Глава 2.7

К закату небо уже окрашивалось в сумеречные цвета, а с поля доносились крики бейсболистов:

— Последний заход!

— Завтра будет новый день!

Сисихара с сияющей улыбкой махнула рукой:

— Ну, до завтра!

У школьных ворот мы разошлись: ей нужно было в противоположную сторону, а мы с Саку-сэмпай ещё долго шли одной дорогой. Сил на то, чтобы заново поднимать нашу ссору, уже не осталось.

— Виновата. Даже я признаю, что в этот раз зашла со своей дурацкой выходкой слишком далеко.

— Я тоже виноват. Не справился с ролью голоса разума.

Чтобы отношения не рушились, важно не носить в себе обиду.

— Да расслабься. Если понадобится, я и куратора смогу сотворить из воды, углерода, аммиака, извести, фосфора, соли, селитры, серы, фтора, железа, кремния и ещё пары микроэлементов.

— Человеческая трансмутация под запретом… Хотя не скрою, вы меня удивили, Саку-сэмпай. У вас всё-таки есть здравый смысл.

— «Удивили» — это вообще-то оскорбление. И с чего такой вывод?

— Вы так легко отказались от идеи заполучить Хиками-сэнсэй. Хотя обычно вы бы дожимали до конца.

Как правило, она просто шла напролом, не обращая внимания ни на мои протесты, ни на что-либо ещё, а в крайнем случае пускала в ход своё финальное оружие — слёзы.

— Просто… я испугалась, что мы слишком похожи.

— Похожи?

— А ты не заметил, Цубаса-кун?

— …Ленивые, вялые, равнодушные к окружающим и вкладывающие все силы только в то, чтобы найти самый лёгкий путь?

— Именно! А ещё мы обе красавицы. Обе пышногрудые. Обе не стесняемся своих желаний—

— Не увлекайтесь.

— Обе родились в обеспеченных семьях, с детства были избалованы родителями, а окружающие своей добротой только избавляли нас от необходимости когда-либо получать выговоры… Нас растили в теплице, и потому мы сами начали сомневаться в собственном благополучии… и захотели независимости.

— …………

— Я её понимаю. Поэтому и не смогла заставлять.

Это прозвучало уже не как предположение, а почти как признание.

И единственный ответ, который тут напрашивался, был:

— Проблемы богатых людей.

— Ага. Именно.

Саку-сэмпай пожала плечами с каким-то странным удовлетворением.

Как и всегда, она ускользала у меня из рук — одним движением выворачивая мои ожидания наизнанку.

— Мне нравятся такие люди, как ты, Цубаса-кун… прямолинейные и не пытающиеся льстить.

Она знает, что я знаю.

И всё равно никогда не даёт настоящего ответа.

На следующий день.

Кажется, это уже действительно можно было назвать кризисом.

Учителя не вырастают за ночь, как молодые побеги бамбука. Вчера мы исчерпали все варианты, так что нам оставалось только снова идти на поклон.

Решив хотя бы сменить обстановку, мы пожертвовали обедом и отправились в учительскую —

— У-ух… там, похоже, тесновато, да?

Заглянув внутрь с опаской, пробормотала Сисихара.

— Ага, —

согласился я.

На втором году обучения мне открылось новое знание: в полдень учительская превращается в полный хаос, где яблоку негде упасть.

Учителя, окружённые учениками, так и не успевали прикоснуться к принесённому рамену. Кто-то на ходу запихивал в себя обед между делом, кто-то со скоростью молнии проверял тесты, кто-то бесконечно кланялся в телефонную трубку.

Ни малейшего намёка на отдых.

— А Ботан-тян тоже здесь, —

заметила Сисихара.

И правда — даже посреди этой суеты Хиками-сэнсэй невольно бросалась в глаза.

То ли с похмелья, то ли снова не выспавшись, она сидела, клюя носом на стуле, а запечатанный «Ланч Пак» перед ней так и оставался нетронутым.

— Вы в порядке, Хиками-сэнсэй?

Сидевший рядом учитель, не отрываясь от клавиатуры, мягко подтолкнул её в плечо.

— Держитесь ещё хотя бы до второй половины дня.

И тут же другой преподаватель принёс ей кофе.

— Сахар от похмелья помогает, сэнсэй!

Почему-то какой-то парень из учеников вручил ей рамунэ-конфету.

— Спасибо, спасибо…

сонно пробормотала она, после чего снова уронила голову на стол.

Окружающие учителя только посмеивались с выражением: «Ох, опять она».

Похоже, для них это было уже привычным делом.

— Популярная, да? —

не слишком мягко заметил я.

