Доставка панцирного краба и начертание имени

— Господин Йонас Гудвин, состоящий на службе у дома Скарфалотто, изволил прибыть и желает передать вам часть панцирного краба, господин Берниджи. Если возможно, он просил бы вас подойти к повозке, чтобы выбрать части…

Слуга, не скрывавший замешательства, доложил это, и Берниджи нахмурил свои седые брови.

Действительно, панцирный краб был его любимым лакомством. И некоторые об этом знали.
Сегодня под этим предлогом он наблюдал за экспедицией отряда по уничтожению монстров, беседовал с Граатом и вернулся домой довольный.
Но если от Граата — куда ни шло, то доставка из дома Скарфалотто вызывало недоумение.

Дома Скарфалотто и этот дом Драцци принадлежали к разным фракциям.
Член графского дома из враждебной фракции является без предупреждения и вызывает бывшего главу маркизского дома к повозке, да еще и ночью.
Будь он действующим главой, пришлось бы подумать о возможной опасности, но сейчас он был в отставке. Даже если бы случилось непоправимое, дому это бы не повредило.

Дойдя до этой мысли, он вспомнил.
Слышал, что некий Йонас возглавляет отдел разработки вооружений дома Скарфалотто.
Тогда, возможно, это связано с сегодняшним «Магическим луком стремительного ветра». Может, просьба о рекомендательном письме или содействии в выделении бюджета? — А панцирного краба, не исключено, подсунул все тот же Граат.

Берниджи в сопровождении рыцарей охраны вышел из поместья.

Перед конюшней для гостей стояла повозка с небольшим гербом дома Скарфалотто.
Это была не транспортная повозка аристократов, а грузовая. Похоже, они и вправду привезли панцирного краба.
После краткого представления Йонас продолжил словами извинений.

— Прошу прощения за поздний визит, господин Драцци.
— Неважно. Говорите, панцирный краб?
— Да, нам досталось много, и я подумал, не хотите ли взять часть. Я привез с собой нашего рыцаря Марчеллу, чтобы перенести краба. Не могли бы вы взглянуть, подходят ли вам эти части? В повозке, правда, несколько тесновато…

Йонас намекнул на необходимость уединиться, и Берниджи прищурился.
Пережевывая услышанное имя, он сжал трость.

— Стойте снаружи у повозки.
— Господин Берниджи?!
— Если тесно, ничего не поделаешь. Раз уж представился случай, хочу хорошенько рассмотреть.
— … Как прикажете.

Получив неохотное согласие от обеспокоенных рыцарей, он по знаку Йонаса вошел в повозку.

Внутри ему поклонился крепко сложенный мужчина с песочными волосами.
Тот самый, что сегодня во время экспедиции стоял рядом с главой Торгового дома Росетти.
При свете магической лампы его облик был виден вблизи.
С трудом сдержав порыв пристально вглядеться в его лицо, Берниджи обратился к большому ведру.

— Марчелла, ткань.
— Да.

Появилась нога панцирного краба, покрытая льдом. Довольно крупная.

— Это вторая пара ног панцирного краба. А это третья пара ног мутировавшего синего краба. Выбирайте не спеша. Также я привез полдюжины вин, хорошо сочетающихся с крабом. Если хотите, попробуйте.

На маленьком столике в повозке стояли бутылки красного вина и даже бокалы.
Словно это была главная цель визита.

— Что касается дегустации на яд, я сегодня уже перебрал… Марчелла.
— А, да!

Марчелла вытащил пробку и налил в бокал примерно на два глотка.
Видимо, разбирался. Проверив аромат и вкус, он с сияющими глазами осушил бокал.

— Пьешь с большим удовольствием, я смотрю.
— Да, прекрасное вино, на мой взгляд.
— Раз уж начал, выпей еще. В последнее время мне одному не осилить и бутылки.

Говоря это, он взял бутылку и долил в бокал Марчеллы.

— … Б-благодарю вас.

Смущенный Марчелла посмотрел на Йонаса.
Видимо, не знал, можно ли пить.

