный магазинов, смеха и, наверное, километров, пройденных по торговому центру. И это было именно то, что нужно.

Просто быть вместе. Просто идти куда-то. Просто жить.

---