Снежная дева хочет, чтобы её отчитали

Старшая школа академии Мусасидай — так называется школа, в которую я хожу. Здесь есть только обычная общеобразовательная программа, а в каждой параллели по девять классов. Уровень у неё вполне приличный, да и в округе о ней отзываются хорошо. Типичная школа для подготовки к экзаменам, основанная ещё во времена беби-бума и расположенная, если смотреть по карте, почти в самом сердце Токио — хотя, если честно, по ощущениям это уже скорее полупригород, далёкий от настоящего центра.

Из местных достопримечательностей рядом разве что ипподром, так что район можно назвать чуть ли не «дерби-зоной», зато благодаря этому городской бюджет, похоже, чувствует себя весьма неплохо. Влияет ли это как-то на нашу школу, я не знаю, но конкурс при поступлении сюда с каждым годом упрямо растёт — наперекор даже нынешнему спаду рождаемости.

— Ух ты, народу просто тьма… Погоди, у нас в столовой и раньше было столько всего в меню?

Стоя в самом хвосте очереди за обедом, я спросил это, глядя на список цен, приклеенный над стойкой.

— После весенних каникул его точно расширили, —

ответил Такидзава. Обычно я обед пропускаю и просто покупаю хлеб, так что ничего не заметил.

— Смотри, тут один только рамен занял целую колонку…

— Наша школа щедрая, да? Директор при деньгах, вот и живём не бедствуя.

— То есть мы просто пожинаем плоды?

— Ага. Некоторые вообще сюда поступают именно из-за этого.

— Серьёзно. Ты тоже?

— Я? Как только увидел девичью форму, сразу решил: поступаю сюда!

Выбирать школу только по форме? Впечатляет. Я бы даже проникся уважением к человеку, который настолько честен с самим собой.

— А ты почему сюда пошёл, Комори?

— Близко от дома.

— Ну ты и плывёшь по течению… Кстати, а в какой средней школе ты учился?

— …В академии Китасираито.

— В Китасираито?! Это же элитка! Та самая престижная средняя и старшая школа с внутренним переходом? Ты что, поступал туда отдельно?

— Да нет… Впрочем, неважно.

Пока мы вели этот пресный разговор, работница столовой крикнула:

— Следующий, пожалуйста!

Наконец дошла наша очередь. Такидзава взял тонкоцу-рамен, гёдза и полпорции риса — классический набор спортсмена, — а я выбрал холодную собу.

Когда мы наконец получили свои подносы, в переполненной столовой не осталось ни одного свободного места. Я уже морально готовился к унизительным скитаниям столовского беженца, как вдруг —

— А, Такидзава-сэмпай. Здесь свободно, присаживайтесь.

— О, спасибо.

Двое парней неподалёку поднялись, уступая нам свои места.

— Младшие из футбольного клуба? —

спросил я, размешивая васаби в соусе для собы.

— Не, просто из одной средней школы, —

ответил Такидзава, тут же набрасываясь на гору ростков в своём рамене.

Какая между нами разница. Он из тех дружелюбных парней, которые знают всех подряд, а за мной по пятам волочится это идиотское прозвище, словно назойливый слух. С тех пор как я поступил сюда, среди общего шума мне уже не раз чудилось шёпотом: «летучая мышь». И пусть обедать с человеком, которого зовут так, должно быть неприятно, Такидзава почему-то выглядел так, будто его это скорее забавляет.

— Кстати о клубах. Я от Маон слышал — у вас там в литературном клубе что-то интересное намечается, да?

— …Ничего даже близко к интересному.

С начала учебного года прошло уже две недели, и клубная деятельность наконец вошла в нормальный ритм.

Нелепые требования Саку-сэмпай — сделать баннер, запустить телевизионную рекламу, найти крупного спонсора — почему-то до восторга вдохновили Сисихару. Она уже вовсю рисовала плакаты своими руками и, благодаря своему художественному таланту и живому характеру, совершенно естественно превратилась в шумного и жизнерадостного рекламщика.

