Глава 1.7

— Комори-кун, ты ведь раньше в классе насмехался над суккубами, да?

Я не насмехался. Я просто объяснял.

— Он исключение. Чудак, который ещё в утробе матери оставил там свою деликатность, сдержанность и совесть.

— Д-до рождения на свет… тебе самому не кажется, что это уже чересчур?!

— Вообще-то обычно я и деликатен, и сдержан. Просто не с Саку-сэмпай.

Меня неожиданно втянули в разговор, и я, как мне казалось, ответил вполне безопасно, но…

— Видишь? Он же вообще бесчувственный, да?

— И правда бесчувственный…

Почему-то они объединились против меня.

— В любом случае тебе лучше не пытаться строить образ на чём-то подобном.

С этим я тоже был согласен. Судя по тому, как она провалилась на самопредставлении, парни в классе изначально и не знали толком, что такое нэкота, и уж тем более не особо этим интересовались.

Любому было ясно: если слишком напирать на такие вещи, это будет только раздражать.

— Эм, простите… Хе-хе…

Сисихара подняла руку без малейших признаков раскаяния и с озорной улыбкой высунула язык в духе «тэ-хэ-пэро».

— Я уже понемногу вела себя по-кошачьи то тут, то там… Ничего же страшного, правда?

В ту же секунду лицо Саку-сэмпай помрачнело. Моё, кстати, тоже. Да что с этой девушкой вообще…

— Ч-чего? Например как…?

Саку-сэмпай спросила это с опаской, словно собиралась приоткрыть ящик Пандоры. И в тот момент, когда Сисихара бодро ответила: «Сейчас покажу!», стало ясно — добром это не кончится.

— Ну, например, вот!

Она тронула свой хвостик набок, заставив его качнуться.

— Смотри! Миленько же, да?

И сама же захихикала.

— …Миленько…?

Саку-сэмпай, кажется, впервые в жизни выглядела по-настоящему озадаченной и даже бросила на меня взгляд, прося помощи. Простите, сэмпай, я сам ничего не понимаю.

— Ну смотри! Разве не похоже немножко на кошачий хвост?

— А-а… Ну, если так посмотреть…

— Я вообще сменила стиль, когда перешла во второй класс! Даже покрасилась под самого популярного котика — рыжего полосатого!

Улыбка с её лица не сходила. Сисихара шла вперёд с полной уверенностью в своей правоте. Стоп, она что, и правда строила образ, ориентируясь на рыжего полосатого кота? Это «самый популярный окрас» звучало так, будто она вычитала его в каталоге зоомагазина, а не в журнале о причёсках.

— А ещё у меня и ногти в кошачьей теме! Нежно-розовые, чтобы подчёркивать натуральный цвет ногтя…

А когти у тебя, случаем, не втягиваются, если на подушечки нажать?

После этого она продолжила без остановки рассказывать о «кошачьем» макияже — который ни одну кошку на свете и близко не напоминал, — а заодно сыпала горячими мнениями вроде: «Ну, кошки же, в отличие от собак, вот такие, так что и я тоже…»
В некоторых кругах от таких заявлений, пожалуй, уже началась бы война.

— Ты… немало сил в это вложила, да?

Саку-сэмпай похвалила её пустым тоном — примерно как хвалят малыша за то, что он просто дышит.

— И кстати… как там успехи с этим образом?

— Да вроде неплохо! Хотя Риттян — а, это самая крутая девчонка в классе — сразу мне такая: «Может, ты всё-таки немного сбавишь?»

— …Похоже, это хорошая подруга. Эта твоя Риттян.

— Ага! Она, в отличие от меня, всегда говорит ровно то, что думает. Я её так уважаю! Парни её побаиваются, но вообще она очень добрая…

И при этом даже не замечала, что её прямолинейная подруга нарочно обходит стороной главную проблему: Сисихара нарушала негласное табу.

Если уж называть вещи своими именами — она была той самой кринжовой девчонкой.

— Нет, ну сами подумайте.

Саку-сэмпай, будучи суккубой, совершенно не ведёт себя «как суккуба». Мифденты вовсе не обязаны изображать из себя ходячее воплощение своего архетипа. То, что вытворяла Сисихара, было примерно как если бы американская школьница каждый день насильно впихивала в себя вишнёвый пирог —

это уже не «индивидуальность», а полное непонимание сути.

Я мог бы разглагольствовать об этом бесконечно, но вообще-то не собирался ничего говорить.

Рано или поздно она всё равно бы захлебнулась собственными слезами — точнее, уже проваливала свой «дебют во втором классе (?)». Такие люди учатся только через боль.

Я собирался просто наблюдать со стороны… по крайней мере, так мне казалось.

— …Так что, в общем, реакция в целом хорошая! Правда, нэкота — штука довольно нишевая, поэтому мне приходится всё время объяснять свою фишку. Не то что с суккубами — сэмпай, вам-то повезло, вас люди с первого взгляда понимают!

У меня сжалось в груди, пока я смотрел, как она летит в пропасть.

Она ведь не была плохим человеком. Даже я, едва с ней знакомый, это видел.

Но тревожило меня сильнее другое…

— Да уж. Если бы быть суккубой и правда было так просто………………

На долю секунды взгляд Саку-сэмпай куда-то уплыл — не в ностальгию и не в сожаление, а в тихую задумчивость.

Я знал, какое воспоминание мелькнуло у неё в глазах. Знал, какие слова застряли у неё в горле.

