Фокус внимания

Первый урок прошёл для Хандзо в сплошном тумане. Голос учителя математики, обычно такой чёткий и требовательный, доносился будто из-за толстого стекла — слова теряли смысл, превращаясь в монотонный гул. Он механически записывал формулы в тетрадь, но взгляд его раз за разом непроизвольно скользил в сторону Масуды.

Она сидела, идеально прямая, вся — внимание. Её рука быстро и аккуратно выводила строчки в блокноте. Ничто в её спокойном, сосредоточенном профиле не выдавало того демонического образа из его сна. Это несоответствие между реальной одноклассницей и ночной фантасмагорией сводило его с ума.

Когда прозвенел звонок, Хандзо вздрогнул, как от внезапного толчка. Класс мгновенно наполнился шумом — сдвигаемыми стульями, смехом, вознёй. Он с облегчением откинулся на спинку стула, закрыв глаза, пытаясь прогнать остатки напряжения.

«Нужно отвлечься», — приказал он себе и, почти на автомате, полез в рюкзак. Его пальцы наткнулись на ребристый корешок книги. Он достал её и положил на парту.

Перед ним лежало ранобэ «Сингулярность». Та самая книга, которую ему когда-то посоветовала Масуда. Он уже вчитался в историю о таинственных мирах и скрытой силе, и сейчас она была его единственным спасением от собственных мыслей.

Он раскрыл книгу на заложенной закладкой странице и погрузился в чтение, стараясь не замечать ничего вокруг. Шум класса стал для него просто фоном, белым шумом, в котором тонули голоса.

Масуда в это время собирала свои вещи, чтобы выйти с подругами. Её взгляд, скользя по классу, случайно зацепился за фигуру Хандзо у окна. И затем — за знакомой обложкой в его руках. Она на мгновение замерла, и на её лице появилось лёгкое, но искреннее удивление, быстро сменившееся такой же лёгкой, тёплой улыбкой. Улыбкой одобрения.

Она что-то тихо сказала Кобаяши, та кивнула, и все трое, обменявшись парой фраз, направились к выходу. Проходя мимо его парты, Масуда на секунду замедлила шаг. Хандзо, чувствуя чьё-то присутствие, инстинктивно поднял глаза — и встретился с её взглядом. В её алых глазах читалось нечто новое — не насмешка и не простая вежливость, а неподдельный, живой интерес.

— Захватывающе? — тихо спросила она, едва заметно кивнув на книгу.

Хандзо, застигнутый врасплох, смог только кивнуть, снова чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Очень, — выдавил он.

Довольная её улыбка стала чуть шире.

— Рада, что тебе нравится.

И, не добавляя больше ничего, она вышла вслед за подругами, оставив его наедине с бешено колотившимся сердцем и страницами книги, которые вдруг показались ему спасением и проклятием одновременно.

Последующие уроки тянулись мучительно долго. Атмосфера в классе была непринуждённой, но Хандзо ловил себя на том, что постоянно ищет её в толпе, анализирует каждый её взгляд, каждое движение. Он чувствовал себя шпионом в собственной жизни.

И вот, наконец, прозвенел долгожданный звонок, возвещающий о большой перемене — времени для обеда. Класс взорвался движением. Стулья загремели, со всех сторон послышались возгласы: «В столовку!», «Я голоден как волк!», «Кто последний, тот неудачник!».

Оцука, как всегда, оказался самым проворным.

— Так, народ, я бегу занимать очередь! — крикнул он, уже направляясь к двери. — Если не хотите есть холодную лапшу, советую не отставать!

Фудзивара и Казама, перекинувшись парой шуток, последовали за ним. Такеда спокойно закрыл учебник и посмотрел на Хандзо.

— Ты с нами? Или планируешь и дальше растворяться в своих фантазиях? — спросил он, указывая подбородком на книгу.

