Глава 2.2

— Хм, вообще-то я не сказать чтобы пренебрегала уходом за кожей…

Закатав рукав и потерев себя по плечу, Майхама склонила голову набок.

— Сама я, честно говоря, не понимаю, —

сказала она и протянула ко мне тыльную сторону правой ладони.

— Ну? Гладкая же, да?

Упругость и юное сияние её кожи были заметны даже невооружённым глазом.

— Если ты предлагаешь мне это потрогать, то я пас.

— Уа-а, как жаль. А я хотела узнать, у кого кожа приятнее — у меня или у Саку-сэмпай.

Что она вообще несёт? Не припомню, чтобы трогал её настолько часто, чтобы можно было сравнивать.

— Да-да-да! Тогда, может, я—

И как раз в тот момент, когда этот чересчур воодушевившийся тип уже перегнулся через стол, сквозь общий гул прорезался раскатистый голос:

— Эй, Такидзава-а-а!

Обернувшись, я увидел крепкого мужчину средних лет — не кого иного, как Году-сэнсэя, — который махал ему рукой.

— Минутка есть?! Насчёт сегодняшней тренировки!

— А-а, понял! Сейчас подойду!

Не обязательно же было орать через такое расстояние… С кривой усмешкой Такидзава поднялся из-за стола. Даже такой бесцеремонный учитель, как он, всё же следит за тоном… Значит, у Бомбер-Хэда и правда вес есть.

— Такидзава-кун, похоже, довольно редкий экземпляр.

— Фуфуфу, —

усмехнулась Майхама. Несмотря на его поведение, местами уже переходившее границы, она почему-то выглядела скорее довольной.

— Даже среди друзей… нет, именно потому, что это друзья, мало кто задаёт мне подобные вопросы прямо в лоб. Особенно о том, что я русалка, или о внешности. А если бы спросили напрямую, я бы, в общем-то, не возражала ответить…

— Сисихара жаловалась примерно на то же самое.

— Вот как? И всё же… Сисихара-сан, Такидзава-кун, даже Саку-сэмпай — у тебя, Комори-кун, довольно неожиданная компания, да?

— Это не комплимент.

— Нет, именно комплимент. Это же значит, что ты способен поладить с кем угодно.

Неправда. Просто мне не настолько есть дело до людей, чтобы всерьёз их любить или не любить. Как социальное существо я попросту бракованный — вот и всё.

И так уж вышло, что мы внезапно занялись поиском нового куратора.

На этом этапе сгодился бы кто угодно. Нашему клубу не нужны ни наставления, ни присмотр — это чистой воды баловство для собственного удовольствия. Нам просто нужен взрослый, который согласится одолжить нам своё имя.

— Не то чтобы я пытаюсь схалтурить.

Во всяком случае, сейчас, после уроков, я, как обычно, направляюсь в клубную комнату.

— Эй, Сисихара. Ты потом свободна?.. Мм?

В классе царила вялая послеурочная апатия. Заметив популярную трёхцветную кошечку нашего класса, я окликнул её — но она сидела на месте и пристально вглядывалась в крошечное зеркальце в чехле телефона.

— М-м-м, м-м-м~…

Иными словами, прихорашивалась. Поправляла чёлку, трогала её, снова поправляла — прямо как продавец в круглосуточном магазине, который делает вид, будто раскладывает товар, а сам просто филонит. И наконец:

— Та-а-ак… идеально!

— Ничего ведь не изменилось.

— Унья-а?! —

Похоже, мой комментарий её напугал. Ножки стула аж подскочили с грохотом. Сидевшие неподалёку парни озадаченно уставились на нас.

— Н-ничего не случилось! Всё в порядке! Правда, всё в порядке!

Лишь успокоив их, Сисихара снова обернулась ко мне — и наткнулась на мой бесстрастный взгляд.

— Не реагируй на то, что я бормочу себе под нос, идиот! Напугал меня!

— У тебя просто реакция слишком бурная… Погоди, ты сейчас сказала «унья»?

— Э? Кто, я?

Если нарочно — это ужасно неловко. А если вырвалось само собой — ещё хуже.

— Угх… «Ничего ведь не изменилось»? Ну и такт у тебя, конечно…

Проворчав это, она ещё раз проверила в зеркале свою и без того безупречную причёску.

