Неровный ритм

Солнечный луч, упрямый и острый как лезвие, пробился сквозь щель в не до конца задёрнутых шторах и ткнулся Хандзо прямо в веко. Он моргнул, заворчал и потянулся за телефоном, чтобы заткнуть будильник, который должен был зазвенеть через... десять минут.

Он опередил его. Опять.

Хандзо замер, уставившись в потолок, и попытался диагностировать своё состояние. Голова не гудела от недосыпа, в груди не было привычного тяжёлого комка понедельничной тоски. Вместо этого тело было странно лёгким, а сознание — тревожно-ясным, будто его уже зарядили слабым электрическим током. Память услужливо подкинула первое, с чем это состояние ассоциировалось: тёплый свет из окна кофейни, скользящий по краю кружки, и голос, спросивший: «В следующий раз закажем что-нибудь менее сладкое?»

«В следующий раз». Эти слова стали его внутренним саундтреком на всю прошедшую неделю. Не навязчивой мелодией, а тем тихим фоном, под который всё остальное звучало иначе. Он перевернулся на бок, пытаясь поймать остатки сна, но было бесполезно. Мозг уже был включен на полную мощность, запуская беспорядочный кадровый ряд: улыбка, поворот головы, взгляд из-под ресниц в полумраке кафе. Он с силой потёр лицо, сгоняя образы, сбросил одеяло и поднялся.

Умывание было механическим ритуалом. Холодная вода обжигала кожу, возвращая к реальности зеркального отражения: обычное лицо, слегка растрёпанные волосы, никаких внешних признаков внутреннего смятения. Хорошо. Значит, можно притвориться нормальным.

На кухне он разогрел остатки вчерашнего риса, съел их, почти не чувствуя вкуса. Аппетит так и не вернулся в полной мере — желудок будто занимало что-то другое, не еда. Чувство, похожее на предвкушение перед выходом на сцену, на которой он никогда не хотел оказаться.

Дорога до привычного перекрёстка, где он обычно встречался со своей четвёркой, заняла меньше времени. Он шёл быстрее, чем обычно, и лишь у перекрёстка осознал это и намеренно сбавил шаг. Нельзя показывать волнение. Особенно им.

Хандзо подошёл к перекрёстку, и первое, что он услышал, был довольный голос Оцуки:

— Ну наконец-то! А мы уж думали, ты опять проспал, зачитавшись своими фэнтези до полуночи.

Четвёрка уже собралась. Оцука, широко улыбаясь, жевал булочку. Такеда, аккуратный и собранный, внимательно наблюдал за подошедшим другом. Фудзивара, низенький и невозмутимый, облокотился на ограду, уставившись в телефон. Казама, возвышаясь над всеми, молча кивнул ему в знак приветствия.

— Не проспал, — буркнул Хандзо, пытаясь занять своё обычное место в группе. Он чувствовал на себе оценивающие взгляды.

— Заметно, — сказал Фудзивара, не отрывая глаз от экрана. — Шаг бодрый, осанка... почти прямая. Не похоже на зомби, каким ты обычно тащишься в понедельник.

— Может, выспался, — пробормотал Хандзо, начиная движение в сторону школы. Группа тут же сомкнулась вокруг него.

— Выспался, — передразнил его Оцука, догнав и похаживая рядом. — Да у тебя глаза горят. Признавайся, что случилось?

— Ничего не случилось, — отрезал Хандзо, но его голос прозвучал чуть выше обычного.

Такеда посмотрел на Хандзо через очки с научным интересом.

— Физиологические признаки противоречат утверждению. Ускоренный темп ходьбы, повышенный тонус мышц плечевого пояса, минимальная, но заметная гипервентиляция. Это признаки возбуждения нервной системы. Не похоже на «ничего».

Хандзо посмотрел на него, как на инопланетянина.

— Ты что, учебник по биологии завтракал?

— Он всегда его завтракает, — невозмутимо заметил Фудзивара.

Оцука, не выдержав, толкнул Хандзо локтем в бок.

