Глава 40.0

Намгун Со Хе стояла перед Хозяином Мурима, Королем Мечей. Она низко опустила голову, и Намгун Чхон, восседавший на троне, кивком принял её приветствие.

На его лице появилась мягкая улыбка — он был рад видеть внучку после долгой разлуки.

— Ну, как всё прошло? Почему ты вернулась одна?

В его вопросе сквозило абсолютное доверие.

Он верил, что она никогда не потерпит неудачу. Однако Намгун Со Хе молча повернула голову и посмотрела на окружающих их людей.

Намгун Чхон всё понял и махнул рукой.

— Оставьте нас.

— Слушаемся.

Советник Чжегаль Ун и остальные почтительно поклонились и отступили.

Никто из присутствующих не стал бы распускать слухи, но, с другой стороны, лишние уши здесь были ни к чему, поэтому они покинули зал.

— Что случилось? Неужели ты так и не нашла того, кто расправился с Хыкдохо?

— ...Я нашла его.

Голос Намгун Со Хе звучал несколько подавленно.

Намгун Чхон заметил это и подавил вздох. Он наблюдал за своей внучкой с самого её рождения, но впервые видел её в таком состоянии.

— И он сказал, что не придет в Муримский Союз? Смогла ли ты узнать, кто он такой?

— Он сказал, что в мире боевых искусств бывают моменты, когда нужно притвориться слепым и глухим.

Это означало, что он не желает раскрывать свою личность. Отказаться от приглашения присоединиться к Муримскому Союзу, который считается главным столпом праведных фракций?

Намгун Чхону стало любопытно, что же это за человек.

Выходец с Демонического Острова? Или кто-то, кто служил там апостолом?

Если нет, то собирается ли он и дальше притворяться скрытым экспертом, погребенным в глуши?

В любом случае, Намгун Чхону это не понравилось. Даже несмотря на то, что Хозяин Мурима лично пригласил его, он проигнорировал предложение и не явился.

Но, глядя на Намгун Со Хе, казалось, что на то была и другая причина.

— Он силен?

При этом единственном вопросе Намгун Со Хе сжала кулаки. Даже сейчас, вспоминая об этом, она чувствовала такой страх, что по коже бежали мурашки.

Она задавалась вопросом, человек ли он вообще, и её разум отказывался признавать, что увиденное было реальностью.

Настолько пугающим и сильным он был.

— ...Да.

— Хе-хе, и насколько же он силен, раз ты так ошеломлена?

Намгун Чхон не мог этого понять.

— Я не могу точно оценить его уровень... Но он играючи обращался с силой, словно с ребенком.

— Ма Док Чжин?

Что это значит? То, что Ма Док Чжин оказался в Акъяне, само по себе было удивительно, но обращаться с ним как с ребенком означало, что этот человек уже достиг абсолютной вершины.

В глазах Намгун Чхона вспыхнул неподдельный интерес.

В этот момент Намгун Со Хе снова открыла рот:

— А еще он сказал... что меч нашей семьи наполнен спесью.

Руки Намгун Чхона дрогнули.

Услышав, что кто-то отвергает искусство меча семьи Намгун, он на мгновение разозлился, но подавил это чувство с крайним терпением.

Сколько сил он вложил в воспитание этого ребенка, сколько труда, а этот человек смеет говорить подобные вещи?

Несмотря на чувство беспомощности и замешательства, он тихо рассмеялся и покачал головой.

«Значит, ты увидел то, чего не смог разглядеть даже я?»

Он обнаружил нечто, чего не смог заметить даже Хозяин Мурима? Конечно, возможно, он просто молол чепуху, но, судя по выражению лица Намгун Со Хе, в его словах крылся определенный смысл.

«Хе-хе-хе, а это и впрямь забавно».

Намгун Чхон погладил бороду и кивнул.

— Хорошая работа. Сначала иди отдохни. А остальную часть истории выслушаем потом, шаг за шагом.

— Да...

Намгун Со Хе поклонилась и покинула павильон Чхонунгак с поникшими плечами. Взгляд Короля Мечей спокойно следил за её удаляющейся спиной.

