SCP-914 — «Часовой механизм»

Глубоко под Зоной-19, в изолированном исследовательском блоке, группа учёных стоит перед массивной, грохочущей машиной. Все затаили дыхание, когда гигантский механизм внезапно замирает. На секунду становится жутко тихо — и затем с шипением отъезжает дверца. Учёные вытягивают шеи, пытаясь заглянуть внутрь… увидеть результат великого эксперимента. Это были одни из лучших умов Фонда SCP — но ничто не могло подготовить их к тому, что они получили.

9 сентября 2008 года выдался не по сезону морозным. Доктор Чарльз Гирс — один из самых известных учёных Фонда — припарковал свой Honda Civic у ничем не примечательного правительственного склада-холодильника. Он сделал глоток кофе и оглядел здание, которое он, как и примерно сотня других людей во всём мире, знал под настоящим названием: Зона-19, исследовательский комплекс 23.

Почему доктор Гирс, бывший директор всего евклидового направления содержания на Зоне-19, оказался здесь именно сегодня? Потому что официальные испытания SCP-914 должны были начаться с минуты на минуту. Фонд получил устройство, которое теперь известно как SCP-914, некоторое время назад — но лишь после недавней переклассификации и закрепления номера «914» машину перевезли в отдельный исследовательский блок. Раз перевезли — значит, объект сочли важным: весь комплекс 23 фактически перепрофилировали под исследования SCP-914.

У них был в руках чрезвычайно сложный образец аномальной технологии, и один вопрос висел в воздухе у всех один и тот же: что именно делает эта штука? Директор комплекса, доктор Артур Хэкетт, запросил «холодную» и клинически точную помощь доктора Гирса, чтобы получить ответ. Допив кофе, Гирс направился внутрь.

Начальник службы безопасности, агент Алан Седна, усилил охрану здания: внутри и по периметру было больше людей, чем обычно, а как минимум две Мобильные оперативные группы уже стояли «на проводе» на случай ЧС. Первые официальные испытания — всегда лотерея. Иногда ты получаешь что-то безобидное. А иногда — XK-класс, конец света. С Фондом так: никогда не знаешь заранее.

Доктор Гирс, поднимаясь по гранитным ступеням к входу, знал только одно: он уже устал. Десятилетия работы с аномалиями выжигают чувство «чуда». Вместо восторга остаётся рутина, отчёты, протоколы, согласования. Все знали: Гирс предан делу, возможно, больше многих. Но внешне он был почти безэмоционален. По его лицу нельзя было понять, думает ли он о смертельно опасном объекте за стеной… или о том, что будет на обед.

Гирс прошёл через охрану и получил вводный брифинг в комнате отдыха от доктора Луция Веритаса, руководителя исследовательского направления Зоны-19. Веритас пояснил: машина, судя по всему, работает без какого-либо источника питания. По конструкции она похожа на механику эпохи промышленной революции — но уровень сложности для той эпохи просто невозможен. Анализ Фонда предполагал наличие до восьми миллионов движущихся деталей, и даже это могло быть заниженной оценкой.

Доктор Гирс выслушал это со своей фирменной «пустой» мимикой, коротко кивнул и попросил показать объект. Два охранника провели его в камеру содержания 109-B. По данным текущих тестов машина не проявляла активности сама по себе, не пыталась «вырваться», не реагировала на присутствие персонала и не демонстрировала никаких признаков угрозы — поэтому ей присвоили статус Safe. Это означало, что кроме общей охраны и стандартных процедур, условия содержания были минимальными. Будет ли это решение правильным после запуска испытаний — доктор Гирс собирался узнать лично.

SCP-914 впечатлял. Огромный часовой механизм, занимающий около 18 квадратных футов площади, состоящий из немыслимого переплетения винтовых приводов, ремней, шкивов, пружин и шестерён. Менее сдержанный исследователь, возможно, усмехнулся бы: на испытания «Механизма» пригласили доктора по фамилии Gears — «Шестерни». Но юмор точно не входил в набор сильных сторон доктора Гирса.