— Ладно, ладно, не томи. Осмелюсь поинтересоваться... хорошо погулял вчера?

Хандзо повернул взгляд на Оцуку и нахмурился.

— Вчера? Я никуда не гулял. Дома был.

— О-о-о, вот как! — Оцука притворно удивился, разводя руками. — А мне показалось. Ну, знаешь, вчера вечером. Когда я разговаривал с мамой по телефону. Видел одну очень интересную парочку у парка. Парень, ну, вроде как ты, такой скромный, слегка сутулый. А с ним девушка... ну, такая, вся из себя модель, тёмные волосы. Вроде как Мари Масуда зовут, если я не ошибаюсь.

В воздухе повисла гулкая тишина. Даже Фудзивара медленно оторвал взгляд от телефона. Такеда замер, его научный интерес сменился на чистый, человеческий шок. Казама лишь чуть прищурился, наблюдая за Хандзо.

У Хандзо внутри всё упало. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, обжигая кожу.

— Ты... Ты где это видел? — выдавил он, голос сорвался на хрип.

— Говорю же, у парка! — Оцука сиял, как ребёнок, нашедший клад. — Вы шли, о чём-то тихо болтали. И знаешь что? У тебя даже спина не горбилась. Я аж глазам не поверил. Подумал, может, у тебя двойник есть, который смелее?

— Оцука, твой язык... он у тебя без костей что ли? — прошипел Хандзо, оглядываясь по сторонам, как будто из-за кустов сейчас выскочат папарацци.

— Эй, спокойно, герой! — Оцука поднял руки. — Кому я скажу? Ну, кроме наших, тут стоящих. — Он обвёл рукой четвёрку. — Мы же семья. Семья должна знать о подвигах своих членов. Так что, выдыхай. Тайна в безопасности. Пока.

— Подвиг? — переспросил Такеда, наконец найдя дар речи. Его мозг, видимо, пытался сопоставить несовместимые данные: «Хандзо Куросава» и «свидание (?) с Мари Масудой». — Объясни. Логически. Как это произошло? Это было запланированное социальное взаимодействие или случайная встреча, переросшая в совместное времяпрепровождение?

— Да никак не произошло! — почти крикнул Хандзо. — Мы просто... поговорили после школы. У неё был... ну, день не очень. Я просто пошёл рядом. Всё.

— «Просто пошёл рядом», — повторил Фудзивара с мёртвой монотонностью, снова утыкаясь в телефон. — Ключевое слово — «пошёл». Вместо того чтобы сбежать в свою пещеру, ты пошёл. Рядом с топ-1 нашего класса по визуальной привлекательности. Это не «просто», Хандзо. Это стратегический манёвр. Уважаю.

— Никакого манёвра! — Хандзо был готов лезть на стену. — Она человек, в конце концов! Нормальный! А не инопланетянин с обложки!

Казама, молчавший всё это время, наконец заговорил. Его низкий, спокойный голос немного охладил накалившуюся атмосферу.

 — Значит, она оказалась обычной. И тебе с ней... комфортно?

Вопрос был задан без подкола, с искренним интересом. Хандзо задумался на секунду, отвлекаясь от паники.

— Не знаю насчёт комфортно, — честно сказал он, глядя под ноги. — Сначала вообще трясло. Но потом... да. Было нормально. Она не такая, как все думают.

— О-го-го, — протянул Оцука, уже без ехидцы, а с неподдельным восхищением. — «Не такая, как все думают». Ты уже изучаешь скрытые глубины. Ну что, братишки, наш мальчик взрослеет. Скоро будет учить нас, как разговаривать с девушками.

— Перестань, — простонал Хандзо, но уже без прежнего жара. Паника потихоньку отступала, уступая место странному облегчению. Сказано. Тайна раскрыта, но... вроде, ничего не рухнуло. Друзья не отвернулись. Они просто... допрашивают.

