Даже у кошки бывают свои драмы

Около полувека назад среди некоторых подростков начало проявляться странное явление.

Кто-то начинал избегать солнечного света и испытывал тягу к крови. У других личность менялась лишь в полнолуние. У некоторых кожа становилась полупрозрачной, а уши — заострёнными. На первый взгляд эти случаи никак не были связаны между собой, однако все они поразительно напоминали мифических существ из легенд и эпосов. Было и ещё одно странное совпадение: симптомы появлялись в период полового созревания и естественным образом исчезали к тридцати годам.

До сих пор причина этого остаётся неизвестной. Тем не менее, чтобы не клеймить подростков медицинскими ярлыками вроде «○○-болезнь» или «○○-синдром», которые могли бы негативно сказаться на их развитии, общество в целом стало называть таких людей [мифдентами].

Честно говоря, мало кто из моих знакомых вообще считает это явление «болезнью». Большинство воспринимает его как одну из черт личности — хотя, по-моему, это уже перебор.

Ну серьёзно? [Миф (神話, Mythos)] + [Студент (生徒, Student)] = мифдент (Mythical Student)?

Они ведь не умеют телепортироваться или левитировать. Не размахивают пламенем и молниями в сверхъестественных битвах. Они такие же Homo sapiens, как и все мы. Никаких сил, способных перевернуть мир — максимум лёгкая популярность в крошечной экосистеме школьной жизни.

— Комори! Ко-мо-ри!

Внезапный хлопок по плечу прерывает ход моих мыслей.

Часы почти показывают четыре — давно уже после уроков.

В классе вперемешку сидят ученики: кто собирается домой, кто уходит на клубные занятия, кто просто болтает в тесных компаниях. А я, напротив, по-прежнему приклеен к своему месту у окна, упорно оставаясь неподвижным. Возможно, это делает меня немного странным —

но человек, который сейчас ко мне пристаёт, тоже далеко не образец нормальности.

— Йо, йо!

— Такидзава… чего тебе?

Мой одноклассник, Такидзава Каната, ухмыляется, совершенно не обращая внимания на мой раздражённый взгляд. Он высокий, в меру мускулистый, с уложенными каштановыми волосами, будто сошёл со страницы каталога типичных хост-клубов. Расстёгнутая рубашка открывает напоказ броскую цепочку на шее.

С той самой минуты, как он представился в первый день школы, от него так и веет легкомысленной пустотой.

— Слушай, у тебя был такой вид, будто ты всем вокруг сигнализируешь: «Не разговаривайте со мной». Вот я и решил проверить, всё ли нормально!

— Тогда лучше не проверяй.

— Ну ты и мрачный! Уроки закончились — время клубов! Это же наше истинное призвание, верно?

Ах да. Такидзава — новый основной левый полузащитник футбольной команды. Учёба? Под большим вопросом. Поэтому, разумеется, для него клубная деятельность равна смыслу жизни.

— Почти целый год я жалею, что записался не в тот клуб.

— Да ладно, опять врёшь? Ты ведь каждый день торчишь рядом с Суккубой-сэмпай. Настоящий рай в розовых тонах!

— …

Скорее бесплодная пустошь, где ничего не растёт. Но очевидно, что мои внутренние комментарии его не интересуют.

— Эх, завидую тебе~! Саку-сэмпай…

Такидзава мечтательно вздыхает, произнося её имя так, словно вызывает в воображении образ утончённой и благородной дамы. И, что самое раздражающее, именно так её и видит весь мир.

— Во время обеда она всегда сидит одна под деревьями, читает какую-нибудь книжку в кожаном переплёте. Такая хрупкая, загадочная, утончённая… и эта аура одиночества — просто огонь.

Это не «утончённость», это просто «одиночка», пропущенная через фильтр киотской аристократии.

— Наверняка читает Сосэки? Дадзая? Камиля? Сплошную классику, да?

Классику она действительно читает, но её настоящая страсть — лайт-новеллы. И, кстати, последнего, скорее всего, зовут Камю.

— Она ведь из старой аристократии, да? Слухи ходят, что её дедушка с бабушкой родились и выросли во Франции.

