Спокойствие без усилий

Учебник по литературе лежал перед Хандзо, раскрытый на середине, но он даже не смотрел в него. Взгляд был направлен куда-то в сторону окна — туда, где за стеклом медленно плыли облака, цепляясь за верхушки деревьев.

Первый урок прошёл незаметно. Учитель что-то рассказывал про классиков, вызывал к доске, ставил оценки. Хандзо слышал голоса, но не вслушивался. Иногда записывал — механически, без особого интереса, просто чтобы занять руки. Его мысли были далеко. Там, где утро встречало прохладой, где друзья подкалывали у ворот.

Соседка слева старательно конспектировала, выписывала цитаты, подчёркивала важное. Её ручка бегала по бумаге быстро, но аккуратно — строчка за строчкой, без помарок. Иногда она поднимала голову, чтобы взглянуть на доску, а иногда — чтобы бросить короткий взгляд в сторону окна.

Точнее, в сторону того, кто сидел у окна.

Хандзо смотрел на улицу с таким видом, будто там происходило что-то невероятно важное. Хотя за стеклом не было ничего, кроме серого неба, жёлтых листьев и редких прохожих, которые кутались в куртки.

«Почему он не слушает? — думала Мари. — Учитель объясняет тему, которая будет на проверочной. А он… смотрит в окно. Ему плевать, что ли?»

Она знала, что Хандзо не глуп. Видела его оценки — средние, но без двоек. Он мог отвечать, когда хотел. Но чаще — не хотел. Молчал на уроках, даже если знал ответ. И это её удивляло.

«Может, ему просто скучно? — предположила она. — Или он считает, что это всё не пригодится? Странный. Очень странный».

Но при этом она не могла не замечать, что его отрешённость не раздражает. Скорее… интригует. Как будто он знает что-то, чего не знают остальные. Или просто не хочет участвовать в этой общей гонке за оценками.

Второй урок — математика. Учитель писал формулы на доске, объяснял новый материал, вызывал желающих. Хандзо слушал краем уха. Иногда поглядывал на доску, иногда снова в окно. Ручка лежала в руке, но записывал он редко — только самое основное, чтобы потом было к чему вернуться.

Мари рядом с ним щёлкала задачу за задачей. Она отвечала на вопросы учителя, поднимала руку, когда никто не знал ответ, выходила к доске решать задачу. Учитель её хвалил — не часто, но с уважением.

— Хорошо, Масуда-сан. Садитесь.

Она села, поправила волосы и украдкой снова посмотрела на Хандзо. Тот не изменился. Всё так же смотрел в окно.

«Что ты там смотришь? — спросила она мысленно. — Что такого важного за этим стеклом?»

Третий урок — история. Хандзо немного оживился: этот предмет он любил больше других. Здесь не нужно было заучивать формулы, можно было просто понимать, как всё устроено. Он даже пару раз поднял руку — не чтобы блеснуть, а потому что ответ был очевидным.

Учитель кивнул, Хандзо ответил коротко, без лишних слов. Сегодня он сказал больше, чем за два предыдущих урока вместе.

Мари заметила это. Удивилась.

«Значит, он всё-таки слушает, — поняла она. — Похоже, история ему интереснее предыдущих предметов. Он специально отвечает на вопросы только интересных ему предметов или, может быть, действительно иногда не знает ответов, поэтому молчит?»

Это был ещё один вопрос, на который она не знала ответа.

Остаток урока Хандзо снова смотрел в окно. Облака за это время почти не сдвинулись. Только ветер стал чуть сильнее, и листья на деревьях зашевелились, будто о чём-то перешёптываясь.

Он задумался о книге. О финале, который так его впечатлил. О том, как автор смог заставить его почувствовать то, что чувствовали герои. Он не заметил, как пролетел третий урок.

Прозвенел звонок. Большая перемена.

Класс ожил, задвигались стулья, послышались голоса. Кто-то потянулся к выходу, кто-то остался на месте, чтобы доесть бутерброд или повторить домашнее задание.

Хандзо наконец оторвал взгляд от окна и потянулся, разминая затекшую шею.

— В столовку? — раздался голос Оцуки.

