Глава 2.6

Во-первых: методом исключения это должна была быть Саку-сэмпай. Но, насколько я её знал, вся её бравада существовала только на словах — она любила дразнить девственников, однако стоило кому-то самому перейти в наступление, как тут же превращалась в растерянного ребёнка. Не может быть, чтобы она и правда на такое пошла.

Во-вторых: если это всё-таки была Хиками-сэнсэй, то это ещё безумнее. Она же учительница. Учительница старшеклассников. Какой нормальный взрослый станет так себя вести? Её впору арестовывать за развращение несовершеннолетних.

В-третьих: Сисихара не настолько большая.

[Когда исключено невозможное, то, что остаётся, каким бы невероятным оно ни казалось, и есть истина.]

Благодаря этой цитате Холмса мои мысли только сильнее увязли в болоте.

Мой первоначальный вывод — Сисихара первой, Хиками-сэнсэй второй — должен был быть верным—

— Эй, постой, ЭЙ………… —

Пока я безжалостно сжигал себе мозг, эта «грудная атака» не только не прекратилась, но, кажется, стала ещё настойчивее.

А-а. Теперь понятно. Всё совершенно ясно.

Это точно Саку-сэмпай.

Наверняка она просто прижала ко мне какие-нибудь водяные шарики или ещё какой-то фальшивый реквизит и сейчас тихо хихикает себе под нос. Очевидно же. Даже стыдно стало, что я почти купился.

— Ладно, хватит. Я понял, всё………… Серьёзно, прекрати………… Да хватит уже, чёрт тебя— Ай! —

Вконец раздражённый, я расстегнул наручники и вслепую ткнул локтем назад. В ответ раздалось приглушённое:

— Угх!

И эта фальшивая грудь наконец отступила.

— Закон бумеранга……………… Ладно, теперь можно снять повязку. Все готовы?

После короткой паузы мне ответили:

— Давай.

Я сорвал с себя маску для сна и зажим для носа, сунул ноги в обувь и с облегчением попрощался с кроватью, по которой уж точно не собирался скучать.

Три женщины, выстроившиеся передо мной в ряд, выглядели совершенно по-разному.

— С-спасибо за старания. Ахаха…

Поблагодарила меня именно Сисихара, но мне почему-то показалось — или это не показалось? — что в её улыбке мелькнула едва заметная тень. Наверное, из-за того, что я всё-таки задел девушку локтем, но это была чистая самооборона, так что я надеялся, что она не станет придираться.

— Хе-хе-хе, ну что, Цубаса-кун, неплохой у тебя вышел опыт, а?

И, как и следовало ожидать, Саку-сэмпай сияла победной улыбкой.

Но что же она всё-таки использовала для этой фальшивки? На ощупь и по упругости всё было сделано слишком уж качественно. Хотя, впрочем, я сам не настолько знаток, чтобы судить о таких вещах с уверенностью.

— Эм… Хиками-сэнсэй? Вам нехорошо?

Забеспокоился я потому, что сэнсэй прикрывала рот рукой так, будто её вот-вот затошнит.

— А, нет, не волнуйся. Такое со мной случается довольно часто… Я привыкла.

Я решил, что к ней просто вернулись последствия вчерашнего алкоголя, но почему-то Сисихара отреагировала так, будто услышала нечто шокирующее.

— Такое часто бывает?!

Ну и шумный же у неё способ удивляться.

— Итак, наконец перейдём к объявлению результатов. Объявлению результатов!

— Зачем ты повторила это дважды?

— Итак, кому же достаётся титул королевы совместного сна?

— Ну, посмотрим…

Я сделал вид, будто задумался, но в действительности ответ был уже давно предрешён.

Последний удар, конечно, смёл всё подчистую, но это не отменяло того, что выбрать я должен был Хиками-сэнсэй. Сказать по правде, она была холодна и неподвижна почти как неживой предмет—

— …Я решил, всё решено. Кхм! Вторая женщина!

Я уже внутренне приготовился назвать победительницу в этом подстроенном состязании и потому даже сам удивился, насколько убедительно сыграл свою роль, но…

— Э-э-э~…?

Сисихара сузила глаза в тонкие щёлочки и схватилась за голову с видом: «Да быть такого не может».

— …А?

А Саку-сэмпай, наоборот, уставилась на меня так, словно хотела спросить: «Это что он сейчас вообще сказал?» Обе, надо признать, были отличными актрисами — обида проигравших буквально сочилась наружу. Мне же тоже предстояло честно доделать свою грязную работу.