Хандзо на секунду задумался. Мысль о шумной столовой и неизбежных расспросах друзей сейчас казалась ему пыткой. Но и оставаться в одиночестве со своими мыслями было не лучше.

— Иду, — вздохнул он, сунув книгу обратно в рюкзак.

Он поднялся с места и направился к выходу, чувствуя, как предстоящий обед принесёт ему не меньше волнений, чем любой урок. Впереди его ждала не просто тарелка с едой, а очередное испытание на прочность, где главным ингредиентом будет её присутствие.

Поток учеников, как река, понёс их по коридору в сторону столовой. Воздух постепенно наполнялся аппетитными запахами — густым ароматом мисо-супа, жареной курицы и свежесваренного риса.

— Чувствуете? Это запах победы над голодом! — провозгласил Оцука, пробираясь вперёд. — Такеда, не зевай, а то впереди нас младшеклассники всю курицу разберут!

Такеда лишь покачал головой, поправляя очки, но шаг ускорил.

Войдя в просторное, наполненное гамом помещение столовой, они влились в очередь. Хандзо машинально взял поднос и начал двигаться вдоль раздачи, выбирая то, что показывала повар. Его действия были автоматическими: суп, рис, курица терияки, салат. Он почти не смотрел на еду, его мысли были где-то далеко.

Компания, наконец, заняла свой привычный стол в углу, под большим окном. Оцука с хрустом вонзил палочки в свою порцию.

— Фух, еда! Лучший момент учебного дня! — он с наслаждением откусил кусок курицы. — А вы видели, как тот парень из соседнего класса на меня смотрел, когда я его обошёл в очереди? Думал, я не замечу?

— Он, наверное, просто удивлялся, как можно так нетерпеливо вести себя из-за супа, — с невозмутимым видом заметил Такеда, аккуратно раскладывая салфетку.

— Это не нетерпение, это стратегия! — парировал Оцука. — Пока вы все тянетесь, как сонные мухи, настоящие гурманы уже наслаждаются вкусом!

Фудзивара, сгребая в рот ложку риса, хмыкнул:

— Настоящие гурманы наслаждаются каждым кусочком, а не поглощают всё за считанные секунды. — Фудзивара покачал головой, с интересом наблюдая, как Оцука расправляется с порцией.

— А я наслаждаюсь! Просто моё наслаждение... более стремительное! — парировал Оцука. — Не всем же жевать с философским видом, как некоторые.

Казама, молча поглощавший свою порцию, которая казалась вдвое больше остальных, вдруг поднял глаза на Хандзо.

— А ты чего такой тихий? Опять о своём ранобэ думаешь? Или, может, о ком?

Все взгляды разом устремились на Хандзо. Он почувствовал себя как на допросе.

— Просто ем, — пробормотал он, утыкаясь взглядом в тарелку.

— Не верю! — тут же отозвался Оцука. — После того, как вы с Масудой этим утром так многозначительно переглянулись? Признавайся, о чём вы там вчера чатились? Она тебе призналась, что ты — та самая её «сингулярность»?

— Оцука, хватит нести чушь, — Хандзо попытался сделать свой голос твёрдым, но получилось скорее уставше.

— Это не чушь, это логическая цепочка! — Оцука отложил палочки и начал загибать пальцы. — Факт первый: она первая написала. Факт второй... Кстати, а вы вообще о чём переписывались? И что это за книга, которую ты всё время листаешь? — Он хитро прищурился, заметив то самое ранобэ, выглядывающее из рюкзака Хандзо.

Хандзо почувствовал, как попал в ловушку. Лучше признаться частично, чем продолжать этот допрос.

— «Сингулярность». Ранобэ. Масуда... посоветовала её мне ещё тогда, в библиотеке.

Вокруг стола на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась хаотичной реакцией.

— МАСУДА? — Оцука вскочил так, что чуть не опрокинул свой суп. — Та самая Масуда Мари посоветовала тебе книгу? И ты её ДО СИХ ПОР читаешь? Братан, да это же признание в любви в литературной форме!