Хандзо обернулся. Оцука стоял за его партой, уже готовый к выходу. Рядом топтался Фудзивара, который что-то доказывал Казаме, а Такеда, как всегда, копался в телефоне.

— Ага, — кивнул Хандзо, поднимаясь. — Пошли.

Они двинулись к выходу. Проходя мимо Мари с её подругами, Хандзо встретился с ней взглядом. Она посмотрела на него — с тем самым выражением, которое он не мог прочитать.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил Оцука, когда они вышли в коридор.

— Да так, — ответил Хандзо, пряча руки в карманы. — Ничего особенного.

— Опять в окно смотрел? — ухмыльнулся Фудзивара.

— А ты откуда знаешь?

— Тебя, наверное, весь класс видел, — фыркнул тот. — Даже учитель пару раз косился.

— Ну и что? — буркнул Хандзо. — Я отвечал, когда надо было.

— Только когда хотел, — заметил Такеда, не поднимая головы от экрана.

— И это плохо?

— Нет, — спокойно ответил Такеда. — Просто наблюдение.

Казама молча шёл рядом, иногда поглядывая на Хандзо. Он ничего не говорил, но его присутствие было надёжным, почти отеческим.

Они вошли в столовую, где уже толпились ученики. Воздух был густым от запахов — жареной картошки, сочных котлеток, свежего хлеба, горячего чая и чего-то сладкого, что пекли сегодня на десерт. Гул голосов стоял такой, что приходилось напрягать слух, чтобы расслышать соседа.

Первым, как всегда, рванул Оцука — он нырнул в очередь с ловкостью опытного бойца.

— Я занимаю места! — крикнул он на ходу, даже не оборачиваясь.

— Он всегда занимает, — прокомментировал Фудзивара, неторопливо шагая следом.

— Зато мы всегда с нашим местом, — пожал плечами Казама.

За Фудзиварой потянулся Казама, за ним — Такеда, который наконец убрал телефон в карман и сосредоточился на процессе. Хандзо замыкал шествие, не спеша, оглядывая зал.

Очередь двигалась быстро. Оцука уже получил свой поднос и, схватив вилку, умчался к столикам, которые они обычно занимали. Фудзивара и Казама отстали ненамного.

Такеда, дождавшись своей порции, не торопился уходить. Он немного повернул голову в сторону Хандзо и, глядя куда-то вперёд, тихо сказал:

— Слушай…

Хандзо повернулся к нему.

— А Масуда действительно на тебя смотрела, — произнёс Такеда спокойно, без намёка на подкол.

Хандзо дёрнулся.

— С чего ты взял?

— Я заметил, — Такеда поправил очки. — Через отражение своего телефона. Она иногда смотрела в твою сторону. Не постоянно, но пару раз точно.

— Тоже решил подколоть меня? — Хандзо прищурился.

— Я серьёзно. — Такеда посмотрел на него без тени улыбки. — Однако неизвестно, с какой целью и намерениями она это делала. Может, просто задумалась и взгляд ушёл в сторону. Может, действительно на тебя. Я не экстрасенс.

— Может, она тоже в окно смотрела, — буркнул Хандзо, отводя взгляд.

— Сквозь тебя, что ли? — усмехнулся Такеда.

Хандзо промолчал.

— Ладно, — сказал он после паузы. — Ни слова Оцуке.

— Хорошо, — кивнул Такеда. — Так уж быть, спасу тебя от его нападок.

— Премного благодарен, — хмуро ответил Хандзо, но в голосе послышалась лёгкая, почти незаметная ирония.

Такеда кивнул, забрал свой поднос и направился к столикам, где уже сидели остальные. Хандзо дождался своего заказа. На подносе была картошка с котлетой, салат и стакан чая. Он взял его в руки, но не торопился идти.

Мысли вертелись вокруг слов Такеды.

«Если действительно на меня смотрела, то зачем? Может, спросить что-то хотела? Или просто случайно?»

Он пошёл к столикам, где уже расположилась его компания. Но, подойдя ближе, заметил, что привычные места заняты. Оцука, Фудзивара, Казама и Такеда сидели за одним столом, а рядом с ними — ещё двое одноклассников, с которыми они иногда общались. Мест за этим столом не оставалось.