В одном предложении уместилось сразу несколько противоречий.

— Но, блин, главное — её внешность! Когда я впервые её увидел, у меня чуть мозг не перегорел!

…Ладно, с этим я спорить не буду.

— Одевается скромно, как книжный червь, но всё равно умудряется излучать сексуальность… Конечно, все пялятся на её грудь, но я, честно, фанатею от её ног. Такая плотность под этими колготками — нереально.

Вообще-то это чулки.

— Десять лет дружить с такой красавицей с детства — ты уже выиграл в жизни… М? Хочешь что-то сказать?

— Нет. Просто знай, что там… довольно сложная история.

— О-о? Тогда почему бы не довериться своему лучшему другу?

Такидзава ухмыляется и плюхается на свободный стул передо мной. Я тяжело вздыхаю и смотрю на цветущую сакуру за окном.

Удивительно, но сейчас только начало апреля — едва прошла неделя с тех пор, как лепестки начали осыпаться.

Третий день второго года старшей школы. Мы учились в разных средних школах, в прошлом году были в разных классах, состояли в разных комитетах — наше знакомство насчитывает от силы три дня. Он практически незнакомец с лёгкой приправой «одноклассник», но ведёт себя так, будто мы друзья с детства.

— У меня, знаешь ли, есть связи. Может, по мне и не скажешь, но…

— Нет, как раз по тебе это отлично видно. Можешь не скромничать.

— А? Ну ладно… В общем, у меня есть знакомые мидены, но настоящую суккубу я ещё никогда не встречал!

— Мидены?

— Сокращение от «мифдент». Сейчас все так говорят.

Слово и так не длинное. Но современная самоуверенность не знает границ.

— Лично меня это жутко интригует! Я бы не отказался, чтобы меня соблазнили, знаешь ли~

— …Потише.

Девушки неподалёку уже косятся на нас. Точнее, на меня — что особенно несправедливо.

Тем не менее, серьёзно он говорит или нет, но броское прозвище «Суккуба» неизбежно вызывает любопытство. Я это понимаю — её безупречный внешний вид заставляет всех думать, будто она какая-то «таинственная гениальная красавица».

Когда меня спрашивают о Саку-сэмпай, я отвечаю максимально безопасно: «Она красивая». «Мы не встречаемся». Возможно, это сработало, а возможно, кто-то просто пустил слух: «Сколько ни доставай Комори, ближе к ней не станешь». Как бы там ни было, интерес одноклассников быстро угас. Я был рад, что их фантазии остались нетронутыми —

— Подожди, так она может высасывать душу из мужчин? Или превращать их в марионеток? Комори, ты уже под её чарами?

— Кто тут под чьими чарами?! Иди уже на свою футбольную тренировку!

— Да-да, сейчас — только сначала расскажи всё!

Этот идиот никак не успокаивается. Часть меня хочет разоблачить её ленивую, неряшливую сторону — но мне просто не поверят. Да и личные нападки — это нехорошо. Даже её бесстыдство, если присмотреться, можно назвать частью её обаяния. (Ладно, возможно, это уже перебор.)

Ладно. Сменим тему.

— Одна поправка.

— А?

— Она не может превращать людей в безмозглых рабов.

Я вовсе не пытаюсь очернить Саку-сэмпай — просто объясняю научный пример мифдента. Никакого чувства вины. И никаких осуждающих взглядов со стороны девушек.

— А? Но в аниме суккубы высасывают мужчин досуха, управляют ими демоническими глазами, устраивают беспредел своими силами…

— Если бы это было правдой, баланс мира давно бы рухнул. Мифденты — это фантазия, из которой убрали саму фантазию. Небольшие плюсы, небольшие минусы.

— Например?

— Вампиры не могут создавать слуг просто выпив чью-то кровь. Оборотни в полнолуние просто становятся слишком возбуждёнными — никакой шерсти и клыков. У эльфов длинные уши, но никакой магии уровня Золтраака. А бессмертие? Его вообще не существует.

— Как-то… скучно.

— Это называется реальность. Можешь считать их «лайт-версией вампиров» или «почти оборотнями». Смешнее и точнее. «Суккуба» — просто удобный ярлык.