— Марчелла, прими это. И затем предложи ответный тост господину Драцци.

Перед ним Марчелла налил вина.
И вот тогда он наконец хорошенько разглядел его лицо.

Прямой взгляд карих глаз. Черты лица с немного выступающими скулами. Слегка жесткие на вид волосы. Пальцы, еще молодые, но с несколько выделяющимися суставами. Крепкое, костистое телосложение.

И сейчас тоже.
То, как он слегка опускал глаза, когда пил, то, как его глаза слегка расширялись, когда он понимал, что вино хорошее — все эти мелочи.

Нет, даже не ища схожих черт, он был так… похож на его сына, Бернарди.

Берниджи изо всех сил подавил подступавшие чувства и сохранил невозмутимое выражение лица.

— Раз уж представился случай, произнесем тост. Итак, за что же нам выпить?..

Перед неясными намерениями дома Скарфалотто он не мог провозгласить тост за встречу с внуком.
И все же, он искренне хотел возблагодарить эту встречу.

— Как насчет того, чтобы выпить за «ваши семьи»?
— … Ах.

От слов Йонаса неподвижное лицо Марчеллы дрогнуло.
Его смешанное выражение потрясения и замешательства заставило Берниджи понять.
Марчелла, до самого последнего момента, видимо, не знал о связи между ними.

— За здоровье и удачу наших семей.
— … За здоровье и удачу ваших семей, ваше здоровье.

Марчелла, движения которого стали угловатыми, кое-как ответил.
В его облике проступил образ его сына, напряженного в день, когда он впервые надел рыцарскую форму.

— Твоя семья… все благополучны?
— … Да.
— В следующем году у Марчеллы родится ребенок.
— О-о… Это прекрасно. Имена уже выбрали?

Как он ни старался скрыть, его голос звучал искаженно в его собственных ушах.
Карие глаза опустились лишь на мгновение, затем прямо встретились с его взглядом.

— Поскольку ожидаются близнецы, еще думаем. Если мальчик, то Бернольт или Дино. Если девочка, то Бертина или Диана.
— … Вот как что-то.

В глубине горла сдавленное рыдание отозвалось в груди.
У сына, потерявшего даже тело, остался продолжатель его жизни.
И правнук получит имя, унаследовав звучание «Бернарди» —!

— Хорошие… имена… Молюсь о здоровье твоей супруги.

Дрожь в голосе удалось подавить, но пальцы все еще тряслись. Чтобы скрыть это, он крепко-накрепко сцепил руки.

Мужчина, до сих пор остававшийся в тени, обратил к нему искусственную улыбку.

— Господин Драцци, я понимаю, что это чрезмерная просьба к простому рыцарю без титула, но в силу схожести имен, не могли бы вы оказать честь и совершить «начертание имени» для ребенка при его рождении? Из тех, к кому я могу обратиться, вы самый старший и крепкий здоровьем.
— Прошу прощения за невежество, но что такое «начертание имени»?

— Когда рождается младенец, старший член рода пишет его имя на чистом листе и прикасается им к руке ребенка. Нечто вроде заклинания удачи, пожелания прожить дольше, чем этот человек… И вдруг просить об этом меня, с моим ужасным почерком.
— Нет! Такой человек, как я, не может утруждать вас…

Берниджи обратился к мужчине, собиравшемуся отказаться твердым голосом.

— «Марчелла», можно я так буду тебя называть?
— … Да.
— И меня зови «Берниджи». Такова наша связь. Пусть у меня и ужасный почерк, но годы за плечами, и телом я еще крепок. Ради здоровья ребенка, я приложу все силы.
— … Благодарю вас.
— Ах, да. Моя жена одного возраста со мной, не против, если мы напишем вместе?
— … Да. Я бесконечно благодарен и выражаю свою признательность.

Марчелла низко склонил голову.
Он приписал жене один год, но она, наверное, не разозлится.

— Благодарю вас за согласие на столь чрезмерную просьбу. Этот человек лишь недавно начал изучать магию и испытывает трудности, так что это станет для него хорошим стимулом. Когда земная магия достигает пятнадцати, найти учителя становится сложно…
— Земная магия, пятнадцать?
— Да, позавчера она возросла с четырнадцати до пятнадцати.