Хандзо вздохнул. Он мог бы потесниться, но не хотелось создавать неудобства. Оглядев зал, он заметил пустующий столик рядом, у окна. Там было свободно, тихо и, что немаловажно, никто не мешал.

— Сегодня, значит, один поем, — пробормотал он себе под нос, направляясь к свободному месту. — Вполне комфортно. Без шума и подколов.

Он поставил поднос, сел и начал трапезу. Картошка была горячей, котлета — сочной. Вкус, конечно, не домашний, но для школьной столовой вполне съедобно. Он уже успел сделать несколько ложек, когда услышал позади знакомые шаги. Шаги туфель — лёгкие, уверенные, ритмичные.

Он поднял голову и обернулся.

К его столику направлялась Мари. А с ней — вся её компания: Кобаяши с её неизменным изучающим взглядом, Учияма, которая держалась чуть поодаль, Танака, уже улыбавшаяся ему, и Харада, которая, кажется, всегда старалась оставаться в тени подруг.

Мари остановилась у стола.

— Привет, — сказала она спокойно, почти буднично. — Ты не против, если мы подсядем? Везде уже занято.

Хандзо замер с ложкой в руке.

Он медленно обвёл взглядом зал. Остальные столики действительно были заполнены. Кто-то уже ел, кто-то только рассаживался. Свободных мест почти не осталось. А его столик был как раз ещё на пять человек — идеально для их компании.

«Что за странная ситуация? — подумал он с лёгким раздражением. — Мне и одному же хорошо. Тишина. Никто не лезет с расспросами».

Он поднял голову, посмотрел на Мари. Она не настаивала, просто ждала ответа. Отказать — значит показать себя с плохой стороны. Особенно когда вокруг полно свидетелей. Особенно когда она сама попросила. Оставалось только смириться.

— Прошу, — сказал он, указав рукой на свободные места.

— Спасибо, — улыбнулась Мари.

Девушки поблагодарили и начали рассаживаться. Мари села напротив Хандзо, так что теперь они смотрели друг на друга через стол. Рядом с ним опустилась Танака — и он почувствовал, как его плечо почти касается её. Дальше, по другую сторону стола, расположились Харада, Кобаяши и Учияма.

— У нас сегодня плотный обед, — заметила Танака, заглядывая в свой поднос. — А у тебя, Куросава-кун, котлета вкусная?

— Нормальная, — коротко ответил Хандзо, утыкаясь в тарелку.

Он надеялся, что они просто поедят и разойдутся. Но надежда была слабой.

За соседним столиком, где сидела его компания, уже заметили эту картину. Оцука, который как раз отправил в рот очередную ложку картошки, случайно повернул голову и замер. Его глаза расширились. Ложка застыла на полпути.

— Пацаны, — прошептал он, не поворачиваясь, — у нашего Хандзо там… целый гарем!

Фудзивара, сидевший напротив, поднял бровь.

— Что ты несёшь?

— Ты посмотри! — Оцука едва заметно кивнул в сторону столика Хандзо. — Он сидит с Масудой, Танакой, Харадой, Кобаяши и Учиямой! В окружении!

Фудзивара аккуратно, чтобы не привлекать внимания, повернул голову. Казама сделал то же самое. Такеда даже не поднял глаз — он уже знал, потому что видел, как они рассаживались.

— Помолчи, Оцука, — тихо сказал Фудзивара. — Вдруг услышит.

— Да не услышит он! — отмахнулся Оцука, но всё же понизил голос. — Вы вообще видите это? Они с ним сидят! Добровольно! С ним!

— А что в этом такого? — пожал плечами Казама. — Он нормальный парень. Не кусается.

— Да я не про это! — Оцука чуть не подпрыгнул на месте. — Я про то, что он в компании пяти девушек! Наш Хандзо, который от разговоров с девушками шарахался!

— Может, он вылечился, — философски заметил Фудзивара.

— Или у него скрытый талант, — добавил Казама. — Хандзо, оказывается, тот ещё везунчик.

— Как он это делает? — задался вопросом Фудзивара, задумчиво глядя в сторону соседнего столика. — Сидит себе, молчит, в окно смотрит… А вокруг него девушки сами собираются.

— Может, это его секретная техника? — предположил Оцука.

— Какая техника? — удивился Фудзивара.

— Ну… «притворяйся загадочным, и они сами придут»?