— Если говорить откровенно, преимущество было подавляющим. Совсем другой уровень устойчивости. В ней было что-то… основательное. Она просто спокойно присутствовала рядом, как украшение, не пытаясь лишний раз заявить о себе. И это ощущение, что никому не нужно ни о ком заботиться, оказалось на удивление приятным и совершенно не мешающим сну. Если всерьёз рассматривать это с намерением провести вместе всю жизнь… то победа остаётся за второй дамой. Я бы с радостью немедленно забрал её домой.

Комментарий, ничуть не отражающий моих подлинных чувств, прозвучал из моих уст до обидного гладко.

Хорошо, этого должно хватить, чтобы порадовать Хиками-сэнсэй. Теперь оставалось только как следует пройтись по остальным…

— А вот абсолютно безнадёжным вариантом оказалась… третья.

Я многозначительно посмотрел на Саку-сэмпай, у которой дёрнулся уголок глаза.

— Это было слишком примитивно, понимаете? Такой инфантильный взгляд на мужчин, будто стоит просто прижать к ним грудь — и они тут же будут счастливы. Как будто кислород до мозга не доходит. Меня это ужасно раздражало. И потом, в этом чувствовалось что-то не то… какая-то неестественность. Внутри что, силикон набит?

Я сказал это с изрядной долей сарказма, будучи совершенно уверенным, что уж фальшивку-то я раскусил идеально.

— Цубаса-кун… А почему ты говоришь это именно мне?

— Не прикидывайтесь, это же были вы, верно? Третья извращёнка… то есть, женщина с фальшивой грудью!

На мой поток оскорблений в ответ прозвучало:

— Простите за эту попытку изобразить фальшивую грудь… Мне правда стыдно.

Но извинялась вовсе не Саку-сэмпай.

А женщина, стоявшая рядом с ней.

Хиками-сэнсэй сжала рукой низ живота так, будто удар пришёлся ей прямо по внутренностям.

— Ну, неудивительно, что ты в меня локтем врезал… хе-хе-хе…

— …………!?

В тот же миг Сисихара простонала:

— А-а-а-а…

и закатила глаза к потолку, а у меня в голове воцарилась полнейшая пустота.

Единственное, что я ещё как-то сумел осознать, сводилось к трём вещам:

я провалил этот тест из трёх вариантов;

я ударил учительницу;

и то, что я принял за «фальшивку», на самом деле было самой что ни на есть реальностью — неоспоримым присутствием двух внушительных вершин на теле Хиками-сэнсэй.

Вот, значит, какие они на самом деле — вызывающие какой-то странный электрический озноб. Но прежде чем это осознание успело перейти хоть в какое-то восхищение, мне захотелось заорать:

— С каких это пор взрослые женщины вообще устраивают такое со старшеклассниками?!

— Саин-кун сказала, что тебе так… точно будет понятнее…

— Да включайте же хоть иногда собственную волю, чёрт возьми!

И вообще, я не какой-то там пришелец, помешанный на груди. Я даже забыл отчитать за всё это Саку-сэмпай и вместо этого лихорадочно пытался добраться до корня собственной ошибки.

Почему я вообще исключил третий вариант — Хиками-сэнсэй?

Потому что не почувствовал её характерного холода юки-онны.

То есть… что тогда получается?

У снежных женщин эта часть тела тёплая, что ли?

Никогда не слышал ничего подобного. Да и словам её бывшего это противоречило: «Как с трупом — мерзко». Но стоило мне прокрутить всё заново, как меня осенило: изначальная предпосылка этого эксперимента была неверной с самого начала.

И почему я не понял этого раньше?

«Не могу рядом с тобой спать».
«Слишком холодная, всё настроение убивает».
«Как с трупом лежишь — мерзко».

Во всех этих случаях они наверняка были почти раздеты.

Да, как мифдент Хиками-сэнсэй относится к юки-оннам, но её способности, конечно, не идут ни в какое сравнение с фольклорным оригиналом — она не может заморозить человека насмерть. Максимум — как охлаждённое куриное филе. При прикосновении кожа к коже она, вероятно, и правда ощущается ледяной, но если между людьми есть одежда? Тогда разницы почти никакой.

— Чёрт… Меня обманул сам нарратив.

— Комори-кун, хватит пялиться на грудь Ботан-тян. Это уже жутко.

— Э… Так значит, второй вариант — это была Саку-сэмпай?

Я непонимающе склонил голову. Она ведь и правда лежала спокойно — и была холоднее того самого куриного филе.

— Не я. Вон то.

Саку-сэмпай, которую совершенно несправедливо записали в «грязные женщины», ткнула пальцем в манекен по пояс, прислонённый к ростомеру.