— Быть суккубой — это вовсе не одни сплошные радости.

Именно это скрывала её слабая улыбка.

Саку-сэмпай всегда была такой: с виду легкомысленной, а на деле проницательной; каждое слово у неё было выверено, а настоящие чувства заперты глубоко внутри.

И именно поэтому всё закончилось катастрофой куда хуже, чем просто «набить шишки на собственном опыте».

— Кхм. Позвольте-ка мне вмешаться.

Я нарочито громко прокашлялся.

Когда я вклинился в разговор, Сисихара — этот заблудившийся ангел добрых намерений — лишь склонила голову набок, ничуть не смутившись.

— Мм? Что-что?

А я в этот момент выглядел почти как злодей, который сейчас раздавит её наивный оптимизм. Но Саку-сэмпай почему-то с ухмылкой показала мне: «Продолжай». И я взял всё в свои руки.

— Если так пойдёт и дальше, тебя запишут в «кошкодевочки с прибабахом», а подруги начнут от тебя шарахаться.

— !!??

— Если совсем прямо: ты проваливаешься уже просто фактом своего существования.

— А твоё элементарное человеческое сочувствие вообще где потерялось?!

Отповедь у неё получилась резкая — в отличие от моего бессмысленно жестокого удара. Саку-сэмпай рассмеялась.

— Ну и формулировка у тебя~

Да, после такого Сисихара наверняка теперь присвоит мне титул «худший человек на свете». А то и сочтёт каким-нибудь ходячим ночным кошмаром отдела кадров без капли самосознания.

——Ну и ладно. Меня и так все считают бестактным и бессердечным.

— П-п-подожди, с чего это сразу полное отрицание?!

— Потому что тут нечего одобрять. Настоящая нэкота бы—

— Д-да будет тебе известно, это не какой-то модный развод в стиле «я тоже мифдент», ясно?! У меня справка есть — хочешь покажу?!

— …Это диагноз, а не «справка для хвастовства». И никто не сомневается, что ты правда мифдент.

Быть мифдентом подтверждают заключением специалиста, но, если не считать особых случаев вроде государственной поддержки, в обычной жизни это почти нигде не требуется. Из-за этого в соцсетях развелось полно «самопровозглашённых мифдентов», а некоторые идиоты ещё и выкладывают фотографии своих диагностических бумаг так, будто это модный аксессуар.

— На этих типов, которые фармят себе охваты такой ерундой, я смотрю только с жалостью.

— …Да, если честно, мне они тоже не нравятся.

— Какие вы оба добрые. А я вот их просто ненавижу, хи-хи~

Неожиданно к нам присоединилась и Саку-сэмпай — причём вполне искренне соглашаясь.

— Сисихара, попробуй всё же сохранить хоть немного достоинства. Ты ведь из настоящих. Наверное.

— Д-да… Стоп! То есть ты хочешь сказать, что я даже будучи настоящей выгляжу как фальшивка?!

— Ну да. От тебя за километр несёт новичком. Ты, пожалуй, ещё и репутацию других нэкота портишь.

— Д-да ты…!! Ну ты и ляпнул!

Сисихара вскочила, выгнув спину дугой. На миг мне и правда померещилась шипящая полосатая кошка с оскаленными клыками.
Но называть её «сердитым котёнком» было бы нечестно —

потому что я прекрасно понимал: я нарочно довожу её до ссоры.

— Вообще-то речь идёт о моём теле, ясно?! Конечно, я знаю о нём всё — вдоль и поперёк, до последней мелочи, мягкое, гладкое, сильное, всё-всё!!

— Да? Тогда как ты объяснишь кошачью причёску, броские «когти», позы с «Гао~!» и всё это разведение бессмысленной вражды между кошатниками и собачниками…?

— И что в этом такого плохого?!

Напряжение в ней росло, и даже я уже не мог остановиться. Для меня это было редкостью.

Я на собственной шкуре слишком хорошо узнал, насколько этот мир несправедлив, крив и нелеп.

И теперь я уже почти не умею злиться на это по-настоящему. Когда вижу человека, орущего в мегафон про справедливость где-нибудь на углу улицы, я чувствую только пустоту.
«И что это вообще изменит?»

Но Сисихара, стоявшая сейчас прямо передо мной, — человек, который сам пришёл сюда за помощью, — почему-то казалась мне той, до кого мои слова ещё могут дойти.

Что, может быть, здесь я и правда способен что-то изменить.

— Слушай… просто запомни сегодня одну-единственную вещь!

БАМ!!

Я внезапно с грохотом ударил ладонью по столу и вскочил на ноги.

— Хья?!

Девушка дёрнулась, как вспугнутый котёнок. Я безжалостно ткнул в неё пальцем.

— Нэкота… это НЕ то же самое, что настоящая кошка!!

— Не то же самое! Не то же самое! Не то же самое!

Мой рёв, достаточно громкий, чтобы содрать мне горло, ударился о тонкие стены и окна клубной комнаты раз, другой, третий, четвёртый.

А потом, когда всё стихло и в комнате повисла тишина, начисто лишённая даже намёка на разум, осталось только —

— ? ?? ??? ????

Сисихара, ошарашенно моргающая в полном непонимании.
Если бы это был мем, на фоне у неё сейчас мерцали бы галактики.
Её сознание явно ушло в перегрузку.

А Саку-сэмпай тем временем уже держалась за живот от смеха:

— Т-так вот, значит, что именно ты не смог оставить в покое… ахаха!