Глава 3.3

Спад после пика я изложу вкратце, в формате сухого пересказа.

Потом мы пошли в Round One играть в боулинг и показали довольно средние результаты; затем Сэмпай подряд десять раз разгромила всех в аркадном автомате по «Гандаму»; Хиками-сэнсэй в фуд-корте заливалась пивом; после этого мы отправились в караоке и там уже пили хайболы; а потом кто-то вдруг объявил: «С этого момента — только песни из меха-аниме!», после чего несколько часов подряд пел в одиночку, и всё это больше напоминало уже не караоке, а показ аниме.

За всё, кроме аркадных автоматов, заплатила Хиками-сэнсэй. Вообще я не в восторге от идеи, когда учитель платит за учеников всем подряд — ну, вроде как если бы нам вдруг сняли виллу, — но на обычных клубных посиделках принять доброту сэнсэя считается вполне нормальным. К тому же, когда я предложил оплатить свою часть, её лицо так смялось от экзистенциального отчаяния, что мне стало неловко. Так что я просто принял это. Спасибо.

В общем, на этом всё. Никакой грандиозной кульминации не случилось, но день всё равно оказался куда значительнее, чем если бы я сидел дома и подстригал ногти.

Три часа дня.
Молл гудел от семей с детьми, и толпа как раз достигла своего пика.

— Давай уже, Комори, становись частью легенды!

— Д-да иду я, иду…

Мы вышли из караоке после оплаты, но Хиками-сэнсэй, которая в последнем раунде залпом опрокинула Red Bull Vodka, всё ещё не вышла из режима аниме-песен. Впрочем, если человек умеет так гулять и при этом не валиться с ног, значит, это уже настоящий профессионал. Ни малейшего намёка на шаткость походки.

— Дайте мне… дайте вернуться… Вернуться туда, где я была до рождения!..

Она была как-то слишком бодра, и это, наоборот, настораживало. По её обычному мертвенно-бледному лицу невозможно было понять, что это — болезнь или просто её стандартная аура. Абсолютный новичок в обращении с пьяными, я всё же похлопал её по спине и только спросил:

— Вы в порядке?

— Конечно нет!

И тут же, хотя секунду назад шла совершенно нормально, она внезапно всем телом повисла на мне. Ладони и щёки у неё были холодные, как у покойницы. А грудь — вполне настоящая — большая и мягкая. Я уже касался и того и другого, так что в панику не впал, но… и что теперь?

— Ну-ну, не расползайтесь по сторонам, Хиками-сэнсэй… Давайте присядем вот сюда, у растений.

Сэмпай отвела её к скамейке. Когда Хиками-сэнсэй усадили, та, скорее для вида, продолжила цепляться за неё, но на по-настоящему пьяную всё равно не тянула.

— Простите… Мой жалкий мочевой пузырь уже на пределе.

О своих физиологических нуждах она сообщила с таким сухим лицом, будто была слишком многословным младенцем.

— Поняла. Тогда давай сначала найдём туалет, а потом купим минералку из автомата.

— И какой смысл? Всё равно же потом её выльешь!

— Чтобы не обезвоживаться, естественно.

Сэмпай, как человек, явно умеющий обращаться и с пьяными, и с раздачей салатов — может, в прошлой жизни она была председательницей кружка любителей выпивки? — взяла всё на себя.

— Тогда я отведу Хиками-сэнсэй «полюбоваться цветочками». А вы двое ждите здесь.

— А, подождите! Может, я пока принесу что-нибудь попить?!

Сисихара вызвалась помочь, но Сэмпай только махнула рукой, отказываясь.

Мы и так уже успели повеселиться, так что ничего страшного в том, чтобы разделиться, я не видел, но, наверное, хозяйке мероприятия хотелось всё-таки как-то красиво подвести его к финалу. Хотя лично мне было бы всё равно.

Уф. Плечи болят, горло тоже.

Я уже собирался просто пассивно ждать, когда—

— Цубаса-кун… есть минутка?

С лучезарной улыбкой Саку-сэмпай подозвала только меня и торжественно объявила:

— Я вверяю тебе самую важную миссию на сегодня.

— Какую ещё миссию?

— Пока меня не будет, выслушай, что тревожит Маон-сан.

— …………

Повторно переспрашивать я не стал.

