SCP-4205 — «В глазах смотрящего»

SCP-4205 — «В глазах смотрящего»

Одна из главных задач Фонда SCP — удерживать аномалии под замком. «Обезопасить. Удержать. Сохранить.» — не просто девиз, это правило выживания. Но есть вещи, которые невозможно по-настоящему удержать. SCP-4205 — как раз из таких. О нём известно пугающе мало даже по меркам Фонда: неизвестно, что это, чего оно добивается и существует ли способ остановить это хоть сколько-нибудь надёжно. Всё, что остаётся — соблюдать немногочисленные меры предосторожности и надеяться, что оно не выберет именно тебя.

Почти вся информация о SCP-4205 сохранилась благодаря младшему научному сотруднику Уэйду Далицу. Первичный отчёт он «написал» через терминал №4 — устройство, связанное с мозгом и сознанием оператора. Его работа дала Фонду редкую зацепку… но самого Уэйда не спасла. Официальная запись по SCP-4205 стала его последним действием перед смертью 11 декабря 1992 года.

Если говорить кратко, SCP-4205 описывают как пару янтарных, человекоподобных глаз. Они способны самопроизвольно проявляться в окнах, зеркалах и любых стеклянных либо стеклоподобных поверхностях. И именно поэтому о них почти ничего не знают: любой, кто увидит эти глаза, погибает через считанные секунды. Эффект почти мгновенный. Как в легендах про василиска — взгляд смертелен и от него не уйти.

Есть несколько наблюдений, которые повторяются. Глаза, похоже, показываются только тем, кто находится в помещении один, и не фиксировались в местах, где рядом есть хотя бы ещё один человек. Но предсказать появление невозможно. Неясно, принадлежат ли глаза телу, существует ли это «тело» в нашей реальности вообще — а значит, и удержание как таковое неосуществимо. Нельзя закрыть дверь перед тем, чего ты не можешь даже локализовать.

11 декабря 1992 года Фонд наконец получил хоть сколько-то «осязаемую» информацию — ценой жизни исследователя.

Уэйд Далиц, вчерашний выпускник университета, попал в Фонд по приглашению старшего исследователя доктора Марка Форсайта. Тот читал у них гостевую лекцию и заметил в Уэйде редкую внимательность, цепкость к деталям и упрямое желание понять необъяснимое. После выпуска Уэйда оформили младшим научным сотрудником, и несколько месяцев он работал при Форсайте с мелкими поручениями — пока ему не дали шанс составить первый самостоятельный отчёт. Тема — SCP-4205.

После нескольких задокументированных проявлений доктор Форсайт санкционировал углублённое изучение, назначив Уэйда ответственным. В собственных записях Уэйд утверждал, что впервые обнаружил SCP-4205, заметив янтарные глаза в окне. Позднее, после проверки записей наблюдения, выяснили: он был не первым, кто их увидел. Но, как ни странно, он оказался первым, кто «вышел живым» — достаточно надолго, чтобы успеть оставить описание. И именно это сводило его с ума: Уэйд сам не понимал, почему он отличается от остальных.

Чем дальше он вёл документацию, тем хуже становилось его состояние. Черновики расползались в нервные вспышки и злые тирады про собственную несостоятельность. Между строками отчёта он писал письма отцу — умоляя хоть кого-то подтвердить, что он не проваливает всё. Эти письма так и не были отправлены.

При этом в материалах по жертвам проявлялась одна повторяющаяся деталь: при попытках реанимации врачи отмечали, что мозговая активность обрывается необычно быстро по сравнению с привычной смертью. Тело, кроме мозга, оставалось без повреждений. А вот в тканях мозга фиксировали массивное поражение нервных структур — миндалины, гиппокампа, медиальных отделов височной доли и затылочной доли. Картина напоминала либо сильный электрический удар, либо тяжёлую черепно-мозговую травму.

Помимо Уэйда в документах значились ещё шесть случаев. Все заканчивались одинаково: внезапная смерть мозга сразу после того, как человек видел глаза в отражающей поверхности. Первый зарегистрированный эпизод — 5 января 1990 года: сотрудник связи Гена заметил глаза в отражающем стекле смотрового окна. Запись показывает, что глаза присутствовали там около восьми минут, прежде чем Гена обратил внимание. В момент распознавания он упал со стула и умер практически сразу.

И всё же оставалась «исключительность» Уэйда — единственного, кто будто бы не умер сразу. Он сам ломал себе голову: почему? Эта мысль прожевала его до костей. Он перестал нормально есть и спать, мог только крутить одно и то же: что такое эти глаза, почему они его «пощадили», чего они хотят.

А потом в записях начались сообщения, от которых холодеет кожа. Уэйд писал, что глаза появляются снова — всё чаще. Однажды он попытался их коснуться и описал ощущение так, будто проводишь по руке наэлектризованным шариком: лёгкий удар, чужая «сухая» искра. Хуже всего было ночью — он жаловался на приступы паралича сна и видения янтарных глаз, которые «ждут», как только он сомкнёт веки.

Единственное, что приносило ему облегчение, — воспоминания о близких. Он писал о матери и отце, даже когда память о них становилась мутной. Появилось и имя — Теодор Квейл, которого Уэйд называл исследователем Фонда. Поздняя проверка показала, что такого сотрудника в Фонде не было: вероятно, это человек из прошлого Уэйда. Но он писал о нём особенно — с нежностью и тоской, будто держался за последнюю нитку реальности, пока всё остальное рассыпается.

В какой-то момент Уэйд начал намекать, что говорил с глазами. Что они «ответили» — он отказался фиксировать. Его последняя запись — просьба о том, чтобы Теодор обнял его. Не отчёт, не вывод, не формула защиты — только отчаянная потребность в утешении, которого больше нет.

И вот здесь самая страшная часть: Уэйд ошибался, считая, что «пережил» контакт. На самом деле он увидел янтарные глаза в стекле над экраном терминала, прямо во время фиксации отчёта, и умер через секунды. Просто из-за связи терминала №4 с мозгом терминал успел сохранить не набранный текст, а последние мысли — перенесённые прямо из умирающего сознания в вычислительную систему.

Именно поэтому его записи выглядят как длинное рассыпание личности во времени: SCP-4205 будто «ускоряет» работу разума в мгновения перед смертью, выжигая нервные структуры и превращая несколько реальных секунд в субъективные «дни» паники, паранойи и распада. Смерть быстрая — а мучение растянутое.

Уэйд оставил Фонду не просто отчёт, а цифровой след самого себя — того, чем он был до конца: страх, тоска по отцу, любовь, которую он не успел прожить, и пустота, в которую его столкнули янтарные глаза. И поскольку никто не выживает после встречи с SCP-4205, это — единственное свидетельство «изнутри».

Так что осторожнее с окнами, зеркалами, экранами и любыми отражающими поверхностями. Иногда ты смотришь в стекло… а иногда стекло смотрит в тебя.