Глава 12.0
Чан Сам Тэ, который потерял родителей в раннем детстве и стал сиротой, имел младшую сестру, которая была на два года младше него. Хотя его семья была бедной, он не всегда мог вовремя поесть, и ему даже приходилось носить лохмотья вместо одежды, это всё равно было хорошее время. Он вложил все силы в воспитание сестры и думал, что проживет так жизнь, выдаст ее удачно замуж, а потом начнет жить для себя.
Но беда пришла через несколько лет. Чан Сам Тэ с детства был склонен к воровству и не чувствовал вины за то, что крал у других. Всё потому, что он хотел давать своей сестре только лучшее. И вот однажды он украл комплект одежды. Купцы, приехавшие в их район спустя долгое время, привезли много ценных вещей. Поскольку товаров было так много, что никто бы и не заметил пропажи одной вещи, он действовал без колебаний и совершил кражу.
Он не мог позволить сестре надеть украденное сразу. Если бы кто-то из купцов увидел это, их бы тут же поймали. Он спрятал одежду и строго-настрого запретил ей выходить в ней на улицу. Однако судьбе было угодно, чтобы сестра нашла наряд и всё-таки надела его. Даже когда наступила поздняя ночь, сестра не вернулась, и он отправился на поиски. Он обыскал весь район, выкрикивая ее имя, но ответа не было.
В конце концов он нашел ее. В узком переулке, где, казалось, никто не бывал, лежала его сестра. Одежда была сорвана, а всё тело покрывали синяки. Казалось, ее бил не один человек, а несколько взрослых мужчин методично избивали ее ногами. Кровь, вытекшая из рта и носа, уже запеклась.
С тех пор он не любил детей. Потому что они не слушают. Но он не хотел, чтобы еще один ребенок умер из-за него. Поэтому он закрыл Хва Со Ми своим телом еще надежнее и принимал удары мужчин на себя.
— Ха-а... Посмотрите-ка на этого упрямца!
— Видимо, девчонка для него очень важна. Вытащите ее. Я буду срезать с него плоть кусок за куском прямо у нее на глазах.
— Ублюдки! Что вы собираетесь делать с ребенком... кха!
Он кричал и неистовствовал, пытаясь отбиться от рук мужчин, которые старались силой отобрать Хва Со Ми. Но очередной удар ногой прилетел ему прямо в лицо.
Бах!
В этот момент боль стала такой невыносимой, что тело само подалось назад.
— Дядя Чан! — раздался крик Хва Со Ми.
Он посмотрел на ребенка затуманенным взглядом. Казалось, она отчаянно сопротивлялась в руках мужчины и, судя по его вскрику, впилась зубами в его предплечье.
— А-а-ах! — Мужчина яростно закричал и наотмашь ударил Хва Со Ми по щеке.
Тело Хва Со Ми отлетело и рухнуло на землю, как тряпичная кукла. Но вместо того чтобы заплакать, она гордо поднялась. Казалось, она терпела боль изо всех сил. Девочка заступила Чан Сам Тэ путь и раскинула руки в стороны. Ее красная, опухшая щека выглядела жалко. Несмотря на то что всё ее тело дрожало, она не отступала. Даже видя, как мужчина приближается с ножом в руке.
— Бе... беги!
— Нет!
— Убегай, глупая девчонка!
— Нет!
— Пожалуйста, уходи! Если останешься, ты тоже умрешь!
Но Хва Со Ми не слушала. Хотя дрожь не унималась, она продолжала стоять на месте. Затем она повернула голову и слабо улыбнулась Чан Сам Тэ.
— Если вы умрете, кто будет нам готовить? И... это ведь из-за Со Ми всё так вышло!
— ...Твою ж...
Это было нелепо, но сейчас было не время лежать. Мужчина, приблизившийся к ним, внезапно замахнулся ножом на Хва Со Ми.
Вжик!
— А-а-ах!
Грохот! Чан Сам Тэ бросился вперед и повалил Хва Со Ми на землю, закрывая собой. В это мгновение лезвие полоснуло его по плечу.
— Ха-ха, гляньте на них! Вы что, издеваетесь? — люди вокруг начали хихикать и насмехаться.
Вор и глупая девчонка, не понимающая ситуации. С точки зрения этих бандитов, это был просто забавный спектакль. Чан Сам Тэ же, напротив, понял, что они действительно намерены убить Со Ми. Было ясно: если бы он не бросился наперерез, сейчас бы уже забил фонтан крови. От одной этой мысли он скрежетал зубами. Как бы там ни было, они пытались убить маленького ребенка.
— Не нужно убивать ребенка!
— Все, кто связан с тобой, умрут, так какая разница, если сдохнет и девчонка?
— Сумасшедшие ублюдки...
Пока Чан Сам Тэ скрежетал зубами, глядя на них, мужчина занес меч. Казалось, он планировал пронзить их обоих одним ударом. На его губах играла лишь жестокая усмешка.
Но вдруг...
— Угх?!
Что-то было не так. Рука не двигалась, словно превратившись в камень. Внезапно всё его тело начало биться в конвульсиях. Холодный пот потек ручьями. Он с трудом попытался повернуть глаза, которые его не слушались. То же самое происходило и со всеми остальными.
Словно время застыло — они стояли как вкопанные с бледными лицами, не в силах даже открыть рот.
Хи-и-и-инг!
Подул прохладный ветер. Он остудил разгоряченные тела, казалось, даже текущая кровь вот-вот замерзнет. Воздух, входивший в легкие, тоже изменился. При каждом вдохе казалось, что внутрь втыкают ножи.
