SCP-4999 — «Тот, кто остаётся рядом»
Некоторые аномалии, с которыми сталкивается Фонд SCP, смертельно опасны: самые мощные способны уничтожить всё живое — и даже саму реальность в привычном нам виде. Другие не представляют угрозы вовсе и, похоже, просто «существуют» — без цели и без желания вмешиваться. А третьи… третьи — нечто совсем иное.
SCP-4999 — гуманоидная сущность, хотя её внешний вид, судя по всему, варьируется от проявления к проявлению; неизменной остаётся лишь одна деталь: она всегда одета в тёмную формальную одежду. Долгое время многие считали SCP-4999 городской легендой, однако именно местные истории о нём впервые привлекли внимание Фонда, а дальнейшие исследования показали: в письменных источниках можно найти упоминания, которые, вероятно, относятся к появлению 4999 на протяжении всей документированной истории.
Самое странное — это закономерность, с которой он появляется. Точнее, закономерность ситуаций и людей, у которых он появляется. По имеющимся данным, SCP-4999 проявляется только перед людьми, оказавшимися в очень специфической беде. Вы поймёте это на примере субъекта по имени Алекс Херефорд и той роковой ночи, которая выпала ему.
Дорога была скользкой, а Алекс ехал слишком быстро. Он, разумеется, это знал — но знать и заботиться об этом, как выясняется, разные вещи.
Дождь лупил по лобовому стеклу; слабые фары его Honda Civic 2005 года едва пробивали густую чёрную ночь впереди. Дорога вилась по горному склону и почти пустовала — лишь изредка мимо проносились двойные лучи встречных фар, слишком быстрые из-за его скорости. Гудки раздражённых водителей тонули в тяжёлом грохоте ливня.
А потом это случилось.
В каком-то смысле Алекс понимал, что это неизбежно. Изношенные шины наконец потеряли сцепление: толстый слой дождевой воды предательски встал между резиной и асфальтом, сорвал машину с траектории и отправил её в неуправляемый занос. Он ожидал страха — но вместо этого почувствовал… почти ничего.
Лёгкое ожидание удара — как в детской игре, когда ты зажмуриваешься за мгновение до того, как кто-то щёлкнет тебя по руке. Мир не замедлился — скорее, мозг Алекса начал работать с пугающей скоростью, распознавая собственную скорую смерть.
Мысли ускорились так, что восприятие, наоборот, будто замедлилось. Алекс слышал, что у солдат в бою бывает такое же: когда ты уверен, что через секунды умрёшь. Он гадал — врежется в дерево? слетит с обрыва? В густом дожде и горной темноте он почти не видел ни леса, ни рельефа за пределами дороги.
Хотя он ездил здесь тысячу раз, этой ночью он не понимал, где именно находится. Впрочем, какая разница.
Как обычно, мысли вернулись к ней. Или, скорее, они просто пробежали круг и снова оказались в единственном месте, куда всегда приходили. В пустой жизни Алекса почти не было других людей, о ком стоило думать.
Была — и с той самой секунды, как он её встретил, оставалась — в основном только она.
Но даже усиленное сознание Алекса не могло надолго отсрочить неизбежное. Обрыв всё-таки, — с любопытством подумал он, успев заметить далеко внизу огни города. Машину развернуло на сто восемьдесят градусов, она вылетела в пустоту — а потом с оглушительным рёвом бьющегося стекла и рвущегося металла рухнула на склон и покатилась вниз.
Даже сквозь ливень звук аварии был значительным — если бы рядом был кто-то, кто мог бы его услышать.
Наконец, пролетев больше тридцати метров по крутому склону, машина врезалась в один толстый дуб и поставила точку в катастрофе. И словно по сигналу дождь начал стихать. Сначала медленно, затем внезапно — так, как это бывает в Тихоокеанском Северо-Западе, когда небо будто разом «довыливает» всё до конца.
Внутри разбитой машины Алекс был — невероятно — жив. По крайней мере пока.
Подушка безопасности спасла лицо от худшего, а прочная алюминиевая рама отдала всё, что могла, защищая тело от падения. Но даже современная инженерия имеет предел. Алекс дышал медленно, рваными судорожными вдохами — сначала с трудом, потом всё ровнее. Не потому, что ему становилось лучше, а потому, что тело тратило последние ресурсы на поддержание жизненно важных функций как можно дольше.
Открыв глаза, Алекс удивился, что он оказался «вверхом», и уже меньше удивился, посмотрев вниз и увидев, во что превратились его ноги и нижняя часть тела. Постепенно мысли прояснились, ощущение себя вернулось после костедробительного падения и внезапной остановки.
Справа он видел ствол дерева, которое остановило неуправляемое падение. Алекс рассмеялся — слабым, булькающим смешком. Значит, обрыв и дерево. Он сосредоточился на дыхании, позволяя волнам боли проходить через него, пока мозг наконец не «отключил» их, накачав сломанное тело адреналином и химией шока.
После аварии и дождя вокруг стало тихо и неподвижно — но к своему удивлению Алекс понял, что слышит… что-то. Сначала едва заметно: мягкий хруст шагов по гравию. Но звук становился всё громче, пока наконец не остановился у окна Алекса.
Собрав всю силу, Алекс повернул голову к источнику звука. Спасатель? Нет, невозможно.
Никого не было на этой горе, и даже если бы был — никто не смог бы добраться сюда так быстро. Ему бы следовало удивиться, но почти сразу, как только взгляд упал на высокую, красивую фигуру в непринуждённом, но идеально скроенном чёрном костюме, Алекс принял его таким, какой он есть. Никакого шока, никакой растерянности — второй раз за ночь. Только спокойное принятие.