Он смотрел на машину с отстранённой, почти профессиональной «заворожённостью», оценивая узлы и сочленения одним взглядом. Гирс заметил крупную главную пружину под простым выборочным пультом. Пульт был медный; над ним — стрелка и селекторный регулятор с пятью положениями: Rough, Coarse, 1:1, Fine и Very Fine. Под панелью находился большой ключ для взведения пружины и запуска цикла.

Далее Гирс отметил две крупные «будки», соединённые с машиной парой медных труб. Левая была помечена как Intake («Вход»), правая — Output («Выход»). Почти мгновенно он сделал вывод: устройство предназначено для трансформации того, что помещают во «Вход». Оставался главный вопрос: какой именно трансформации?

План испытаний выглядел прямолинейно: собрать серию образцов — неживые предметы, материалы, позже живые ткани — и проверить, что именно делает каждая настройка. Серия первичных экспериментов была одобрена Советом O5 и руководством Зоны. В распоряжении Гирса находились 47 исследователей комплекса 23 — и он приступил к испытаниям SCP-914.

Чтобы снизить риск, первым тестом выбрали максимально «тупой» объект: 1 килограмм стали. Сталь поместили во «Вход». По разрешению доктора младший исследователь выставил селектор на Rough и начал вращать ключ. Дверцы «будки» закрылись, внутри звякнул маленький колокольчик — и SCP-914 ожил. Машина гудела и дрожала около десяти минут, после чего стихла. «Выход» открылся.

То, что раньше было цельным куском стали весом 1 кг, стало неровной кучей мелких кусков со следами резки — как будто внутри работал лазер. Доктор Гирс отдельно отметил: наличие «лазерной» обработки в механизме, стилизованном под викторианскую эпоху, — само по себе аномально и анахронично. И сделал практический вывод: Rough грубо и грязно «рубил» объект на части. Ещё одну пометку он сделал сразу: испытывать на этом режиме взрывчатку — значит просить у судьбы разрушить здание.

Следующий 1-килограммовый кусок стали отправили в машину на режиме 1:1. На выходе лежал ровно тот же вес, но в виде стальных шурупов. Из этого Гирс сформировал две рабочие гипотезы: режим 1:1 превращает объект во что-то другое, но «родственное» по смыслу или применению, а также — по крайней мере на этом материале — устройство ведёт себя так, будто сохраняет массу. Чтобы не делать преждевременных заявлений, он отметил, что это ещё предстоит проверить на более сложных образцах.

Тот же опыт на режиме Fine дал на выходе килограмм стальных кнопок-гвоздей. Гирс записал, что Fine словно «улучшает» объект в рамках внутренней логики устройства, переводя исходный материал в более узкоспециализированную форму. А вот на Very Fine происходящее стало заметно выходить за рамки привычного. В «Выходе» появились несколько неизвестных газов и слиток неизвестного металла с аномальными свойствами: устойчивость к экстремальному нагреву, невозможность деформации или разрушения доступными силами и идеальная проводимость электричества. В этот момент доктор Гирс впервые за день почувствовал, что его работа может оказаться… интереснее, чем он предполагал утром.

Он поднял сложность. Доктор снял собственные наручные часы, поместил их во «Вход» и выставил Coarse. Через десять минут «Выход» открылся: часы были аккуратно разобраны на составные детали — без повреждений. Гирс сделал вывод, что Coarse — более «мягкая» версия Rough: не уничтожает, а разбирает. И, между делом, добавил сухую пометку: «приобрести новые часы».

Затем он запросил для теста мобильный телефон. Никто не горел желанием отдавать личную вещь «в пасть» аномальной машины, но в итоге один исследователь сдал свой Blackberry Curve. Телефон пропустили через 1:1 — и на выходе лежал новенький Apple iPhone. Владельцу Blackberry, разумеется, не позволили оставить «апгрейд»: результат изъяли как объект исследования.

