Глава 27.0

Хва Со Ми крепко зажмурилась. Она чувствовала, как её тело падает в воду, и уже приготовилась к тому, что холодные брызги накроют её с головой. Но прошло несколько мгновений, а она не ощутила ни капли влаги. Когда девочка медленно открыла глаза, она увидела Тан У Хёна — он стоял рядом, надежно удерживая её.

— Папа.

— Ты чуть не упала. Нужно быть осторожнее.

Он поставил Со Ми на ноги так бережно, словно она была драгоценным сокровищем. Только тогда девочка почувствовала облегчение и уткнулась лицом в его одежду. Прижавшись к нему, она искоса взглянула назад. На неё с ошеломленным видом смотрел тот самый крупный мальчик.

— Ах ты паршивец! Что ты творишь?! А ну живо извинись! — Хон Вон Чан закричал так, что его лицо покраснело. Это был гнев отца, распекающего непутевого сына. Если бы с Хва Со Ми что-то случилось, это не было бы проблемой, которую легко замять. Хон Вон Чана прошиб холодный пот. Он знал характер Тан У Хёна и понимал: пострадай ребенок, его сын мог бы поплатиться за это слишком дорого.

— Я... это... — Мальчик, Хон Джин Ран, не знал, что и сказать. С самого рождения он не слышал от отца ни одного грубого слова, не говоря уже о криках. Но кто были эти люди, раз отец так рассвирепел? У Хон Джин Рана на глазах выступили слезы. Хотя он был крупным для своего возраста и напоминал медвежонка, ему всё еще было всего семь лет. В этом возрасте окрик отца способен разбить сердце.

— Всё хорошо! Со Ми в порядке! — вмешалась девочка. Она выбралась из объятий Тан У Хёна, посмотрела прямо на магистрата и громко заявила об этом. И хотя она была напугана, она не плакала и не ушиблась.

— Ты правда в порядке?

— Да. Я просто на мгновение испугалась. Кстати, это и есть тот друг, о котором вы говорили, дядя Хонг?

— Ха-ха, верно. Эй, оболтус! Чего стоишь? Поздоровайся!

Хон Джин Ран окончательно растерялся. Помимо того, что отец на него накричал, его поразила разница в отношении магистрата к этой девочке и к собственному сыну. Почему он так благоволит незнакомке и так суров с ним? В его юном сердце вспыхнула обида.

— Ненавижу тебя, отец! — выкрикнул он.

— Хон Джин Ран! Куда это ты?!

Мальчик развернулся и бросился прочь. Было комично видеть, как он убегает неуклюже, словно медвежонок. Хон Вон Чан долго смотрел ему вслед и тяжело вздохнул.

— Прошу прощения, мастер. Мой сын еще совсем неразумный ребенок...

— У него хорошие задатки.

— Простите?

В отличие от извиняющегося магистрата, Тан У Хён проявил к мальчику интерес. Несмотря на юный возраст, тот обладал недюжинной силой. И хотя он, похоже, уже учил основы, природа наградила его телом, идеально подходящим для боевых искусств.

— Если он будет учиться правильно, его ждет успех.

— Вы... вы правда так считаете?

— Вырастите его достойным человеком. Это принесет свои плоды.

— Ох, я понял! Раз так говорит великий мастер, значит так оно и есть.

Тан У Хён кивнул. Он взял за руку Хва Со Ми и направился к выходу. Они не пошли через главные ворота — мастер предпочел покинуть управу через боковую дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Позади он чувствовал, как Хон Вон Чан продолжает кланяться, но Тан У Хён лишь слегка махнул рукой на прощание.

— Ты точно не ушиблась?

— Всё хорошо. Совсем не больно.

— Ха-ха, это славно. Но он и впрямь был похож на медведя. Неудивительно, что ты испугалась.

— Хи-хи, я правда очень перепугалась.

Даже сейчас, вспоминая это, у неё кружилась голова. Хорошо, что был день, и она не закричала. Будь это ночь, она бы наверняка подняла такой шум, решив, что в сад забрел зверь.

— Этот мальчик — сын дяди Хонга?

— Похоже на то. Хочешь с ним дружить?

— Хм-м... — Хва Со Ми задумалась. Раньше она бы наверняка покачала головой, но вспомнив, как неуклюже он убегал в слезах, она невольно рассмеялась. Девочка лучезарно улыбнулась и кивнула: — Пожалуй! Думаю, он неплохой. Со Ми обязательно с ним подружится.

— Ха-ха, ну раз так, может, всё-таки пойдешь в школу?

— В школу?.. В академию?

— Там ты встретишь еще больше сверстников и найдешь хороших друзей. Заодно и грамоте научишься. Убьешь двух зайцев сразу.

— Академия...

Со Ми знала, что это такое. Она слышала рассказы, но никогда там не бывала. В её лесной деревушке школ не было, а академии в Акъяне предназначались только для детей чиновников или богачей. Для такой, как Со Ми, это место было пределом мечтаний.

— И Со Ми правда может туда ходить?

— Конечно. Если ты сама этого хочешь.

— Хочу! Со Ми очень хочет в академию!

— Хорошо, так и сделаем.

Примерно через час они вернулись в поместье. Войдя во двор, они увидели Чан Сам Тэ, прибиравшего территорию, и Намгун Со Хе, отдыхавшую в тени. Хва Со Ми радостно вскрикнула и подбежала к девушке.