Но Сисихара, на удивление хмурая, только нахмурилась.

— Тебе не кажется, что это как-то… неправильно?

— По крайней мере выглядит так, будто ей скучно.

— Вот именно! Не то чтобы она халтурила, конечно! Она сама говорила, что просто отключается, когда заканчивает свою работу.

— А у замклассного руководителя так мало обязанностей?

— Да должно быть полно! Просто с Ботан-сэнсэй всё немного… особенное. Ей слишком много помогают. Ну, ты ведь знаешь, что юки-онны плохо переносят жару и влажность? Поэтому, если она вдруг свалится во время работы, это будет одна сплошная морока, и все дела на улице ей почти полностью запретили. А дальше это перекинулось и на всё остальное. Даже если она задерживается допоздна, кто-нибудь обязательно говорит: «Я сам разберусь», — и отправляет её домой.

— ……

Часть меня даже почувствовала укол зависти от такой «лёгкой жизни».

Да, для снежных духов летняя жара опасна, но если речь не идёт о чём-то вроде присмотра за марафоном на уроке физры, то, казалось бы, не так уж это и критично. А если учесть, что работа учителя по большей части сводится к бумажной и сидячей нагрузке, подобная чрезмерная опека выглядела явно излишней.

Даже я — подросток без всякого жизненного опыта — видел, что здесь что-то не так.

А значит, взрослые это замечали тем более.

То есть система была выстроена сознательно.

Проще делить всё на чёрное и белое, чем думать о каждом случае отдельно.

Меньше хлопот для всех — значит, все в выигрыше.

Именно поэтому такой порядок и считался «правильным».

Я не хотел верить, что он как-то связан с её пьянством. И не думал в духе: «Нужно просто нагрузить её работой».

Но всё это всё равно почему-то напомнило мне кое-что.

Это чувство дежавю — я уже видел нечто похожее в прошлом году, когда наблюдал за Саку-сэмпай во время перемены.

Её окружали люди, она была популярна, вроде бы даже наслаждалась моментом — и всё же в моих глазах никогда не выглядела настолько одинокой, как тогда.

Физический контакт. Зрительный контакт. Всё, что следует за ними.

Она лучше кого бы то ни было знала, насколько страшно быть «не такой, как все», и потому даже в самой гуще толпы казалась отрезанной от неё.

— Когда видишь человека, который так одинок…

Сисихара, конечно, не могла читать мои мысли, и всё же, когда я покосился на неё, оказалось, что она смотрит на Хиками-сэнсэй тем же самым взглядом.

— Хочется просто крикнуть: «Иди сюда!» Если в классе есть такой ребёнок, мне сразу хочется его обнять. Ничего не могу с собой поделать.

— Хиками-сэнсэй совершенно точно не одна.

— Д-да! Прости, я как-то странно выразилась.

Нет, не странно.

Когда-то я и сам думал точно так же.

И, пожалуй, до сих пор думаю.

Я не хотел заново переживать прошлое.

Но и повторять свои старые сожаления тоже не хотел.

— Насчёт нашего клуба…

— Мм?

— Это ведь, по сути, клуб помощи людям, верно?

— Ну да.

— Хорошо… Тогда предоставь это мне.

— А?!

С ощущением почти праведной решимости я двинулся в учительскую.

Сисихара тут же пристроилась за моей спиной, словно прячась за живым щитом.

Мы пробрались сквозь шум и разговоры к самому дальнему столу, стоявшему подальше от солнца.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас во время перерыва.

— …?

Хиками-сэнсэй, потягивавшая кофе в своём углу — почти как в зоне карантина, — сначала посмотрела по сторонам с таким видом, будто увидела привидение, а затем наконец сфокусировалась на мне.

— А, это же мистер «никакого экранного присутствия».

— …Приношу извинения за вчерашнее.

— Это была шутка, не нужно так серьёзно извиняться. Ну и? Нашли куратора?

— Насчёт этого… после тщательного обдумывания мы пришли к выводу, что идеальный кандидат — именно вы.

Торговаться я, к сожалению, учился у Саку-сэмпай — а она в таких делах настоящий профессиональный мошенник.

Шаг первый: заставить собеседника поверить в «Это можете сделать только вы!»

Шаг второй: предложить выгоду, которая попадёт прямо в его желание.

В её случае оба шага, по сути, сливались в один.

— То есть хватаешься за соломинку? —

с вялой усмешкой заметила Хиками-сэнсэй.

— Вовсе нет. Я не собираюсь оскорблять вас фразами вроде: «Нам просто нужно ваше имя» или «Это лёгкая работа». Честно говоря, мы, скорее всего, доставим вам массу проблем.