— Подожди, — вмешался Такеда, наконец оторвавшись от своей еды. — Ты говоришь, она сама подошла и что-то посоветовала? Добровольно?

— Ну... да, — Хандзо почувствовал, как по шее разливается предательский жар. — Мы случайно встретились в библиотеке, и она... просто предложила что-то интересное.

— «Случайно встретились», «просто предложила», — с пародийной мечтательностью продекламировал Фудзивара. — А мне она за всё время даже «привет» первая не сказала. И ведь мы в одном классе!

Казама, перестав жевать, с новым уважением посмотрел на Хандзо.

— Значит, она не только в соцсетях пишет, но и в реальной жизни советы даёт. Серьёзный прогресс.

— Это не просто прогресс! — воскликнул Оцука, снова плюхаясь на стул. — Это стратегический манёвр! Она вводит тебя в свой круг интересов! Сначала книга, потом — совместное обсуждение, а там, глядишь, и до совместных прогулок недалеко! Хандзо, да ты тёмная лошадка! Настоящий оперативник под прикрытием!

— Я… я просто книгу читаю, — слабо попытался оправдаться Хандзо, но его голос утонул в общем гвалте.

— Всё ясно! — Оцука стукнул кулаком по столу. — Наша миссия меняется. Теперь мы не просто делаем из тебя загадочного парня. Мы должны быть твоей группой поддержки на этом... этом литературно-романтическом фронте!

Хандзо с тоской посмотрел на своих друзей, которые с азартом начали строить планы, напоминающие военную операцию. Он украдкой потрогал корешок книги в рюкзаке. Теперь это ранобэ стало не просто увлекательным чтением, а настоящей миной замедленного действия, и часы до разговора с Масудой начали обратный отсчёт.

В этот момент взгляд Оцуки скользнул по столовой и задержался на столике, где сидели Масуда, Кобаяши и Учияма.

— Эй, а ведь... — он прищурился, делая вид, что внимательно изучает что-то вдали. — Кажется, наша беседа вызывает интерес у противоположной стороны.

Фудзивара и Казама тут же, с разной степенью скрытности, бросили взгляды в том же направлении.

— О да, — флегматично подтвердил Казама. — Кобаяши только что на нас посмотрела с таким видом, будто я её личный враг номер один.

— А Масуда... — Фудзивара сделал театральную паузу, — ...только что бросила взгляд именно на наш стол. Быстро, конечно. Но факт.

Хандзо, который как раз подносил ко рту ложку супа, замедлил движение. Он упрямо смотрел в свою тарелку.

— Хватит нести чушь, — пробормотал он. — Вы как заведённые. Ешьте уже спокойно.

— Да клянусь! — Оцука ударил себя в грудь. — Она посмотрела. Прямо на тебя! Ну, или в нашу сторону. Это почти одно и то же!

— Может, ей просто интересно, над чем мы так обсуждаем, — предположил Такеда, единственный, кто продолжал спокойно доедать свой обед. — Наш стол, мягко говоря, не отличается тишиной.

— Нет, это был взгляд со значением! — настаивал Оцука. — Взгляд, полный скрытых намёков и невысказанных вопросов!

— Возможно, она просто проверяла, не пролил ли ты на себя суп, — с убийственной искренностью сказал Казама. — Выглядишь ты после этого «знакового взгляда» всё так же напряжённо.

Хандзо с раздражением отодвинул тарелку.

— Может, хватит? Чего вы ко мне прицепились, как как надоедливые мухи? Она сидит со своими подругами, им есть о чём поговорить без нашего вклада.

Внезапно общий гул в столовой слегка поутих, а затем пронёсся новый, приглушённый всплеск шёпотов. Дверь в столовую открылась, и в неё, словно внося с собой незримый вихрь холодного воздуха, вошли двое.