— Никакая это не техника, — вздохнул Такеда, наконец поднимая голову. — И, кстати, вы не забыли, что мы сами это спланировали?

Он обвёл взглядом остальных — Оцука, Фудзивара, Казама, двое других одноклассников, которые сидели с ними и с интересом слушали.

— Что значит «спланировали»? — удивился один из них, парень с вечно взъерошенными волосами по имени Кэнта.

— А то, — Такеда поправил очки, — что мы специально заняли все места за нашим столом, чтобы Хандзо пришлось сесть отдельно. И рассчитывали, что к нему кто-нибудь подсядет. По большей части рассчитывали на Масуду. Но чтобы вся женская компания… — он сделал паузу, — такого я точно не ожидал.

— Так вы специально? — Кэнта округлил глаза.

— А ты думал, мы просто так вас двоих позвали? Чтобы не было места для Хандзо и сел за другой столик, где возможно будет сидеть с какой-нибудь девушкой, — усмехнулся Фудзивара.

— Но зачем?

— Чтобы понять его, — Казама сложил руки на груди, — Интересно посмотреть, как он будет вести себя в подобной ситуации. Боится ли он девушек? Стесняется? Может, у него аллергия на их присутствие?

— И что в итоге? — спросил второй парень, Исаму, который до этого молча жевал булку.

— Пока не ясно, — признался Такеда. — Он сидит, ест, не бежит. Уже прогресс.

— А раньше он что, сбегал? — удивился Кэнта.

— Раньше он вообще в столовую редко ходил, — ответил Оцука, внезапно становясь серьёзным. — Бутерброды в классе жевал, в окно смотрел. И ни с кем не общался.

— А сейчас?

— А сейчас, — Казама кивнул в сторону Хандзо, — он сидит с пятью девушками и спокойно ест. Не краснеет, не заикается, не пытается сбежать. Ровный пацан.

— И почему именно он, а не я? — вдруг заныл Оцука, откидываясь на спинку стула. — Я бы тоже хотел оказаться в таком окружении!

— Потому что ты бы сразу начал клеиться, — отрезал Такеда. — И всё бы испортил.

— Я бы не начал!

— Начал бы, — хором ответили Фудзивара и Казама.

Оцука обиженно надул губы, но спорить не стал. Потому что знал — они правы.

— Ладно, — вздохнул он, снова поворачиваясь в сторону Хандзо. — Пусть хоть он порадуется. А мы пока понаблюдаем.

— Только аккуратно, — предупредил Такеда. — Не пяльтесь. А то заметит.

— Заметит, — уверенно сказал Казама. — Он вообще всё замечает. Просто молчит.

— Как всегда, — добавил Фудзивара.

Они замолчали, делая вид, что увлечены едой. Но каждый из них краем глаза поглядывал на соседний столик.

Хандзо тем временем чувствовал себя не в своей тарелке. Буквально.

Мари сидела напротив, и её присутствие действовало на него странно. Он не мог объяснить это чувство — вроде бы ничего особенного, просто девушка напротив, ест, иногда переговаривается с подругами. Но внутри всё равно что-то ёкало, когда она поднимала глаза.

Танака рядом, напротив, была более расслабленной. Она то и дело поворачивалась к Хандзо, задавала какие-то бытовые вопросы: про уроки, про домашнее задание, про то, что он думает о новой учительнице по литературе.

— А тебе нравится, как она объясняет? — спросила Танака, ковыряя вилкой салат.

— Нормально, — ответил Хандзо, не поднимая головы.

— Мне кажется, она слишком быстро говорит, — продолжила Танака. — Я иногда не успеваю записывать.

— Попроси её повторить, — посоветовал Хандзо.

— Ага, чтобы она на меня посмотрела, как на отстающую, — усмехнулась Танака. — Нет уж, лучше потом у кого-нибудь спрошу. Например, у тебя. Не против?

— В целом нет, — коротко ответил Хандзо.

Танака улыбнулась.

— Спасибо. Я учту.

Мари, сидевшая напротив, услышала этот разговор, но ничего не сказала. Она просто откусила кусочек котлеты и отвела взгляд в сторону. Кобаяши, сидевшая с краю, наблюдала за всем этим с непроницаемым лицом. Она не вмешивалась, но её взгляд то и дело скользил по Хандзо, будто оценивая его. Учияма и Харада ели молча, изредка перешёптываясь между собой.