---

— У тебя руки совсем не из того места растут!

В поместье сегодня снова было шумно.

Звуки ударов валька для стирки смешивались с недовольным ворчанием Чан Сам Тэ.

Чан Сам Тэ, стоявший прямо над душой Квон Му Джина и придиравшийся к нему, словно начальник, казалось, ничуть не чувствовал себя виноватым.

— Нет, если ты будешь стирать так, грязь не отстирается, а одежда превратится в лохмотья!

Квон Му Джин заскрежетал зубами.

Прошел уже месяц и пятнадцать дней. Он начал выполнять работу по дому в поместье с этим чертовым слугой под боком. И хотя его тело еще не до конца исцелилось, у него была причина трудиться подобным образом.

— Я не хочу видеть, как они тут бездельничают и объедаются.

С самого рождения и до сих пор он никогда не думал, что изучение боевых искусств — это просто забава. Разве это не истинная работа для людей Мурима?

Но Тан У Хён, казалось, так не считал.

Благодаря этому он смог заняться стиркой и уборкой, которые даже не входили в его обязанности, и даже помогал Чан Сам Тэ готовить. С точки зрения Квон Му Джина, он чувствовал себя жалким, занимаясь подобным.

Более того, именно этот парень раздражал его больше всего.

Чан Сам Тэ.

Слишком уж много он болтал для человека своего положения.

Что бы он ни делал, этот парень стоял рядом и постоянно придирался.

Если бы не Тан У Хён, он бы давным-давно закопал его в горах, но, к его великому сожалению, сделать этого он не мог.

Он стиснул зубы и пробормотал:

— А ты сам почему не работаешь?

— Моя работа — присматривать за тобой!

Чан Сам Тэ гордо расправил плечи и широко улыбнулся.

После того как Намгун Со Хе уехала, Квон Му Джин остался один на один со всеми делами по дому. Для него Квон Му Джин стал не чем иным, как благословением небес.

Более того, поскольку Чан Сам Тэ ухаживал за ним и кормил его, когда тот не мог даже открыть глаза, Квон Му Джин молча сносил все придирки из чувства благодарности.

Но сегодня, по какой-то причине, он решил воспротивиться.

— Ты что, шутишь? Разве не ты должен был всё это делать?

— Да, это правда, что я слуга, но если подумать, разве с тобой не то же самое? Хозяин ведь не называл тебя гостем. Значит, я здесь старший, и ты должен слушаться моих указаний.

Квон Му Джин вздохнул, глядя на ухмыляющегося Чан Сам Тэ. Он встал и шагнул к нему.

Он чувствовал, что больше не может этого терпеть.

В его правой руке была деревянная дубинка для стирки.

Он хлопнул ею себя по ладони и ухмыльнулся.

— Пожалуйста, пройдемте за мной на минутку.

— Думаешь, я пойду за тобой, если ты меня позовешь?!

Чан Сам Тэ крикнул изо всех сил. Он видел, как Квон Му Джин насмехается над этой храбростью, но не обратил на это внимания и лишь фыркнул.

«Почему этот парень, который пришел позже меня, так много болтает?»

Квон Му Джин развернулся и направился на задний двор поместья.

Хон! Чан Сам Тэ фыркнул и бросился наутек.

В сторону самого поместья.

— Господин Тан! Этот парень хочет меня побить!

— Эй ты, сукин сын!

Тан Со Ми смотрела на Чан Сам Тэ, который с обиженным видом бежал к усадьбе. Что там происходит, раз он так вспотел?

Следом показался Квон Му Джин.

Он гнался за Чан Сам Тэ с пугающим выражением лица, крепко сжимая в руке дубинку для стирки.

Это было похоже на игру в салочки.

Со Ми закрыла книгу, по которой училась в академии, и тихо пробормотала:

— Папа ушел.

— Со Ми! Со Ми! Он пытается забить меня до смерти!

Тяжело дыша, Чан Сам Тэ спрятался за спину маленькой Тан Со Ми.

Казалось, роли того, кто должен защищать, и того, кого защищают, поменялись местами, но он отчаянно пытался спастись.