Теперь Гирс захотел проверить Very Fine на сложном и потенциально опасном предмете. Поскольку добровольцев больше не нашлось, он взял у охранника револьвер Colt Python и прогнал его через SCP-914 на Very Fine. Результатом стало чрезвычайно мощное энергооружие, содержащее гамма-излучение и испускающее луч, способный дезинтегрировать всё на своём пути. Мощность была колоссальной — но стабильность и безопасность оказались недостаточными, чтобы включить устройство в стандартный арсенал Фонда: оружие было слишком опасным даже для тех, кто привык работать с опасным.

Набрав достаточный объём данных по неживым предметам, доктор Гирс перешёл к этапу, которого многие ждали с неприятным ощущением: к биологическим испытаниям. Начали с лабораторных мышей. Белую мышь отправили на 1:1. Через несколько минут на выходе оказался почти идентичный зверёк — отличался только цвет шерсти, ставший коричневым. Мышь выжила и не проявляла видимых аномальных реакций.

Это подбодрило команду, и Гирс запросил двух шимпанзе. Первую пропустили через Fine. Результат потряс даже видавших виды сотрудников: примат получил интеллект человеческого уровня и позже фигурировал в документах под псевдонимом «доктор Бобо»; часть записей об этом испытании была изъята из общих логов.

Вторая шимпанзе пошла через Rough — и здесь стало ясно, что SCP-914 не обязуется быть милосердным. Животное было расчленено; на останках обнаружили следы высокотемпературного реза и механического дробления.

Никто не говорил это вслух, но все понимали: дальше будут D-класс.

Доктор Гирс запросил двух представителей персонала класса D для испытаний. Первым был мужчина 42 лет, 108 кг, 185 см. Его поместили во «Вход» и запустили цикл 1:1. На выходе появился мужчина немного выше ростом, с меньшим весом и изменёнными фенотипическими признаками. Испытуемый сразу проявил сильную дезориентацию, спутанность сознания и агрессию, попытался наброситься на охрану — и был ликвидирован сотрудниками Фонда на месте. Гирс сухо отметил: психическая нестабильность возможна даже при «мягких» режимах.

После этого Гирс санкционировал последний на день биологический тест — и именно он позже станет тем самым эпизодом, который будут вспоминать как момент, когда удача кончилась. Второго испытуемого, 28-летнего мужчину, пропустили через Very Fine.

Когда открылся «Выход», из него вышло не «улучшение», а нечто, что протоколы описывают как крайне враждебный результат с визуально и психически травмирующими характеристиками. Большая часть деталей внешнего вида была позже изъята из отчётов, но в документах осталось главное: существо оказалось достаточно опасным, чтобы прорвать минимальные меры безопасности, рассчитанные на «инертную» SCP-914. Оно убило восемь охранников и двух старших исследователей в первые минуты после появления.

Спецгруппа реагирования прибыла быстро — но столкнулась с тем, что SCP-914 «пересобрал» исходного человека в сторону повышенной живучести и эффективности убийства. Существо удалось захватить, однако спецгруппа понесла тяжёлые последствия: травмы и эпизоды потери памяти, связанные с побочными аномальными эффектами объекта. Во время захвата существо было серьёзно ранено; его кровь оказалась коррозионной и нанесла повреждения трубопроводам комплекса 23.

Через несколько часов объект погиб от ран — и рассыпался в облако синего пепла, который ослепил находившуюся рядом исследовательскую группу.

Позже доктор Гирс, как и ожидалось, назвал испытания «в целом успешными», добавив, что имели место «незначительные осложнения». Тестирование SCP-914 продолжилось: Фонд слишком хорошо понимал, что перед ними не просто «машина, которая делает штуки», а потенциальный источник технологий, материалов и трансформаций, которые однажды могут стать критически важными.

Но одно изменилось навсегда. Биологические испытания на SCP-914 отныне запрещены без прямого разрешения Совета O5. Потому что если кто-то когда-нибудь решит прогнать через Very Fine уже опасную аномалию… Фонд может получить не улучшение, а катастрофу. И в Фонде прекрасно знают: иногда одна неправильная настройка — это разница между полезным инструментом и концом всего.