— Ладно, ладно, — Оцука смилостивился. — Допрос окончен. По крайней мере, пока. Но, Хандзо... — он положил руку ему на плечо, на этот раз по-дружески. — Это круто. Серьёзно. Если тебе с ней и правда нормально — это победа. Большая, чем любой босс в твоих играх.

— Ага, — хмыкнул Фудзивара. — Только вот уровень сложности «Общение с Мари Масудой» ещё никто не проходил. Держи нас в курсе. Для... статистики.

Такеда кивнул, всё ещё обрабатывая информацию.

— Да. Эмпирические данные такого рода представляют большой интерес.

Казама просто ещё раз кивнул, и в его взгляде читалось: «Держись».

Хандзо вздохнул, смирившись. Школа выплывала из-за поворота во всей своей бетонной неотвратимости. Теперь к обычной утренней тяжести на душе добавилась новая, острая заноза — как теперь смотреть на неё в классе, зная, что четверо парней в курсе его… чего? Его прогулки? Или же незаметное свидание? Он так и не смог определить, что это было. Но что бы это ни было, он шёл навстречу этому дню уже не один. И в этом, как ни странно, была своя, грубая и надёжная, мужская поддержка.

Они влились в поток таких же сонных, зевающих или слишком громко смеющихся учеников, прошли сквозь железные ворота. Хандзо непроизвольно поднял голову, и его взгляд, будто снайперский прицел, сам собой начал прочёсывать пространство: серый школьный двор, широкие ступени у главного входа, пестрые островки групп, болтающих перед уроками.

Искать её было самонадеянно. Иррационально. Но он искал. Пока их маленькая группа карабкалась по лестнице на свой этаж, в его груди отстукивал тот самый знакомый, неровный ритм — тот самый, что и разбудил его сегодня раньше будильника. Не просто тревога. Не просто предвкушение. Что-то вроде… боевой готовности. Смутной и неуклюжей, но — готовности.

Они добрались до своего этажа. В коридоре царило привычное утрешнее столпотворение: гул голосов, хлопанье дверьми, скрип подошв по линолеуму. Их класс был вот тут, справа.

И почти одновременно с ними, из противоположного конца коридора, показалась другая группа — яркое, щебечущее облако из школьных юбок и аккуратных причёсок. Подруги Масуды. И в центре — она сама.

Хандзо почувствовал, как его сердце сделало один тяжелый, гулкий удар, а потом застучало с удвоенной скоростью. Он инстинктивно потупил взгляд, но было уже поздно.

— О, привет, ребята! — раздался звонкий голос одной из девушек. Она махнула рукой в их сторону.

— Привет! — почти хором, с разной степенью энтузиазма, буркнули пацаны. Оцука выдал свою самую беззаботную улыбку, Такеда вежливо кивнул, Фудзивара лишь слегка приподнял подбородок, не отрываясь от телефона, а Казама, как башня, просто склонил голову.

Масуда шла, что-то тихо говоря подруге, и лишь на секунду подняла глаза. Её взгляд скользнул по группе и — задержался на Хандзо. Не дольше, чем на других, но достаточно. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке-признании, и она тоже кивнула.

Хандзо лишь судорожно кивнул в ответ, чувствуя, как по шее разливается предательское тепло. Оцука тут же толкнул его локтем в бок, прошептав сквозь зубы: «Дыши, чемпион, дыши». Фудзивара фыркнул.

Они зашли в класс. Воздух внутри был прохладным и пах мелом, старым деревом парт и сонной тишиной, которую ещё не успели разогнать голоса учеников. Пока до звонка оставались считанные минуты, в классе царило ленивое оживление.

— Ты смотрел новый эпизод «Рейда Титанов»? — спросил Оцука, развалившись на стуле. — Там в конце такой поворот, я обалдел!

Такеда, уже раскладывая тетради, согласно кивнул.

— Анимация в сцене сражения демонстрирует заметный рост бюджета студии. Физика движений…

— Да брось ты свою физику, — отмахнулся Фудзивара, листая что-то на телефоне. — Главное — эмоции. А они там на высоте.