Он казался смутно знакомым.

Потом до меня дошло: это же тот самый манекен для тренировки сердечно-лёгочной реанимации. Храниться в медпункте ему было вполне положено, но…

— …Можете объяснить?

— Именно то, о чём ты сейчас подумал. Просто обычная проверка показалась мне скучной, вот я и решила её немного разнообразить… Хотя, возможно, пока он стоял под шкафчиком, успел как следует остыть?

— ………………………………

— Хочешь забрать его домой и спать с ним вместе?

— НЕ ВАЛИТЕ СОБСТВЕННЫЙ ПЛАН, ИДИОТКА—!!

— О-о, Комори совсем слетел с катушек!

Как и сказала Сисихара, я и правда сорвался. И, между прочим, имел на это полное право.

— Я ИЗ-ЗА ВАС ВООБЩЕ НЕ СМОГ РАСПОЗНАТЬ СЭНСЭЙ!

— ЧЕГО-О!? Да если бы это было новогоднее рейтинговое шоу, то именно ты был бы тем самым участником-ловушкой, который вылетает в первом же раунде! И это, по-твоему, моя вина?!

— Хватит дурачиться, если уж затеваете что-то, то делайте нормально!

— Это не было дурачеством, это была поблажка! Или ты хочешь сказать, что в состоянии отличить мою грудь от груди Хиками-сэнсэй? Ты с каких пор вообще стал экспертом по таким вещам?!

— Почему у вас всё упирается именно в распознавание груди?! Вы бы всё равно не осмелились сами ко мне прижаться!

— ЕЩЁ КАК ОСМЕЛИЛАСЬ БЫ!! Я бы даже приставания вытерпела СПОКОЙНО!! Не то что трусишка Маон-чан!!

— А я тут при чём вообще?!

Мы с Саку-сэмпай почти столкнулись лбами и уже вовсю швырялись друг в друга обвинениями, как вдруг—

— Ах, юность.

Хиками-сэнсэй мягко похлопала меня по плечу.

Хотя за весь этот шум мне в висок так никто и не врезал, одной только этой тоскливой интонации хватило, чтобы вся наша отвратительная перепалка мгновенно схлопнулась.

— Охохо… Как неловко вышло. Кхм. Вообще-то обычно я посвящаю себя исключительно интеллектуальным занятиям, так что прошу не понимать меня превратно…

На этом этапе спасать достоинство было уже, пожалуй, бессмысленно, и я, словно вместо Саку-сэмпай, склонил голову в поклоне.

— Простите нас, Хиками-сэнсэй. Тут уже не о каких «превратных пониманиях» речи не идёт — всё это и есть наша истинная сущность. Забудьте о кураторстве. Честно говоря, если захотите — можете даже доложить о нас. Возможно, это хотя бы заставит нас самих наконец задуматься, чем вообще должен быть этот так называемый «литературный клуб».

— НЕ-Е-ЕТ! Только не расформировыва-а— мф?!

Я поспешно зажал ладонью рот нашему клубному председателю, пока та не начала умолять о пощаде по-настоящему.

— …Нет, вы, скорее, полная противоположность.

Хиками-сэнсэй сказала это с каким-то странным облегчением.

— Вы удивительно свободные… Именно так я и думала. Вы стоите на самом противоположном полюсе от человека вроде меня.

Сегодняшнего дня мне уже хватило, чтобы понять: это не сарказм. Она говорила совершенно искренне.

— Противоположном… в каком смысле?

— У вас в клубе не бывает двух одинаковых дней. Вы жадны до самой жизни.

— Скорее уж наш председатель просто разгоняется на полную в своей дурости…

— Когда-нибудь ты поймёшь. С возрастом начинаешь особенно ценить неизменность. Особенно когда счастлив. Я рада… что смогла всё-таки посмотреть правде в лицо.

Поправляя ворот своего халата — вещи, по виду явно стоившей как кашемир премиум-класса, — она тихо добавила:

— И этот пошитый на заказ халат тоже её символ. И то, что я работаю здесь, опираясь на деньги родителей, тоже. Я и без того уже благословлена — желать чего-то ещё было бы жадностью.

В её словах не было лжи.

И всё же её последняя, одинокая улыбка выдавала совсем другое.

— Надеюсь, ваш клуб найдёт куратора, который подойдёт ему по этой живости… Я буду молиться об этом по-своему.

Типичное письмо-отказ.

Я уже слышал такие слова столько раз, что должен был бы давно к ним привыкнуть. И всё же её вариант почему-то проник куда глубже и оставил после себя неприятный осадок.