Мужчина — на вид где-то середины тридцатых — наклонился и заглянул внутрь через окно. Он ничего не сказал, лишь спокойно оценил степень травм Алекса. Удовлетворившись, положил руку ему на плечо. Хватка была крепкой, но не болезненной — достаточно сильной, чтобы сказать без слов: «Я здесь. Я с тобой. Всё будет нормально.»
После лёгкого сжатия фигура достала из внутреннего кармана пачку сигарет, быстрыми ударами о ладонь утрамбовала табак, вынула две и протянула одну Алексу.
Алекс едва заметно кивнул — и от этого движения боль взорвалась по всему телу.
— Не, спасибо… это же убивает, — улыбнулся Алекс.
Мужчина замер. На секунду на его лице мелькнула тень улыбки — и исчезла. Он убрал сигарету обратно, взял свою, поджёг. В свете зажигалки Алекс успел рассмотреть лицо. Он был прав: мужчине было где-то от середины до конца тридцатых.
Красивый — но не «с обложки», просто приятный глазу. Короткие волосы, аккуратно зачёсанные, идеально ровные; их совсем не трогала лёгкая морось, которая ещё падала.
Но чем дольше Алекс смотрел, тем меньше мог запомнить детали. Не потому что они менялись — просто он не мог удержать их в голове дольше пары секунд.
— Я умираю, да?
Фигура не ответила. Не кивнула. Не дала никакого знака ни словами, ни телом. Она просто смотрела — и Алекс понял.
Алекс никогда не был особенно религиозным или «духовным», но в этом взгляде он понял: есть что-то за пределами. И он очень скоро туда войдёт. Словно впервые в жизни он смог нащупать тот мир: реальность чуть-чуть «отслоилась», открывая взгляд на то, что дальше.
Извилистые пути по плоскостям тени и света, по ним — шаркающие фигуры… а в самом центре всего — свет? Нет. Чувство. Любовь. Пульсирующая, как сердце всей конструкции.
У святых — ангелы. У порочных — демоны. А у всех остальных, между двумя полюсами, — был он.
Проводник. Тот, кто остаётся рядом на последнем пути.
Алекс кашлянул. Это скоро закончится.
Мужчина затянулся сигаретой и вытащил из скрытого кармана платок, осторожно промокнул кровь у подбородка Алекса, затем вернулся к молчаливому курению. По краям зрения начинала сгущаться тьма, лесные звуки становились всё более далёкими.
Алекс знал: времени мало. Но ему оставалось сделать ещё одно.
Мысли снова вернулись к ней — как он всегда и знал, что будет, в самом конце. Он ещё раз повернул голову к пассажирскому сиденью — и боль снова взорвалась по телу. Там, на самом краю сиденья, лежал его телефон — каким-то чудом переживший аварию. Но толку не было.
Даже если бы он смог пошевелить раздробленной правой рукой, он никогда бы не дотянулся с угасающими силами.
Мужчина сделал последнюю затяжку, затушил сигарету о бок машины и убрал окурок в карман. Затем он просунул руку в разбитое окно со стороны водителя; Алекс уловил лёгкий запах табачного дыма, смешанный с приятным, но неузнаваемым одеколоном. Мужчина потянулся через Алекса, взял телефон и посмотрел на его раздробленную правую руку.
Через мгновение он опустил руку снова — и вложил телефон в левую ладонь Алекса.
— Спасибо, — прошептал Алекс едва слышно.
Теперь нужно было сосредоточиться: заставить надвигающуюся темноту отступить ровно настолько, чтобы успеть сделать последнее. Мужчина снова положил руку на плечо Алекса — успокаивающе, уверенно, — и тьма отступила чуть-чуть. Ровно столько, сколько было нужно.
Алекс неловко управлял телефоном левой рукой, стиснув зубы от боли сломанных пальцев. Открыв новое сообщение, он прокрутил список контактов… Г… Х… И… Й… наконец — К. Он нашёл её имя и начал печатать:
«Я всё ещё думаю о тебе каждый раз, когда идёт дождь.»
Он потянулся большим пальцем нажать «Отправить», но в этот момент тело окончательно предало его, и телефон выскользнул из ладони. Но мужчина был рядом: слишком быстро, почти неуловимо, он поймал падающий телефон и аккуратно поднял его к глазам Алекса, нажимая «Отправить». Он держал экран так, чтобы Алекс увидел его сквозь меркнущее зрение, пока не появилась строка:
Сообщение отправлено. Доставка подтверждена.
Дождь пошёл снова — капризный, как всегда в Тихоокеанском Северо-Западе. Тяжёлые капли падали на место страшной аварии; казалось, жертва умерла мгновенно. Но на коленях у него лежал телефон, и где-то далеко внизу, внизу этой тёмной горы, на другом телефоне тихо прозвучало уведомление.
SCP-4999 проявляется только для одного человека за раз — и только когда этот человек один. Все субъекты на сегодняшний день находились на финальных стадиях смертельной болезни, получали несовместимую с жизнью травму или иным образом находились при смерти.
Также похоже, что все субъекты в целом жили «незаметной» жизнью и обладали личностями, которые можно описать как ничем не примечательные, незначительные или попросту непримечательные.
Фонд не санкционировал никаких испытаний SCP-4999, поскольку крайне трудно предсказать, где он проявится, а также потому, что само наблюдение, судя по всему, мешает аномалии проявляться.
Кроме того, существует этический аспект: многие в Фонде считают, что SCP-4999 оказывает человечеству важную услугу — пусть и только тем, кто находится на самом краю общества. Из-за этого ведутся споры, не является ли SCP-4999 одной из тех аномалий, которым следует позволить продолжать существовать и выполнять свою «работу» без вмешательства.