Глава 11.0
— Проклятье... Проклятье! — ругательства то и дело слетали с губ Чан Сам Тэ, занятого уборкой. Даже когда он хотел сбежать, осознание невозможности этого превращало его в Сунь Укуна под гнетом золотого обруча.
— Твою мать, возомнил себя Буддой, что ли?
Сравнение Тан У Хёна с Буддой казалось Чан Сам Тэ верхом абсурда. Тан У Хён был демоном. И не просто каким-то злым духом, а существом настолько порочным и пугающим, что его можно было сравнить с самой Асурой.
«Грести к себе деньги, которые я добыл таким трудом!»
Причем делал он это с самым невозмутимым видом, даже с легкой улыбкой. Кажется, в его душе не было ни капли сочувствия. Более того, он беззастенчиво эксплуатировал людей. Тан У Хён действительно платил ему три серебряных монеты в месяц и заставлял пахать целыми днями. Конечно, для раба это было щедрое жалованье, Чан Сам Тэ это признавал.
Но...
— Проблема в том, что это всё мои же деньги!
Если бы не Тан У Хён и эта мелкая девчонка, он бы сейчас шиковал и ни в чем себе не отказывал. От этой мысли Чан Сам Тэ закипал еще сильнее. Бушующая внутри ярость не утихала, и звуки, доносившиеся из его рта, были далеки от приятных. Он ворчал так громко, что даже Хва Со Ми, игравшая во дворе, всё слышала.
— А?
Хва Со Ми замерла и уставилась на Чан Сам Тэ. Прошло уже больше месяца, но эти двое до сих пор не перемолвились ни словом. И Чан Сам Тэ, и Хва Со Ми упорно хранили молчание. Несмотря на то что они находились в одном пространстве, они оставались друг для друга чужаками.
Чан Сам Тэ фыркнул и отвернулся.
— Хозяин ушел на охоту... а я опять...
Ему снова нужно было идти в город. Он оставил мысли о побеге. За этот месяц он пытался скрыться несколько раз, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Теперь единственной причиной его походов в Акъян была покупка необходимых вещей. Большую часть продуктов Тан У Хён и Хва Со Ми добывали в горах или в озере Дунтинху, но то, чего там нельзя было найти, приходилось покупать. Например, рис или специи для приправ.
— Эх, ну и судьба у меня!
Чан Сам Тэ, изливая недовольство, начал потихоньку собираться. Путь до рынка был неблизким, поэтому нужно было подготовиться. С помощью техники легкой поступи он мог бы сократить время пути, но ему не хотелось сокращать те редкие часы, что он проводил вне этого поместья.
Так он покинул усадьбу и направился к рыночным улицам. Поскольку идти было около часа, он решил двигаться максимально неспешно.
— ...
Пройдя приличное расстояние, Чан Сам Тэ понял, что происходит что-то странное. Сзади постоянно доносились шорох и тяжелое дыхание. Будучи мастером, познавшим внутреннюю энергию, он мог чувствовать присутствие людей, пусть и не так остро, как Тан У Хён.
Чан Сам Тэ нахмурился и обернулся.
Вшух!
В этот момент он заметил, как маленькая тень быстро юркнула в кусты. Чан Сам Тэ вздохнул. В таком глухом месте на ум приходил только один человек, способный на подобное. Потирая виски от подступающей головной боли, он подошел к кустам. Заглянув внутрь, он увидел Хва Со Ми, которая сидела, сжавшись в комок.
— Ты чего здесь забыла? — спросил он максимально ворчливым тоном.
По сути, именно Хва Со Ми была первопричиной всех его злоключений, так что отношение Чан Сам Тэ к ребенку не могло быть теплым. Девочка подняла на него глаза и виновато улыбнулась.
— Не улыбайся мне. А ну быстро возвращайся домой. Если с тобой что-то случится, моя голова не задержится на плечах.