Мой взгляд сам собой скользнул к Сисихаре, которая уже полностью ушла в «режим вне сети»: облокотившись на перила, она бездумно смотрела вниз, на этаж под нами. На первый взгляд она прекрасно вписывалась в городской пейзаж, но, если вспомнить сегодняшний день, в её поведении всё же что-то не сходилось.

Главный атрибут современной школьницы — телефон.
А она почти на него не смотрела.

Словно нарочно избегала чего-то, что её сковывало. Не то чтобы она прямо выглядела мрачно; она правда старалась радоваться и веселиться.

Но я видел: она изо всех сил заставляет себя не думать о чём-то конкретном. И потому я тоже старался не думать о том, что именно это может быть. В конце концов, всего несколько часов назад одноклассница как раз похвалила меня за то, что я «умею не лезть туда, куда не надо».

Вот только Саку-сэмпай, эта ходячая святая, с таким пассивным отношением, конечно же, никогда бы не смирилась.

— Может, мне тогда взять на себя роль сопровождающего сэнсэя?

Она сразу поняла скрытый в моём тоне смысл: «Ты вообще-то сама тут главная любительница вмешиваться», — и покачала головой.

— Самую вкусную роль я оставлю тебе, Цубаса-кун.

— Почему именно мне?

— Ну… считай, это что-то вроде эволюции капитанов космических кораблей в научной фантастике. Сначала были надёжные пожилые мужчины, потом всё заполонили капитаны-женщины с айдолоподобной внешностью, а теперь там уже настоящий салат из полов, возрастов и характеров.

— Это вообще ничего не объясняет. Попробуйте ещё раз.

— Фуфуфу. Я не стану говорить, что дело в том, что она котёнок, но… у неё очень острые дикие инстинкты. Рядом с такой ослепительной личностью, как я, она слишком напрягается.

Опять набор бессмысленных слов. Я ни разу не замечал за Сисихарой ничего особенно «дикого».

— Смысл в том, что ты можешь сделать то, что под силу только тебе. Так что не жалей ни о чём.

С этими словами, достойными героя какого-нибудь аниме, Саку-сэмпай увела поливать Хиками-сэнсэй — не арбузную грядку, а именно сэнсэя. Неужели здесь вообще все смотрят слишком много этого жанра?

Но в одном она была права: если я сейчас просто уйду, внутри потом останется осадок. А её интуиции — почти капитанской — я уже привык доверять.

— …Ладно. Будем считать, что отрабатываю бесплатный обед.

Хотя на самом деле большую часть пиццы, картошки и якисобы слопала именно она.

В любом случае, радуясь уже тому, что мне не пришлось раскошеливаться, я направился к Сисихаре.

— Представляешь, заказала я, значит, совсем крошечную заколку. Ну прямо размером с булавку. А курьер приносит мне коробищу такую, будто там внутри рождественский торт. Мне так стыдно стало. Ну серьёзно, в такие времена? Если вы называете себя «Mighty Jungle», то хотя бы делайте вид, что вам не плевать на экологию!

— Ага.

— И упаковка у них вообще какая-то богомерзкая смесь картона с бумагой. Даже не переработать нормально! Мама просто взорвалась. А, кстати, внезапная мысль: «barretta» и «Beretta» ведь звучат почти одинаково, да? …А? А что такое «Беретта»?

— Пистолет.

У меня возникло сильное желание выстрелить себе в голову. Что это вообще за идиотский разговор?

Пока я ломал голову, как вообще подвести беседу к чему-то серьёзному, неумолкающая гяру продолжала швырять в меня одну бессмысленную тему за другой. Пугает, как можно поддерживать такой нескончаемый запас разговоров, которые не ядовиты, но и не лечат. И что бы ты ни делал — ни в коем случае нельзя слушать это всерьёз. Самые важные участки мозга начинали ощущаться так, будто вот-вот расплавятся.

— Но вообще они медленные, да? Сэмпай и Ботан-тян.

— Ну… да, пожалуй.

С тех пор, как мы разошлись, прошло уже минут пятнадцать. Теория о том, что Хиками-сэнсэй ради туалета отправилась аж в Индию, звучит вполне правдоподобно, но, скорее всего, Сэмпай просто тайком наблюдает за нами откуда-нибудь издалека и продолжит нас игнорировать, пока миссия не сдвинется с места. Интересно, что случится раньше — у меня вскипят мозги или она всё-таки вернётся?