— Э-эй, ты что несёшь…?!

Сисихара за моей спиной судорожно дёрнула меня за рукав, явно пытаясь сказать: «Ты что, сам нас сейчас утопишь?!»

— Проблем, говоришь? Например? —

спросила Хиками-сэнсэй.

— Сколько угодно… Например, если нам понадобится ночью попасть на крышу, чтобы посмотреть на звёзды. Или взять машину, чтобы поехать в кемпинг в Окутаме. Или помочь с зачисткой деталей для пластиковых моделей перед покраской. Или забронировать мотия для посиделок после мероприятия—

— Это что вообще, пять разных клубов в одном?!

Если уж совсем по секрету — а если это выплывет наружу, мне точно конец по части успеваемости, — наблюдение за звёздами и кемпинг мы в прошлом году уже устраивали. И раз Саку-сэмпай тогда говорила: «В следующий раз на крышу!» и «В следующий раз ещё дальше!», значит, сиквел был практически неизбежен.

— А ещё есть разборки с жалобами от студсовета и соседних клубов. Шум, запахи и так далее. Обычно хватает моего униженного поклона, но иногда попадаются люди из разряда: «Позовите вашего руководителя!» В такие моменты наш председатель клуба, как правило, моментально исчезает, так что нам бы очень пригодилось, если бы вы брали удар на себя.

— З-звучит страшновато…

Сисихара выглядела так, словно ей показали кадры из преисподней.

Добро пожаловать в команду.

— Хм. Понятно.

Хиками-сэнсэй крутанулась на стуле и закинула ногу на ногу с важностью безумного учёного. Эффект только усиливали тени под глазами и белый халат.

— То есть вы просите меня безоговорочно принять на себя стрессовые факторы, которые большинство учителей с радостью бы отвергли? Дополнительные дела, ответственность, переработки?

— Именно так.

— И почему именно я?

— Потому что вы выглядите как самый незанятый человек на свете.

На долю секунды в её сонных глазах вспыхнула жизнь.

Обычно бесстрастная учительница явно не смогла скрыть потрясения.

— Не может быть…

Но по ощущению это было именно то «не может быть», на которое стоит надавить, и потому я продолжил:

— Возможно, если вы начнёте по-настоящему уставать, это будет полезно для вашей головы.

— Э-э, Комори-кун? Может, всё-таки подберёшь слова чуть получше—

— Если днём вымотаетесь как следует, вам больше не придётся пить, чтобы уснуть.

— Я ЖЕ СКАЗАЛА: СЛОВА ПОМЯГЧЕ!

— …Твоё неуважение к старшим поразительно последовательно.

Хотя она и укорила меня, в её жесте было скорее что-то вроде капитуляции.

— Читайте нотации, когда сами станете взрослым, на которого можно равняться.

Даже я понимал, насколько это грубо.

И всё же Хиками-сэнсэй вдруг рассмеялась.

Не ледяным смехом снежной женщины, а тёплым — таким, от которого мог бы растаять лёд.

Даже остальные учителя невольно замерли, услышав его.

Может быть, именно этого ей и не хватало.

Чтобы кто-то отругал её.

Чтобы кто-то нуждался в ней.

И мне уже больше не хотелось называть это эгоизмом.

Есть учителя, которые болезненно внимательны к чувствам учеников. Есть те, кто без колебаний вторгается в личное пространство. Кто-то строит стены, кто-то нет.

Люди разные — и это нормально.

— Сразу предупреждаю: перевоспитать меня будет очень трудно.

— Всё равно проще, чем второй наш проект.

— Хорошо. Тогда я смогу позориться без всяких стеснений. Предвкушаю.

Наверное, я сам выбрал себе путь, полный терний.

Но за спиной Сисихара уже дрожала от восторга всем телом, будто крича без слов: «Я знала, что у тебя получится!»

Так что, наверное, всё было не так уж плохо.

— Значит, теперь я официально ваш куратор…

И тут Хиками-сэнсэй внезапно хлопнула в ладоши, а затем полезла в свою верблюжьего цвета сумку, откуда вытащила брендовый кошелёк. Достав оттуда внушительную пачку купюр, она буквально сунула её мне под нос.

— Извини. При себе у меня только семьдесят тысяч иен, так что пока обойдитесь этим.

— Простите, что?!

— На клубные расходы. Сходите вкусно поесть.

— …………

После её слов учительская снова на мгновение застыла —

— Уооо, деньги-и-и!

— а затем я мягко, но точно опустил ладонь на голову кошкодевочки, у которой уже вместо глаз стояли значки «¥¥».

— Мы это не берём!

И вот так наш клуб официально превратился в приют для чудаков.