Йонас объяснял ему о Марчелле, как будто это касалось его самого.

— С такой магической силой, как насчет усыновления в аристократическую семью? Уверен, вас с семьей примут с радостью.

Он задал вопрос, глядя не на Йонаса, а на Марчеллу.

— Нет, я… нет, я желаю остаться простолюдином вместе с семьей всю жизнь.

В тот день, когда они поссорились с сыном, ему казалось, он видел те же карие глаза.
И даже непоколебимый голос был так похож.

Одновременно с грустью он ощутил радость, глядя на внука, который без страха возражал ему.

— … Понимаю. Значит, у тебя хорошая семья.

Хорошо вырос, и его хорошо воспитали.
То, что он смог встретиться с ним живым, то, что он благополучен, то, что они разделили вино вместе —
Видимо, сейчас следует довольствоваться этим, — подумал он, но сцепленные руки не разжимались.

После этого Йонас велел Марчелле выйти из повозки, чтобы перенести одного из панцирных крабов.
Видимо, для дальнейшего общения с внуком придется вести переговоры с мужчиной перед ним.

— Марчелла — простолюдин, до сих пор не изучавший ни рыцарские науки, ни магию, но я хочу сделать его полноценным рыцарем…
— Уже можно «Берниджи», «Йонас».
— Благодарю вас, господин Берниджи. Великая честь.

Мужчина, до этого говоривший с аристократической витиеватостью, улыбнулся, лишь приподняв уголки губ.
В этой улыбке не было тепла, словно змея лишь имитировала человеческую.

Вот уж не думал, что в мои годы какой-то юнец сможет так мною вертеть.
Но что ж, неплохо.

— Вот теперь, до «начертания имени» в следующем году, я не могу умереть, даже если захочу.

Вопреки своим словам, он не мог сдержать улыбку.

— Кстати о покойных… Женщину по имени «Марчелла», которую вы искали, больше нет в этом мире. Ради имени нашего рыцаря, я прошу вас прекратить дальнейшие поиски.

Низкий голос погасил улыбку.
На рукаве Йонаса загорелся красным светом магический прибор защиты от подслушивания.

Женщина из квартала цветов по имени «Марчелла».
Сын, желавший сделать ее своей женой, даже если придется отказаться от аристократического статуса, положения рыцаря, денег — от всего.

Он возражал, кричал, чтобы тот одумался, в тот день они поссорились — а на следующий день у границы появилась гидра.
Урон, нанесенный рыцарскому ордену, был огромен, на время даже возросла напряженность с соседним королевством.
У Берниджи не было времени осознать смерть сына, он метался, занимаясь ситуацией.

Только через месяц после случившегося он смог подумать о том, чтобы сообщить о смерти сына «Марчелле», ради которой Бернарди так переживал, и дать ей немного денег.

Но в квартале цветов ее не оказалось.
Информация была противоречивой: то ли она уехала, то ли ушла к другому, то ли отправилась в другую страну по работе.
В итоге, никаких зацепок о ее местонахождении не нашлось, и через несколько месяцев он прекратил поиски.

С тех пор прошло более двадцати лет. Они с женой прожили достаточно долгую жизнь. Дети и внуки не вызывают беспокойства.
В начале этой осени его здоровье ухудшилось, и он решил, что пора наводить порядок в делах. Разбирая ящики в кабинете, он наткнулся на пергамент.
Тот самый отчет о поисках «Марчеллы».

Зная, что это недостойно, он снова нанял людей, чтобы те проверили.
Но информации не было вообще, и даже те, с кем он говорил раньше, все напрочь все забыли.
Словно такой женщины никогда и не существовало.

Эта неестественность не давала ему покоя, и он обратился в Службу разведки с официальным запросом на поиск «Марчеллы».
Сразу после этого пришло приглашение на сегодняшнюю экспедицию.

— … Понял. Я отзываю свой запрос.

Полностью осознав смысл этой неестественности, Берниджи мрачно кивнул.