— А сегодня ведь и правда было весело. Так весело было!

Сисихара откинулась назад — точнее, опёрлась о перила скорее не спиной, а задом — подняла обе руки и потянулась всем телом. Сами её слова не были ложью, но стоило ей закончить, как мимо прошла девушка в матроске из другой школы — видимо, уже после дополнительных занятий — и сразу же уткнулась в телефон. Да, вот именно так и должна выглядеть обычная старшеклассница.

— Кстати! Комори-кун, а ты в караоке довольно крутые песни выбирал, а?

— …Это ты сейчас так в лоб сказала: «Ты только ставил то, под что никто не оживлялся»?

— Да нет же! Просто я подумала, что это было неожиданно хорошо. Хорошо, ясно?

— Хватит повторять. Слишком уж видно, что врёшь. Хотя это, вообще-то, ты сама сегодня удивила.

— В каком смысле? Хочешь сказать, мои идеальные, супер-зажигательные треки кто-то осудил?

— Нет, просто я до этого не знал, что у тебя нет проблем со слухом.

— Ты ведь сейчас прямым текстом намекнул, что раньше считал меня безголосой, да?!

— Ты сама всё время отказывалась идти в караоке, помнишь?

— Раньше? А, ну… это потому, что тогда я ставила клубную деятельность выше всего остального… Хааах~ ммм…

И тут Сисихара вдруг выдохнула с таким размахом, будто из неё вылетел последний воздух. Словно внутри что-то оборвалось, она заметно сдулась и, прежде чем окончательно опуститься на пол, подтянула колени к груди.

Обычный парень в такой ситуации, наверное, запаниковал бы: «Чёрт, неужели я ляпнул что-то не то?» А если бы это была девушка, которая ему нравится, то и вовсе, вероятно, пришёл бы в отчаяние, мечтая вернуться во времени. Но ко мне не относилось ни то ни другое, так что ничего подобного я не чувствовал. Похоже, с совестью у меня действительно всё плохо.

— Да уж, не могу представить, чтобы сэмпай, которой я восхищаюсь, показала такую сторону.

Вот что имела в виду Сэмпай. Иначе говоря, эта свернувшаяся клубком трёхцветная кошка инстинктивно сама выбирает, кому показывать свою слабость. Похоже, весьма полезный навык для жизни.

Наконец наступила тишина, и мой мозг получил возможность немного отдохнуть. Спрашивать что-то вроде: «Что случилось?» я, конечно, и не думал. Просто потому, что я знаю, какой она человек, и понимаю: это — закономерный итог.

— …Комори-кун?

Как и следовало ожидать, Сисихара подняла лицо в самый подходящий момент.

— Ты когда-нибудь ссорился с Такидзавой?

— С Такидзавой? Нет, ни разу.

— Э? Серьёзно? Ни разу-разу?

— Мы знакомы всего две недели.

— Но ты же всё время рядом с ним! Я думала, вы лучшие друзья!

Не то чтобы мы так уж часто торчали вместе.

— Тогда… кто человек, которого ты знаешь дольше всех?.. Наверное, Саин-сэмпай, да?

— Возможно.

— Вы с ней хоть раз ссорились?

— Постоянно. Мы даже при тебе уже ругались.

— Эм, не в этом смысле… как бы сказать… Ну, когда вы оба упираетесь и вообще перестаёте разговаривать друг с другом?

— ……

На самом деле это всегда было в одну сторону. Вся эта странная упёртость, наверное, исходила только от меня.

— Да. Один раз было. По-крупному.

— Надолго?

— Больше чем на год мы почти не общались.

— ……………………Э?

Даже по воздуху вокруг было понятно, что она думает: «Ты сейчас шутишь, да?»

— Г-гомен… не?

— Ты-то за что извиняешься?

— ……Прости.

Девушка-кошка снова свернулась клубком. Чистая реакция человека, у которого на лице написано: «О нет, я ляпнула что-то не то» или «Лучше бы я сейчас могла отмотать всё назад и переделать». Похоже, в обществе всё-таки есть негласное правило: задав неосторожный вопрос, потом обязан сам же и почувствовать себя виноватым.

Значит, если я в ответ тоже задам что-нибудь неосторожное, баланс восстановится.