И на этом фоне особенно заметно выделялся ровно один безучастный человек.

— Это ведь клуб Комори?
— А что это за скобки у вас в названии?
— Саку-сэмпай ещё и гадать умеет?

Всякий раз, когда меня о чём-то таком спрашивали, я отвечал цитатой: «Воробью не понять стремлений лебедя». Большинство моих одноклассников, к счастью, были людьми вменяемыми и по моему лицу, которое снова и снова принимало одно и то же выражение, без труда понимали, насколько меня всё это раздражает.

— Исповедоваться Суккубе-сэмпай в запертой комнате… Уже от одной мысли мурашки по яйцам бегут!

Этот вульгарный тип, как обычно, совершенно не чувствовал атмосферу. Так вот зачем он вдруг позвал меня пообедать.

— Наш клуб вообще не настолько подозрительный.

— Э? А никаких дополнительных опций нет? Я бы, между прочим, хорошо заплатил~

Глядя на то, как Такидзава искренне огорчился, я невольно вспомнил Саку-сэмпай, которая порывалась вывесить у клубной комнаты таблички вроде [Бесплатные консультации] или [Почасовая фиксированная ставка]. В итоге она отказалась от этой идеи только после того, как я как следует её отругал.

— В любом случае я ко всей этой ерунде не имею отношения.

— Да неужели? А ведь Маон ты тогда отчитывал очень даже сурово.

— …Я отчитывал её только потому, что она всё поняла совершенно неправильно.

— А по-моему, это было круто. Ну знаешь, строгость из заботы и всё такое. Я вообще считаю, что современному обществу не хватает жёсткости. Говорят, многие молодые сейчас втайне мечтают, чтобы их кто-нибудь отругал.

— Ты про городскую легенду?

— Да не, это чистая правда. Среди первогодок в этом году есть один, который прямо заявляет: «Хочу, чтобы меня ругали ещё сильнее!»

— Строгий у него вкус. Даже завидно.

— Наверное, потому что он мифдент. Такой здоровый центральный защитник с кудрями — его все зовут Бомбер-Хэд.

— Звучит так, будто его можно хоть сейчас в сборную… Но раз он мифдент, ему, значит, хочется, чтобы его ругали ещё больше?

— Именно. Ты ведь знаешь Году-сэнсэя, куратора клуба?

— Того, который на гориллу похож?

— Ага. Бывший спортсмен национального уровня, а фигура до сих пор как у бодибилдера, хотя он уже почти на пенсии.

— А, да-да. Но странно другое: этот ходячий комок мышц иногда, наоборот, обращается с ними так, будто они хрупкое стекло… Типа лучше вообще не трогать?

— Любопытно.

Я вяло кивнул, прихлёбывая собу. Типичное для меня движение.

Во всём мире частота появления мифдентов — примерно один человек из десяти.

Примерно столько же, сколько в Японии левшей или людей с четвёртой группой крови. То есть ничего особенно редкого. Но есть важное отличие: это явление открыли лишь около пятидесяти лет назад. И, поскольку с генетикой оно не связано, проявиться оно может у кого угодно, вне зависимости от семьи.

Все держат разную дистанцию. А учителей, которые и без того находятся под пристальным общественным вниманием, наверное, и правда трудно винить за осторожность.

— Жалко этого Бомбер-Хэда. Не то чтобы его прямо травят… но люди всё равно стараются держаться подальше. О мифдентах вообще принято лишний раз не говорить.

— Забавно, как все под это подстраиваются… Значит, тебе с ним тоже тяжело?

— Да не. Я, наоборот, постоянно сам завожу эту тему. В итоге он теперь, похоже, реально меня уважает! Ха-ха-ха!

Иногда я действительно уважаю этого парня. И сейчас — без всякой иронии.