— Сестренка!

— Ох... вы вернулись.

Намгун Со Хе медленно поднялась. Она чувствовала приближение Тан У Хёна заранее, но тело её почти не слушалось. Весь день она работала по дому, ночью собирала информацию в городе, а перед сном еще и тренировалась. От такой жизни она чувствовала себя совершенно измотанной. Она потрепала Со Ми по голове мутным взглядом, а затем кивнула Тан У Хёну.

— Пришли.

— Вижу, ты усердно трудишься.

— Ха, еще бы. Будто у меня есть выбор.

Намгун Со Хе выглядела отрешенно, как человек, смирившийся со своей участью. Теперь она вела себя иначе — в её глазах не было того лихорадочного желания поймать Тан У Хёна на слове, как при первой встрече. Казалось, она просто плыла по течению.

— Но зачем вам такое огромное поместье на такое малое число людей? Мне правда интересно, о чем думал тот, кто его строил.

— Я ни о чем не думал.

— А? Так это вы его построили?

— ...Нет, забудь.

Намгун Со Хе снова замерла с отсутствующим видом. Она даже не успела зацепиться за его слова, как он их обесценил. Тан У Хён присел на веранду. Стоило ему сесть, как Со Ми тут же запрыгнула к нему на колени. Это было так мило, что Намгун Со Хе невольно улыбнулась и похлопала себя по колену.

«Иди сюда», — казалось, говорила она. Со Ми взглянула на Тан У Хёна, а затем спрыгнула и побежала к девушке. Вскоре она уже уютно устроилась в объятиях Намгун Со Хе. Та крепко обняла малышку.

— Ох, моё ты сокровище! Только благодаря тебе я тут выживаю.

— Хи-хи-хи.

Тан У Хён молча наблюдал за этой сценой. Если подумать, в последние дни Хва Со Ми искала общества Намгун Со Хе даже чаще, чем его собственного. Они проводили вместе уйму времени.

«Видимо, женщинам проще друг с другом?» — думал он. Намгун Со Хе щекотала Со Ми, та заливисто смеялась и пыталась щекотать сестренку в ответ. С девушкой Со Ми вела себя иначе. Они были похожи на мать и дочь, играющих в солнечный день. Тан У Хён почесал затылок.

— Ребенок обычно тянется к женскому теплу, если скучает по матери, — пробормотал подошедший Чан Сам Тэ. Стоило ему договорить, как взгляд Тан У Хёна впился в него. Несмотря на то что это был лишь мимолетный взгляд, Чан Сам Тэ задрожал — давление на миг стало таким, что перехватило дыхание. Он тут же развернулся спиной.

«Да что я такого сказал? Сказать уже ничего нельзя, что ли?» — ворчал он, продолжая мести двор.

— Сам Тэ.

Вор снова подошел к мастеру с подобострастной улыбкой. Тот дрессировал его, как собаку — то пугал до смерти, то подзывал к себе.

— Что это за место — академия?

— ...Место, где учат писать и читать.

«Он что, за идиота меня держит?» — подумал Чан Сам Тэ. Он не понимал, зачем Тан У Хён спрашивает у него то, что знает любой ребенок. Встретившись с тяжелым взглядом мастера, он тут же уставился в землю, сохраняя на лице вежливую мину.

— Письмо? А ты сам ходил в академию?

— Нет.

— Откуда же тогда знаешь грамоту?

— Ну, так вышло...

В детстве Чан Сам Тэ мечтал о школе, но у его семьи не было денег. Со временем, когда он подрос, он начал схватывать иероглифы просто на лету. Видел их на улицах, слышал, что говорят люди — так знания сами осели в голове. С Тан У Хёном было так же.

Намгун Со Хе, слышавшая их разговор, не выдержала:

— Академия — это не просто место, где учат буквам.

— А ты, значит, ходила в такую школу?

— За кого вы меня принимаете? Конечно! — Со Хе гордо выпрямилась и откашлялась. Вот они, мужчины. Думают, достаточно накормить и одеть ребенка. Проблема была в том, что они совершенно не понимали духовных потребностей.

— Сначала там учат «Тысячесловию».

— А потом?

— Потом изучают изречения Конфуция и Мэн-цзы.

Тан У Хён кивнул. Имена Конфуция и Мэн-цзы были ему знакомы. Видимо, речь шла о тех двоих, чьи слова казались слишком правильными для того хаотичного времени тысячу лет назад. Он помнил, как один из его знакомых в Шаолине постоянно бормотал их цитаты.

В это время Хва Со Ми смотрела на Намгун Со Хе сияющими глазами. Поскольку у неё были свои фантазии об академии, ей было безумно любопытно.

— И что еще? Что дальше?

— Дальше переходят к изучению «Четверокнижия» и «Троеканония».

— Те самые сложные книги?

— Да.

— А дальше? Что еще там есть?

Намгун Со Хе покрылась испариной. Если вдуматься, в школах действительно учили только этому. Ей было неловко под таким восторженным взглядом ребенка.

— Значит, в итоге всё сводится к буквам.

— Кажется, там только буквам и учат.

— И правда, неужели только буквы?

Трое (включая Чан Сам Тэ) посмотрели на Намгун Со Хе с разочарованием. Но что она могла поделать? Если честно, кроме грамоты и философии там действительно ничего не было... Девушка лишь виновато кивнула.