Мастер Парных Мечей Квон Му Джин.

Чан Сам Тэ не был уверен, являлся ли человек перед ним тем самым пугающим экспертом из зловещей секты, но даже отбросив это, он знал, что боевые навыки этого парня были необычайными.

Вот почему он сбежал.

К счастью, Тан Со Ми остановила их обоих.

— Нельзя обижать дядю Чана.

— Кхм!

Квон Му Джин откашлялся, пряча дубинку для стирки за спину.

Ясные глаза, пухлые щечки и кожа, белая как нефрит.

Он видел немало маленьких детей, но впервые встречал кого-то настолько милого.

Более того, её голос был таким тонким и красивым, что в тот момент, когда он его услышал, ему показалось, что его сердце растаяло.

К тому же, именно этот ребенок нашел его и внес огромный вклад в спасение его жизни.

Он не мог не привязаться к ней и тоже хотел её защитить.

Квон Му Джин попытался улыбнуться и открыл рот:

— Это вовсе не издевательство! Ха-ха-ха! Я никогда никого не обижаю.

Со Ми наклонила голову.

— Хорошо, Со Ми верит дяде Квону. Но почему вы держите дубинку для стирки?

— О, это. Я тут недавно видел бешеную собаку, испугался, что она может навредить Со Ми, вот и попытался её прогнать.

Глаза Тан Со Ми расширились.

Всё потому, что она уже пару раз видела таких собак в Акъяне. Собаки, которые бродят по улицам и как сумасшедшие бросаются на людей.

Мысль о том, что такая страшная собака может напасть на неё, заставила её содрогнуться.

Но вскоре она посмотрела на Квон Му Джина широко открытыми глазами.

— Нет! Папа сказал, что нельзя без причины отнимать чью-либо жизнь.

— Ха-ха, да, да. Не волнуйся. Я просто ударю её пару раз, чтобы проучить.

— Хии!

— Нет! Если ударить, будет больно, правда? Значит, собачке тоже будет больно. А если вы ошибетесь и дядя Квон вас укусит, это будет очень больно! Так что не надо!

Квон Му Джин был тронут этими словами.

Как можно было не расчувствоваться, видя, как семилетний ребенок сочувствует уличной собаке и при этом переживает, что Квон Му Джина могут укусить?

Квон Му Джин посмотрел на Тан Со Ми с выражением восхищения.

— У тебя такое доброе сердце.

— Да?

— Ха-ха, ты настоящая фея!

— Хи-хи, спасибо.

Тан Со Ми неловко улыбнулась непонтному комплименту.

Этот дядя немного странный.

Почему он ищет фею в таком месте?

Феи живут на небесах.

— Но куда ушел Господин Тан?

— Папа... ушел в горы.

Тан Со Ми отвернулась с несколько раздосадованным выражением лица.

Она давно планировала пойти в горы вместе, но Тан У Хён велел ей сегодня спокойно учиться.

Со Ми была не в восторге от того, что с тех пор, как она пошла в школу, у неё стало меньше времени на общение с Тан У Хёном.

Она выразила свое недовольство, так сильно надув и без того пухлые щеки, как только могла.

— О, он снова ушел на охоту?

Именно Квон Му Джин, живя в этом поместье во время своего выздоровления, смог немного понять образ жизни Тан У Хёна.

Несмотря на то что у Тан У Хёна было много денег, он время от времени ходил в горы и приносил добычу. Олени, кабаны, а иногда даже медведи и тигры.

Квон Му Джин взглянул на Тан Со Ми.

«Если подумать, шкура тигра, убитого несколько дней назад, была постелена в комнате этого ребенка».

Глядя на это, казалось, что любовь Тан У Хёна к Тан Со Ми никогда не остынет.

«Что ж, если бы у меня была такая хорошая дочь, я бы тоже пошел на всё».

Он сглотнул, облизал губы, а затем перевел взгляд и свирепо уставился на Чан Сам Тэ.

Тот высунул язык.

Дерг!

Выражение лица Квон Му Джина внезапно исказилось.

Пак!

— Кха-а-а-ак!

— Дядя!