Однако Хва Со Ми, похоже, не собиралась уходить. Не говоря ни слова, она медленно встала и крепко вцепилась в край одежды Чан Сам Тэ.
— Не хочу... быть одна.
«Да что ты ко мне привязалась?! Щас как дам!» — пронеслось в голове у Чан Сам Тэ. Но он сдержался. Получи она хоть одну царапину, он мгновенно превратится в труп. В конце концов, Чан Сам Тэ тяжело вздохнул и покачал головой.
— Ты хоть знаешь, куда я иду?
— ...На рынок.
— Я не могу взять тебя туда, где столько народа. Если с тобой что-то случится, этот чертов «Будда» меня живьем закопает.
— Со Ми будет вести себя тихо.
Тан У Хён, ушедший на охоту, должен был скоро вернуться, но казалось маловероятным, что девочка послушно пойдет назад одна. Отправить ее одну было невозможно. В этих лесах часто рыскали дикие звери. До поместья было приличное расстояние, и оставлять ребенка одного на тропе было бы безумием. Возвращаться и вести ее обратно — лишняя трата времени и сил.
Вывод напрашивался сам собой. Чан Сам Тэ еще раз тяжело вздохнул и проворчал:
— Держись рядом и не отставай!
Хва Со Ми лучезарно улыбнулась:
— Угу!
Когда Тан У Хён вернулся в поместье, там никого не было. Он отправил Чан Сам Тэ по делам, так что тот отсутствовал по плану, но Хва Со Ми должна была быть дома. В огромной пустой усадьбе гулял лишь холодный ветер.
Сидя в одиночестве посреди большого поместья, Тан У Хён ощутил странное беспокойство.
— А это место действительно такое огромное... — невольно усмехнулся он.
Сам построил и сам удивляется размерам? Всего лишь отсутствие двух человек создало такое чувство пустоты, которого он раньше не знал. Раньше одиночество было его естественным состоянием, но теперь, когда он привык к чьему-то присутствию, тишина казалась неестественной.
Тан У Хён разделал добычу, убрал мясо на склад и присел на веранде, тяжело вздохнув.
— Если подумать, на улицах сейчас, должно быть, творится хаос...
Он схватил Чан Бэк Сана, «тигра» Хунани, который наводил ужас на всю округу. Он даже помог поймать самого влиятельного теневого торговца. Хотя простые люди вздохнули с облегчением, приспешники пойманных преступников наверняка скрежетали зубами и искали виновных. Ради мести.
Они наверняка будут искать и Чан Сам Тэ — того самого, кто принес княжеское сокровище скупщику. Изначально Тан У Хёну было бы плевать, но, не обнаружив Со Ми в поместье, он понял: она наверняка увязалась за Чан Сам Тэ. А значит, нужно было идти, пока не случилось непоправимое.
Тан У Хён встал и сделал небрежный шаг вперед.
Вшух!
В следующее мгновение его фигура растворилась в воздухе.
Едва войдя на рыночные улицы, Чан Сам Тэ почувствовал неладное. Место, которое должно было быть мирным, казалось наэлектризованным от напряжения. Более того, в переулках тут и там стояли люди с тяжелой, агрессивной аурой, словно выслеживающие кого-то.
«Да ну... быть не может?» — Чан Сам Тэ занервничал, но попытался отогнать дурные мысли.
Конечно, одна вещь его всё же колола. Дело того самого крупного теневого торговца. Но разве тому не отрубили голову? Это был естественный исход для того, кто связался с имуществом княжеской семьи.
«А?»
Но что насчет человека, который принес это имущество торговцу? С точки зрения приспешников убитого скупщика, виновником всего был Чан Сам Тэ, и они наверняка затаили на него смертельную обиду.
Он замер и осторожно огляделся. Со всех сторон на него устремились острые, пронзительные взгляды. Чан Сам Тэ, почувствовав, как по спине пробежал холодок, резко повернул голову вбок.
— А?!