Он не мог не сожалеть, что если бы обратился в Разведку раньше, то, возможно, нашел бы Марчеллу до того, как его забрали в дом Скарфалотто.

И еще, в нынешней Разведке мужчина по имени Гвидо имеет больше влияния, чем он.
И от этого тоже чувствовалось поражение.

— Марчелла только недавно начал изучать магию, он новичок. Если у вас будет возможность посетить наше поместье, я был бы рад любым вашим советам.
— Хорошо. Я навещу вас при случае.

Он очень хотел найти любой предлог, чтобы пойти в дом Скарфалотто.
В конце концов, иметь потенциал в четырнадцать-пятнадцать единиц и не получать магического образования — это просто расточительство.
Возмутительно до того, что аж злит.

Если бы он узнал о нем еще в детстве, он бы сам лично обучил его контролю над магией и продвинутой земной магии, нет, обращению с желаемым оружием и рыцарским сражениям —

— Кстати, раз уж речь зашла. Магическая сила ребенка Марчеллы, как ожидается, превысит одиннадцать единиц земной магии при рождении, и найти учителя по контролю над магией с самого начала будет очень и очень сложно…

Прежде чем он успел что-то сказать о наигранности тона мужчины, его дыхание перехватило от услышанного.

— Земная магия превысит одиннадцать? Жена Марчеллы — простолюдинка, верно? Нет ли проблем со здоровьем?
— Есть специальные магические устройства, и с матерью и ребенком все в порядке. Однако, после рождения он, вероятно, станет заметным талантом. Марчелла говорит, что ни за что не отдаст его на усыновление, и наш дом предоставляет ему покровительство, но эти «поиски»… возможно, вызвали некоторый шум.

Информация, которую дом Скарфалотто стер, чтобы Марчелла мог остаться простолюдином.
И теперь, из-за того, что ты ворошил это в Разведке, она могла просочиться. Так что помоги защитить моего внука и правнука — хоть слова и были облечены в вежливые формы, суть была близка к приказу.
И он, вероятно, рассчитывал, что Берниджи не откажет.

И он не верил, что дом Скарфалотто покровительствует Марчелле и устраивает их встречу лишь из доброты душевной.

— Что вы от меня хотите?

Берниджи задал прямой вопрос.

— Как бывшего заместителя командира отряда по уничтожению монстров, я прошу вас, господин Берниджи, стать членом отдела разработки вооружений дома Скарфалотто. Разработка ведется в загородной резиденции, так что если вы посетите нас, мы сможем организовать встречу с Торговым домом Росетти.
— Хорошо. Оружие, используемое отрядом, — дело важное. Я сделаю все возможное, чтобы помочь.

Тогда он сможет помочь, даже будучи из другой фракции. И появится причина посещать дом Скарфалотто.
Какая искусно подготовленная причина и позиция.

— … И все же, какая жалость — такой талант.

Внук, одаренность которого так похожа на сына.
И правнук, скрывающий в себе переполняющий его талант.

Если бы только можно было дать ему фамилию «Драцци» и защищать его здесь, в пределах досягаемости.
Времени у него осталось не так много. А научить он хотел столькому.
Поэтому его охватило желание попросить большего.

— Нет ли возможности передать этого рыцаря и его семью моему дому? Я предложу достойное вознаграждение.
— Не могу уступить. Более того, он сам этого не желает.

На мгновение он почувствовал раздражение от мужчины, ответившего без колебаний.
Страх, что он может потерять и внука, как потерял сына, заставил его неосторожно высказаться.

— А что, если я скажу, что заберу его силой?
— Я буду сопротивляться. Марчелла — рыцарь нашего дома.

От ледяных голосов обоих возникла иллюзия, будто воздух вокруг замерз и треснул.
В тот же миг Берниджи коснулся рукояти кинжала у левого бока.
Правая радужная оболочка мужчины, тремя пальцами прижавшего его тыльную сторону ладони, удлинилась, став красно-черной.

— … Прошу прощения.