— Серьёзно?

Официальный термин звучит как [нейро-что-то, связанное с сексуальным возбуждением и галлюцинациями в фазе REM-сна], но даже исследователи им почти не пользуются. «Суккуба» звучит проще. Я бы, правда, добавил приставку «разочаровывающая».

— …Об этом рассказывали на уроках здоровья в средней школе.

— О-о, я тогда спал.

Он беззаботно чешет затылок. Очень надеюсь, что это была шутка.

— Возвращаясь к суккубам: да, прикосновение или зрительный контакт могут вызвать возбуждение, но эффект ограниченный. Большинство людей, включая тебя, неправильно это понимают.

— Неправильно? Да мне достаточно увидеть её со спины — и всё! Чёрт, даже сейчас, просто представляя её, я…

— Вот именно это и есть заблуждение.

— А?

— Я же сказал: у способностей суккуб есть ограничения. Сейчас Саку-сэмпай может находиться где угодно — физически она никак не может на тебя повлиять. Понимаешь?

Разумеется, он не понимает.

— Другими словами, Такидзава, твоё нынешнее возбуждение никак не связано со способностями суккубы. Это просто… нормальная, здоровая реакция подростка.

Я думал, этого объяснения хватит, но он всё ещё выглядит озадаченным.

— Возбуждаться, просто думая о половозрелой женщине. Это называется половое созревание!

Когда пришлось объяснить совсем простыми словами, он наконец хлопнул себя по колену.

— А-а! Понял!

— Значит, ты тоже мог бы на неё западать, Комори.

— С чего бы это?!

— Ну, с таким прозвищем — Суккуба — я подумал…

Теперь девушки уже совершенно откровенно косятся на меня. Несправедливо. Это был научный разговор.

— Ну… это довольно сложная область. Хотя суккубы повсеместно известны своей привлекательной внешностью, существуют американские исследования, рассматривающие связь между обычным визуальным сексуальным возбуждением и возбуждением, вызванным способностью суккубы «Очарование». Однако проблема в том, что здесь возникают эффекты, похожие на плацебо, как в фармакологических исследованиях, поэтому до сих пор нет окончательного вывода, и — э-э —

— Ты, оказывается, неплохо разбираешься.

Я сам не заметил, как начал разглагольствовать, но Такидзава фыркнул, явно впечатлённый.

— Впрочем, чего ещё ожидать от друга детства.

— Это просто общеизвестные вещи…

— Ссылаться на американские исследования — это «общеизвестно»?

Проницательность, которая проявляется не там, где нужно. Или я просто сам себя закопал.

— Я-я хотел сказать —!

В голове всплыл образ ленивой Саку-сэмпай.

— Её способность «Очарование» — это всего лишь дешёвый эффект подвесного моста! Если только ты не какой-нибудь отчаявшийся, переполненный гормонами монстр, на человека вроде меня — который поклялся: «Что бы ни случилось, я НИКОГДА не влюблюсь в Саку-сэмпай! Ни за что!» — это даже не подействует!

Это было заявление, призванное навсегда отсечь любые возможные связи — интерес, увлечение, преследование. Но Такидзава лишь присвистнул и широко ухмыльнулся.

— Ничего себе, Комори-летучая мышь… для фамильяра у тебя совсем нет дешёвой гордости, а?

— Ты издеваешься?

— Да нет. Так почему ты дал такую клятву?

— Спроси у меня из прошлого.

— Хочу услышать ответ от тебя нынешнего. О, может, пойдём за раменом?

— Убери руку с моего плеча. У тебя полностью сломано чувство личного пространства!

Но вместо того чтобы стряхнуть его, я лишь подлил масла в огонь. Наша перепалка быстро превратилась в отвратительную возню двух парней, пока —

— Такидзава! Комори! ЗАТКНИТЕСЬ!

Одна язвительная девушка рявкнула на нас так, что извиняться пришлось мне, пока второй идиот лишь смеялся.

И так начался мой драгоценный второй год старшей школы — с весьма зловещей ноты.

Где же всё пошло не так?

Ответ, кажется, был до боли очевиден.