Сигэру Сайондзи и Миюки Хошина. «Белоснежная парочка». Они двигались с той же неземной грацией, что и всегда, будто их ноги не касались грязного пола столовой. Их взгляды, отрешённые и ясные, скользили по залу, не задерживаясь ни на ком.

— Опа, — тут же переключился Оцука, забыв про Масуду. — А вот и наши местные божества соизволили снизойти до смертных. Смотрите, как все сразу заёрзали.

— Ну, звёзды должны появляться вовремя, чтобы поддерживать свой статус, — с лёгкой насмешкой заметил Фудзивара.

— Интересно, они вообще едят обычную еду? — задумчиво спросил Казама, наблюдая, как пара занимает свой привычный, слегка отдалённый столик. — Или питаются амброзией и нектаром из специальных контейнеров?

— Бьюсь об заклад, они даже жуют красиво, — фыркнул Оцука, не сводя глаз с «белоснежной парочки». — Без единого звука. А потом вытирают губы шёлковыми салфетками, которые приносят с собой.

— Может, они просто сосредоточены, — прагматично заметил Такеда. — Не всем же болтать без умолку, как некоторым.

— Сосредоточены на чём? На поддержании своей ауры неприступности? — парировал Оцука. — Смотри, все вокруг на них косятся, а они будто в вакууме. Ни один мускул на лице не дрогнет.

— Сила воли, — коротко бросил Казама. — Не каждый может вот так полностью игнорировать окружающих.

— Или сила высокомерия, — усмехнулся Фудзивара. — Интересно, они когда-нибудь простые булочки из столовой едят? Или только органическую еду, привезённую из личных поместий?

Хандзо, которому наконец дали передышку, с облегчением наблюдал за тем, как внимание друзей переключилось на новых объектов для обсуждения. Он украдкой всё же глянул в сторону Масуды. Она что-то оживлённо рассказывала Учияме, и на её лице не было и тени интереса к их столу.

«Дурак, — мысленно отругал он себя. — Конечно, она не смотрела. Они просто разводят меня, как последнего лоха».

Хандзо молча слушал их, доедая свой обед. Наблюдать за Сайондзи и Хошиной было странно завораживающе. В их молчаливой гармонии было что-то... инопланетное. Они существовали по каким-то своим, неведомым никому законам.

Вскоре компания закончила с едой. Подносы с грохотом поехали на конвейерную ленту, а сами они, лениво потягиваясь, направились к выходу. И вот, у самого дверного проёма, пути пересеклись.

Масуда, Кобаяши и Учияма как раз выходили перед ними. Девушки, оживлённо обсуждая что-то своё, прошли, почти не обратив на парней внимания. Почти. В последний момент, когда Масуда была уже в полушаге от Хандзо, она слегка повернула голову. Не полноценный взгляд, а всего лишь короткое, скользящее движение глазами в его сторону. Мимоходом. Случайно.

Но Оцука, шедший сзади, тут же кольнул Хандзо в бок.

— Видел?! — прошипел он с торжеством. — Видел?! Я же говорил! Она снова посмотрела!

— Она смотрела на дверь, через которую выходила, — буркнул Хандзо, ускоряя шаг. — Отстань уже.

— О, нет, дружище, это был взгляд оценки! Взгляд интереса! — не унимался Оцука, уже обращаясь ко всем. — Наш Хандзо явно стал объектом внимания!

Они вернулись в класс, где уже потихоньку начинала собираться послеобеденная публика. Хандзо прошёл на своё место у окна. В воздухе всё ещё витал сладковатый запах из столовой, смешанный с запахом мела и дерева. Он посмотрел на пустую парту Масуды, затем на корешок «Сингулярности» в своём рюкзаке.

«Всего лишь взгляд, — снова и снова твердил он себе. — Ничего особенного».

Но почему-то именно этот, случайный взгляд, заставил его сердце биться чаще, чем всё театральное появление «белоснежной парочки». И это осознание было одновременно пугающим и по-дурацки приятным.