«Что это, черт возьми, такое?!»
Пока они дрожали от ужаса, послышались шаги.
Взоры людей застыли на одной точке. Головы, которые мгновение назад были неподвижны, словно парализованные, медленно повернулись. Как только одеревеневшие шеи поддались, в глазах людей застыл ужас.
Они увидели мужчину. Он приближался без тени эмоций на лице, а его алые глаза горели так, словно были наполнены призрачным пламенем. Вокруг него клубилась неопознаваемая энергия. Казалось, сам Асура спустился в мир смертных.
Тело не переставало дрожать. Даже крик ужаса не мог вырваться наружу.
— Ну и бардак, — пробормотал мужчина, остановившись перед Чан Сам Тэ и Хва Со Ми.
Чан Сам Тэ мгновенно понял, кто именно давит на них весом, сравнимым с горой Тайшань.
Тан У Хён. Перед ними определенно был Тан У Хён.
— Господин... Тан... — С трудом выдавил он из себя слова.
Он знал, что Тан У Хён силен, но никогда не думал, что тот обладает такой аурой. Он был совершенно иного уровня, чем все мастера боевых искусств, которых Чан Сам Тэ видел до сих пор. Был ли он вообще человеком?
— Если не можешь встать, то подыхай вместе с ними, Чан Сам Тэ.
Чан Сам Тэ понял, что означают эти слова. Тан У Хён велел ему забирать Хва Со Ми и убираться отсюда. Если он не сможет этого сделать, его просто прикопают вместе с врагами за бесполезностью. Чан Сам Тэ пришлось заставить себя подняться. Боль и страх больше не имели значения. Нужно было вставать и быстро. Нужно было бежать. Любой ценой унести Со Ми с собой.
Он заставил себя подняться, подхватил потерявшую сознание Хва Со Ми и взвалил ее на спину. Двигать ногами сейчас было невероятно трудно, но он стиснул зубы и терпел. Он низко поклонился.
— Иди.
Услышав леденящий голос Тан У Хёна, он окончательно пришел в себя и бросился прочь. Никто не преграждал ему путь. Враги всё еще сжимали мечи, но воля к бою была сломлена — они просто стояли и смотрели на Тан У Хён своими остекленевшими глазами.
Оставив эту сцену позади, Чан Сам Тэ скрылся. Вслед ему раздался голос Тан У Хёна:
— Вы не умрете легкой смертью.
Чан Сам Тэ бежал, глотая слезы. Он и не подозревал, что может быть таким слабым. Хвастался своей техникой легкой поступи? Из-за того, что он умел только воровать и удирать, он не смог защитить даже маленькую девочку.
Даже во время бега он продолжал прокручивать это в голове. Ребенок, которому от силы семь лет. То, как она не отступила, чтобы защитить его. Хотя ее характер сильно отличался от характера его погибшей сестры, он чувствовал к ней вину и привязанность.
— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — рыдал Чан Сам Тэ.
Слезы, которые, как он думал, давно высохли, лились ручьем. Он не мог перестать плакать при мысли о том, что из-за него мог погибнуть еще один ребенок. Что толку от его умения воровать, если он не может защитить того, кто рядом? Чем он лучше этого ребенка? Он боролся со своей слабостью и проливал слезы.
Возможно, именно поэтому этот миг был так ценен. Прежде чем он осознал это, Чан Сам Тэ добрался до поместья. Открыв парадную дверь и войдя внутрь, он увидел пустое пространство. Огромная усадьба, в которой жили всего три человека, казалась слишком тихой. Как только он переступил порог, он почувствовал, как тепло окутывает его тело. Он вздохнул с облегчением.
Зайдя в комнату, он первым делом уложил Со Ми на кровать. Он коснулся ее красной опухшей щеки и нахмурился.
— Ну и глупая... зачем было лезть, нужно было просто бежать...
В этот момент ресницы Хва Со Ми дрогнули. Она медленно открыла глаза и посмотрела прямо на Чан Сам Тэ. Оглядевшись, она улыбнулась.
— Мы дома?
— Да, дома, ты, дурочка.
— Хи-хи, вы в порядке?
— Да ты о себе больше беспокойся.
— Со Ми в порядке. Я ведь не умерла. Я точно знала, что вы меня защитите.
Откуда такая уверенность? Ребенок, похоже, не понимал, что мысль о защите со стороны человека, умеющего только убегать, абсурдна. Если бы не Тан У Хён, она бы точно погибла. Но, зная это или нет, она улыбалась совершенно искренне. Чан Сам Тэ невольно сглотнул.
— Больше никогда так не делай. Твоя жизнь важнее всего на свете.
— Нет, мы ведь семья. Поэтому Со Ми и впредь будет поступать так же. Я не хочу, чтобы такое повторилось.
В глазах Хва Со Ми стояли слезы. Лица погибших родителей стояли у нее перед глазами. Сцены того, как родители закрывали ее собой от копий и мечей людей в доспехах, навсегда врезались в ее память. Крики односельчан и пятна крови... Даже если она пыталась забыть, этот кошмар преследовал ее. Вот почему она не могла просто смотреть, как кто-то умирает. Возможно, именно поэтому она так отчаянно защищала Чан Сам Тэ.
Чан Сам Тэ вздохнул и погладил ее по голове. Хва Со Ми снова улыбнулась, наслаждаясь этим жестом. Она действительно была странным ребенком. Но он чувствовал ее искреннее, теплое сердце. У Чан Сам Тэ наконец появилась причина остаться в этом поместье.
— Да, я обязательно тебя защищу.