— О, кстати, раз уж вспомнил.

Такидзава, уже прикончивший рамен, потянулся за гёдза.

— Слушай, а кто вообще куратор вашего литературного клуба?

— Э-э… А кто там был-то?

— Почему ты спрашиваешь меня?

Редкий случай, когда его возражение звучало абсолютно здраво. Мы ведь захватили этот почти мёртвый клуб ещё год назад. Даже если наша «деятельность» едва дышала, какой-то куратор там всё равно должен был числиться.

— Честно? Никогда об этом не думал.

Пока я беззаботно отмахивался, вдруг раздался голос:

— Мне кажется, вам всё-таки стоило бы хоть немного об этом задуматься…

Это была Майхама — знакомая мне одноклассница, — и смотрела она на меня с откровенным укором.

— О! Майхама-сан!

Этот ходок по юбкам тут же оживился, мгновенно переходя на приторно-сладкий тон.

— Привет, Комори-кун… и тебе тоже, Такидзава-кун.

То, что Такидзаву она упомянула будто бы между прочим, ясно показывало: подошла она вообще-то именно ко мне.

— Я решила заранее передать тебе одну вещь от студсовета.

— …Хорошую новость? Или плохую?

Спрашивать было, по сути, бессмысленно. Я и так уже чувствовал, что ничего хорошего там быть не может.

— Скорее плохую.

Как и следовало ожидать, изящные брови Майхамы печально опустились, когда она коснулась пальцами щеки.

— Ты, наверное, не знал, но изначально куратором литературного клуба была Сиокава-сэнсэй, преподаватель японского языка.

— Впервые слышу это имя.

На мою реплику Такидзава тут же отозвался:

— Я тоже.

— Ну, она не вела у нашего класса… и в этом году ушла в декретный отпуск.

— Что ж, поздравляю её, но тогда…

— Да. Получается, место куратора сейчас вакантно. Обычно на время отпуска кто-то другой берёт это на себя… но, похоже, учителя просто не в курсе, что клуб вообще ещё существует.

Ну да, логично. Мы ведь и сами тихо-тихо захватили его почти подпольно.

— И, как выяснилось, это на самом деле куда серьёзнее, чем отчёты о деятельности.

— То есть нам как можно скорее нужно найти нового куратора?

— Именно. Ты справишься с этим?

— Не знаю. Сначала хотя бы остальным членам скажу.

— Как холодно. Прозвучало почти как «я этим заниматься не буду».

— Э? Да нет, конечно!

— ……

Поскольку она попала точно в цель, мне оставалось только молчать. Но тут Такидзава, словно по команде, резко сменил тему и, потирая ладони, подался вперёд.

— Эй-эй, Майхама-сааан. А ты в это воскресенье свободна?

Даже не пытался скрыть, что клеится.
— В воскресенье? — Майхама ответила совершенно ровно, без намёка на недовольство.

— Может, сходим вместе поесть чего-нибудь вкусненького? Десертик там, например?

— Прости, по воскресеньям я всегда работаю.

— О-о? А кем?

— Просто обычная работа с клиентами.

— Тебе очень подошло бы… Слушай, а как насчёт следующей субботы?

— Я почти всегда занята клубом и студсоветом. Правда, извини.

Она отшила его мягко, но без малейшей возможности неверно понять ответ. И как раз в тот момент, когда я уже самодовольно подумал: «Так тебе и надо», —

— Эх, жалко… А, кстати, Майхама-сан, я тебя кое о чём спросить хотел. Просто из любопытства, ничего такого… У тебя кожа правда такая гладкая, как у младенца?

— Кожа?

— Ну да! Просто Комори тут рассказывал, что у русалок кожа, мол, обладает какой-то водоотталкивающей способностью… Ай! Ты чего меня пнул?!

Я пнул Такидзаву под столом. Нечего втягивать других людей в своё домогательское поведение!