— Слушай, Куросава-кун, — вдруг сказала Мари, когда в разговоре наступила пауза.

Хандзо поднял на неё глаза.

— Почему ты на уроках в окно смотришь? — спросила она. — Почему не слушаешь учителей? Или тебе просто всё равно?

Вопрос прозвучал не как упрёк, а скорее как искреннее любопытство.

Хандзо замялся. Он не ожидал, что она спросит об этом здесь, за обедом.

— Не всё равно, — ответил он после паузы. — Просто… иногда я думаю о своём. А учителя говорят не так быстро, чтобы я что-то упустил.

— Уверен? — Мари приподняла бровь.

— Если будет вопрос — отвечу, — сказал Хандзо. — А когда я молчу — не значит, что я не слушаю.

— Просто не хочешь отвечать?

— Просто не вижу смысла, — пожал он плечами. — Если я знаю ответ — зачем поднимать руку? Пусть другие отвечают.

Мари задумалась. Её взгляд стал чуть мягче.

— Странная логика, — сказала она наконец. — Но, наверное, в ней что-то есть.

— Есть, — кивнул Хандзо. — Экономия сил.

Танака засмеялась.

— Ты, Куросава-кун, оказывается, ещё и философ.

— Скорее лентяй, — поправил Хандзо.

— Учёба не терпит лень, — подметила Мари.

— У кого есть желание, тот и занимается учёбой, — ответил он и снова уткнулся в тарелку.

Разговор иссяк. Девушки доедали свои обеды, Хандзо тоже почти закончил. Картошка уже остыла, чай выпит, на тарелке оставалось лишь пара кусочков котлеты, которые он механически отправлял в рот, не чувствуя вкуса.

Он ощущал на себе взгляды.

Со стороны его компании — там, где сидели Оцука, Фудзивара, Казама, Такеда и остальные, — то и дело бросали быстрые, почти незаметные взгляды. Они думали, что он не видит. Но он видел. Краем глаза, боковым зрением, но видел.

Со стороны Кобаяши — та смотрела открыто, почти вызывающе, будто проверяла, выдержит ли он. Хандзо не отвечал. Просто игнорировал.

И Мари. Она иногда поднимала взгляд — не специально, скорее машинально, но каждый раз, когда их глаза почти встречались, она отводила его первой.

«Такое ощущение, что неспроста эта ситуация произошла, — подумал Хандзо, медленно пережёвывая котлету. — И за этим с большей вероятностью стоят те придурки, которые подглядывают иногда на наш стол, думая, что я не замечу и не пойму».

Он мысленно усмехнулся.

«Браво, пацаны, браво. И что же вы хотели увидеть? Чего вы хотели добиться этим? Чтобы я покраснел? Убежал? Начал заикаться?»

Он посмотрел на свой поднос. Пусто.

— Я закончила, — сказала Танака, отставляя тарелку.

— Я тоже, — подхватила Учияма.

Девушки начали собираться. Харада встала первой, за ней — Кобаяши, которая бросила на Хандзо последний долгий взгляд и ничего не сказала. Учияма и Танака поднялись следом.

Мари тоже встала. Она аккуратно поставила поднос на стопку и повернулась к Хандзо.

— Спасибо, что пустил, — сказала она просто.

— Не за что, — ответил он.

«И к чему эта благодарность?»

Она улыбнулась — не той, особенной улыбкой, а обычной, вежливой — и направилась за подругами. Танака на прощание помахала ему рукой. Хандзо кивнул в ответ, даже не думая о том, что делает.

Остался один.

Он посидел ещё минуту, глядя в пустую тарелку, собираясь с мыслями. Потом встал, взял поднос, отнёс к стойке с грязной посудой и, не торопясь, направился к своим друзьям.

Компания всё ещё сидела за своим столом. Оцука что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя, Фудзивара поддакивал, Казама слушал с каменным лицом, Такеда смотрел в телефон. Двое других одноклассников, Кэнта и Исаму, тоже были погружены в разговор.