Йонас с магией — что ж, видимо, в этой схватке давлений он инстинктивно воспринял его как монстра. Тело среагировало бессознательно.

— Нет, это я показал вам нечто неприглядное.

Зрачок плавно вернулся к своей круглой форме. Казалось, на него не было ни гнева, ни удивления, несмотря на то, что на него чуть не напали.
Но у Берниджи росло чувство вины вместе с поражением.

— Йонас, в качестве извинений, нет ли чего-то, чего ты хочешь?
— Тогда я посоветуюсь с господином Гвидо…
— Я спрашиваю, чего хочешь ты, Йонас Гудвин.

Услышав полное имя, ржавый взгляд сместился вниз по диагонали.

Спустя всего пять секунд.
При виде тонких губ, сложившихся в аккуратную U, у него возникло дурное предчувствие.

— Если возможно, не могли бы вы первым обратиться к господину Гвидо в королевском замке в день, когда он станет маркизом? Поскольку мы будем вам обязаны, в будущем мы будем рады, если вы будете называть его просто «Гвидо».

Новички, повышающие свой статус, должны первыми приветствовать старые дома того же титула. А он предлагает ему сделать первый шаг.
Более того, дать понять окружающим, что они настолько близки, что он может обращаться к нему по имени «Гвидо».
Даже будучи в отставке, для человека из другой фракции это могло обойтись дороговато.

Но этот человек, нет, стоящий за ним Гвидо, несомненно, даст ему нечто большее.

— Хорошо, Йонас. Я скажу первым. И должным образом поздравлю Гвидо с вступлением в должность маркиза.
— Благодарю вас, господин Берниджи.

В ржавых глазах вспыхнула неожиданная радость.
Показалось, будто он впервые увидел, как этот мужчина улыбается от всего сердца.

После этого, пообещав посетить загородную резиденцию, он вышел из повозки.
Марчелла, ждавший снаружи, низко поклонился, и он в ответ лишь глубоко кивнул.

Идя под ночным небом к своему поместью, он невольно вздохнул.
Если бы можно было, он бы забрал Марчеллу с собой и представил его жене и сыну.
Он все еще хотел вызвать его с семьей к себе.
Он только что думал, что счастлив уже от одного того, что внук жив, и вот — снова это.

Еще несколько дней назад он думал, что пора подводить итоги жизни.
А теперь это желание превратилось в цепляющуюся надежду прожить хотя бы на день дольше.
Он мог лишь смеяться над собственной переменчивостью и жадностью.

Но что Марчелла, что способный подчиненный, что дело с Разведкой, что экспедиция, что связь с Торговым домом Росетти — мужчина по имени Гвидо Скарфалотто явно не умещался в рамки графа.
Разве он уже не сравнялся с домами маркизов?

Может, стоит подбодрить сына, чтобы он беспокоился о том, что его обойдут?
Нет, возможно, установление связей поверх фракций будет более выгодно для дома Драцци.

Сегодня вечером у него с женой будет о чем поговорить — Берниджи, торопясь, ускорил шаг и пошатнулся из-за сместившегося протеза.
Рыцари охраны бросились его поддерживать, но он восстановил равновесие с помощью трости и усилия воли.

Чтобы отправиться в загородную резиденцию дома Скарфалотто, ему, пожалуй, следует немного подтянуться.
Что взять в качестве подарка, как одеться, вопрос об оружии для отряда по уничтожению монстров, объяснения для своей фракции. И, хотя он не знает, на что будет способен, ему нужно составить план обучения для внука и правнука — дел невпроворот.

Но беспокойство вызывало не только это.

Он не мог позволить своему правнуку с таким блестящим будущим держать в руках «начертание имени», сделанное его неумелой рукой.
Поскольку ожидались близнецы, он хотел избежать ситуации, когда одно из имен написано намного хуже другого.
Но и просить жену написать оба тоже не хотелось.
Он отчаянно хотел сам написать и вручить хотя бы одно.

С мечом или луком он как-то справлялся, а вот с пером — безнадежен.

— Нужно практиковаться в каллиграфии…!

С завтрашнего дня его кабинет станет полем битвы.