Казама молча слушал, изредка вставляя низкое «ага» или «ну да». Хандзо, пользуясь моментом, тихо достал из сумки ранобэ с яркой фэнтезийной обложкой. Та самая «Сингулярность». Книга была его надёжным щитом — в неё можно было уйти с головой, спрятаться от взглядов и собственных мыслей.

Погружение было недолгим. Прямо перед звонком дверь класса снова распахнулась, и в кабинет впорхнула та самая группа девушек, щебеча и смеясь. Воздух в комнате словно изменился, наполнился лёгкими духами и энергией.

Масуда прошла на своё место, которое находилось по соседству с партой Хандзо. Усаживаясь, она обернулась, чтобы что-то сказать подруге, и её взгляд случайно упал на него, точнее, на книгу в его руках. Её брови чуть приподнялись.

— Ого, — её голос прозвучал тихо, но явственно донёсся до него сквозь общий гул. — До сих пор читаешь?

Хандзо вздрогнул и медленно поднял глаза. Она смотрела на него с лёгким, неподдельным интересом, без тени насмешки.

— А… да, — выдавил он, чувствуя, как привычное тепло разливается по щекам.

— До какого момента уже дошёл? — она повернулась на стуле чуть больше, положив подбородок на спинку.

— Ну… — он посмотрел на страницу. — Главные герои только что встретили первого серьёзного злодея на своём пути.

— И тебе интересно дальше читать?

Вопрос был настолько простым и искренним, что Хандзо на секунду забыл, где находится.

— Ну да, интересно, — он кивнул, уже менее скованно. — Интересно узнать, что произойдёт дальше. Как они выкрутятся. Планирую дочитать всё до конца, чтобы наконец узнать, каков финал у этой истории.

На лице Масуды расплылась медленная, заговорщицкая улыбка. Она наклонилась чуть ближе через проход, понизив голос до интимного, доверительного шёпота, который заставил всё его существо замереть.

— Тогда держись крепче. Я тебе обещаю: концовка просто сведёт тебя с ума!

— Серьёзно? — не удержался он, его собственные глаза расширились от любопытства.

— Абсолютно серьёзно! — она слегка хлопнула ладонью по спинке стула. — Я сама, когда дочитала, была в полнейшем шоке от того, что там происходило! Ничего подобного не ожидала.

Хандзо смотрел на её оживлённое лицо, на искренний восторг в глазах, и что-то щёлкнуло внутри. Страницы книги в его руках будто засветились изнутри новым смыслом.

— Не знаю, как ты это делаешь, — сказал он тихо, почти про себя, — но мне от твоих слов стало в сто раз интереснее.

Масуда рассмеялась — лёгким, серебристым смехом, который прозвучал для Хандзо громче школьного звонка. В этот момент он поймал движение сбоку. Оцука, Такеда и Фудзивара, притихшие, наблюдали за ними с абсолютно идентичными выражениями — хитрющими, довольными ухмылками. Оцука даже подмигнул ему преувеличенно бровью, а Фудзивара сделал вид, что смахивает невидимую слезу умиления.

«Вот же придурки», — промелькнула у Хандзо мысль, но внутри не было ни капли раздражения.

Резкий, пронзительный треск школьного звонка разорвал момент на части, поставив в нём точку. Масуда, точно по щелчку, развернулась к доске, её поза мгновенно сменилась на привычную, отстранённо-собранную позу образцовой ученицы. Но, прежде чем окончательно скрыться за этим фасадом, она — настолько быстро, что это можно было принять за случайность, — метнула через плечо последний взгляд. Не больше мига. Но этого хватило. Это был тот самый взгляд, быстрый, как вспышка, и тёплый, как прикосновение.

Голос учителя заполнял класс, друзья потихоньку начинали хихикать, Хандзо сидел, затаив дыхание, сжимая в руках ранобэ. Концовка книги могла и подождать. Прямо сейчас, в этом классе, начиналась новая глава. И предвкушение от неё било по нервам сильнее любого литературного сюжета.