Хандзо подошёл к ним спокойно, ровным шагом. Остановился. Оцука, заметив его, открыл рот, чтобы что-то сказать — наверняка очередную подколку про «гарем» или «везунчика».

Но Хандзо опередил.

— Можете не утруждаться, — сказал он ровным, почти безразличным голосом. — Я уже понял, что за этим стояли вы.

Он не стал дожидаться реакции. Развернулся и пошёл к выходу из столовой, оставляя компанию в полной тишине.

Оцука замер с открытым ртом. Фудзивара перестал жевать. Казама медленно опустил кружку с компотом на стол. Такеда поднял голову от телефона и проводил Хандзо взглядом.

— Он… понял? — выдавил наконец Оцука.

— Похоже на то, — ответил Фудзивара, почёсывая затылок.

— Но как? — Оцука обвёл взглядом остальных. — Мы же ничего не говорили! Он не мог нас слышать!

— Не такой уж и глупый, — произнёс Фудзивара, провожая взглядом удаляющуюся спину Хандзо. — Совсем не такой, как кажется.

— Я был прав, — добавил Казама, откидываясь на спинку стула. — Он всегда замечает и понимает. Постоянно этому удивляюсь. Сидит, молчит, в окно смотрит, а при этом — всё видит. Каждую мелочь.

— Опасный парень, — протянул Оцука, понижая голос до шёпота. — Неужели он экстрасенс? Умеет читать наши мысли?

— Скорее тут логика, — поправил очки Такеда, который до этого молчал. — Он скорее всего заметил, как мы косились в его сторону. Понял, что места за нашим столом были заняты намеренно. Сделал вывод. Никакой магии.

— Но всё равно обидно, — вздохнул Оцука. — Мы так старались!

— Кому обидно? — уточнил Фудзивара.

— Мне! — Оцука ткнул себя в грудь. — Я хотел увидеть его реакцию. А он… даже не покраснел.

— Ты бы точно покраснел, если бы ты сам там сидел, — заметил Казама. — А он выдержал.

— Это точно, — согласился Кэнта, который до этого просто слушал. — Я бы на его месте сбежал после первой минуты.

— Поэтому ты не Хандзо, — философски заметил Такеда, убирая телефон в карман.

— Ладно, — Оцука встал, отодвигая стул. — Пошли в класс. А то опоздаем.

Они поднялись, собрали подносы и двинулись к выходу. По дороге Фудзивара тихо спросил:

— Думаете, он обиделся?

— Навряд ли, — ответил Казама. — Если бы обиделся — сказал бы что-нибудь более резкое. А он просто констатировал факт.

— Согласен, — кивнул Такеда. — Это было спокойное заявление, без эмоций. Значит, он не злится. Просто… предупредил, что мы раскрыты.

— И всё равно жутковато, — признался Оцука. — Чувствуешь себя как на ладони.

— Привыкай, — усмехнулся Фудзивара. — Такой вот наш друг.

Они вошли в класс.

Хандзо уже сидел на своём месте — у окна, на заднем ряду. Он не смотрел в окно и не листал учебник. Он просто сидел, скрестив руки на груди, и ждал начала урока. Взгляд его был направлен куда-то вперёд, но, казалось, он не видел ни доски, ни учительского стола — видел что-то своё.

Оцука, проходя мимо, замедлил шаг, хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и прошёл на своё место. Фудзивара и Казама тоже промолчали. Такеда, как всегда, сел впереди Хандзо и достал учебник.

Остальные одноклассники рассаживались по местам, готовясь к следующему уроку. Кто-то перешёптывался, кто-то доставал тетради, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку.

Мари зашла в класс одной из последних. Она прошла к своему месту, села, поправила волосы и открыла учебник. На Хандзо она не смотрела. Или делала вид.

Хандзо не оборачивался. Он посмотрел в окно, на облака, которые всё так же медленно плыли по небу. Мысли его были далеко.

«Что ж, — подумал он. — Пусть делают, что хотят. Мне не привыкать».

Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс, и начался новый урок.

Хандзо открыл тетрадь, взял ручку и приготовился слушать. Или делать вид, что слушает. Это уже не имело значения.

День продолжался. Обычный понедельник, который перестал быть обычным уже к обеду. И впереди было ещё много таких дней. Необычных. Нелёгких. Незабываемых.