Ребенка, который должен был быть рядом, не было. Еще мгновение назад Хва Со Ми стояла возле него, но теперь ее и след простыл. Едва он успел запаниковать, как из переулка показался мужчина. Одной рукой он зажимал Хва Со Ми рот, а другой приставил нож к ее горлу.
— Эй, ты, придурок! А ну отпусти ребенка! — во всю глотку закричал Чан Сам Тэ.
Но мужчина лишь ухмыльнулся. Затем, таща за собой Хва Со Ми, он применил технику легкой поступи и бросился прочь. Чан Сам Тэ понимал, что это ловушка, но у него не было выбора. Это была Хва Со Ми. Даже если он оставит всё как есть, Тан У Хён спасет ее сам, но тогда самому Чан Сам Тэ точно не жить.
— Проклятье! Что за паршивая жизнь! — рычал он. Как могло случиться так, что вообще ничего не идет гладко? От одной мысли об этом он скрежетал зубами.
— И какой же я идиот, что взял ее с собой!
Чан Сам Тэ рванул следом. В технике легкой поступи ему не было равных. Даже если это ловушка, он должен был перехватить похитителя до того, как она захлопнется, и вернуть девочку.
Он подпрыгнул высоко вверх и бросился в погоню. Преследуемый быстро становился всё ближе.
— Слышь, пес! А ну положи ребенка на землю!
— Хм!
Чан Сам Тэ заскрежетал зубами, глядя на фыркающего врага. Он хотел немедленно пустить в ход кулаки, но ситуация была скверной. Оказалось, что за самим Чан Сам Тэ по пятам следовало немало крепких мужиков. Вскоре его окружили и спереди, и сзади.
Наконец они остановились на пустыре, где почти не было людей. Группа преследователей мгновенно окружила его, обнажив мечи.
— Ты ведь Чан Сам Тэ?
— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?
— Месяц назад ты сдал краденое нашему хозяину...
— Да, это был я, и что?!
Чан Сам Тэ вел себя осторожно. Поскольку Хва Со Ми была у них, ему нужно было вернуть девочку до того, как они сделают какую-нибудь глупость. Он не боялся побоев. Умереть было страшно, но видеть смерть этого маленького ребенка на своих глазах было в сто раз хуже.
— Вы, ублюдки! Делать вам больше нечего, кроме как детей похищать?
— Ради мести за хозяина мы пойдем и на большее.
— Вы, сумасшедшие, тронули того, кого трогать категорически нельзя.
— Хм, ты совершил куда больший грех, Чан Сам Тэ.
— Да вы издеваетесь!
Чан Сам Тэ выхватил из-за пазухи кинжал. Его основным талантом было воровство, но, если присмотреться, он обладал весьма недурными боевыми навыками. Он не собирался сдаваться без боя. Проблема была лишь в том, что враги были сильнее. Он насчитал около двадцати человек. Конечно, он и не думал вступать с ними в полноценное сражение.
Свист!
Чан Сам Тэ метнул кинжал в мужчину, державшего Хва Со Ми. Поскольку он был уверен в своих навыках метания, казалось, кинжал вот-вот вонзится похитителю прямо между глаз.
— Куда!
Дзынь!
Мужчина, державший меч, с невероятной легкостью отбил кинжал.
Чан Сам Тэ не упустил этот миг и рванул вперед. Используя технику легкой поступи на пределе сил, он в мгновение ока сократил дистанцию и подхватил Хва Со Ми. Теперь нужно было просто бежать.
— Сумасшедший ублюдок!
Бам!
— Кха!
Однако не всё пошло по плану. От мощного удара в бок у него перехватило дыхание. Тем не менее он мертвой хваткой вцепился в Хва Со Ми и прижал ее к себе. Он рухнул на землю и покатился.
Бух! Бух! Бух!
Мужчина продолжал наносить удары ногами. Чан Сам Тэ был на грани потери сознания от боли, пронзавшей всё тело. Но он стиснул зубы и терпел. Он твердо решил, что обязательно защитит этого ребенка.