— Куда-то собираешься?

— Ага. В караоке. Ещё и ребята из другой школы придут.

— Звучит весело.

— Врёшь… Стоп, а что? У литературного клуба проблемы?

— Ничего серьёзного. Просто нужно найти нового куратора. Я и сам справлюсь—

— Это как раз серьёзно! Подожди, я сейчас поспрашиваю—

— У кого?

Не обращая на меня внимания, она застучала по телефону, а затем вдруг резко вскочила.

— А! Ри-тян!

В класс как раз вошла одна девушка — высокая, с длинными волнистыми волосами, спадавшими сплошным полотном. Уже с первого взгляда от неё веяло высшим классом школьной иерархии: настоящая королева среди компании гяру. Сисихара тут же подбежала к ней и, виновато сцепив руки, начала о чём-то просить. Слов я не расслышал, но догадаться было нетрудно.

Честно говоря, не стоило ей заходить так далеко. Мне стало не по себе от чувства вины.

— А она, похоже, не такая уж и подкаблучница, как сама говорит.

Если бы ею и правда помыкали, такие внезапные отмены не сошли бы ей с рук. А уж то, что они звали друг друга по прозвищам, и вовсе говорило о близости. Даже у обычно грозной королевы сейчас была мягкая улыбка. Если бы она всегда вела себя так, парни бы её не боялись…

— ………Что?

И тут у меня по спине пробежал холодок. Наши взгляды встретились — и в её глазах вспыхнула откровенная враждебность.

«Я… что-то сделал не так?»

Размышлять было некогда: Сисихара уже возвращалась.

— Извини, что заставила ждать… А? Чего это у тебя такое лицо? Как будто тебя ранили.

— Неважно. Лучше скажи: ты что, правда не пойдёшь на свою тусовку?

— Да это просто караоке. К тому же я там всё равно была для массовки. Клуб важнее.

— Ценю, конечно, но… слушай, «Комори-летучая-мышь-кун» — это что, теперь уже моё официальное имя?

Я ведь вроде объяснял, откуда взялось это прозвище, но—

— Чего-о? А тебе не нравится?

— Да нет, не то чтобы.

Её прищуренный взгляд говорил сам за себя. Она всё ещё дулась из-за того, что я не стал развеивать недоразумение.

— Отлично! Раз уж идём искать дерево, значит, марш в лес учителей!

— Не охоться. Прячься.

И в этот миг я снова почувствовал на себе убийственный взгляд королевы гяру — и поспешил сбежать из класса.

Противоположность любви — не ненависть, а равнодушие. Известная фраза, которая неожиданно больно задела.

— П-почему никто вообще не хочет становиться нашим куратором?! У-у-у…

Сисихара плелась вверх по лестнице специального корпуса так, будто тащила на спине мешки с рисом.

— Не вини себя. Это не твоя вина.

На самом деле она и так слишком старалась. Своими гяру-сверхспособностями к общению она подходила к учителям почти наугад — «Сэнсэ-эй!» — и со всем пылом уговаривала их взять под опеку наш клуб.

Если бы речь шла об обычном клубе, кто-нибудь, возможно, и уступил бы. Ключевое слово — обычном.

— Причин, по которым мы провалились, две. Во-первых — мы слишком подозрительные.

— Подозрительные?

— Не прикидывайся. «Литературный клуб ( )»? «Изучение основ здоровой юношеской психики»? От одного названия уже тошнит. Мы позор этой школы.

— Ты сейчас собственный клуб грязью поливаешь?!

— Ты ведь даже на вопрос «А чем именно вы занимаетесь?» ответить толком не смогла.

— Угх… ну да, но…

Я и сам пытался отделаться расплывчатыми словами вроде «помогаем людям», «волонтёрство», «социальная реабилитация», лишь бы не отвечать по существу. Это только усиливало недоверие.

— Их взгляды в духе «Что с этим типом не так?» ранили сильнее, чем я ожидал.

— Ты вообще сдался где-то на середине, Комори-кун.

— Ага. Это вторая причина, почему мы провалились.

— Чего-о?!

— Без обид, Сисихара, но мысленно я уже капитулировал. Мне просто хотелось домой.

— Ты худший!! Ух, всё, я больше не могу… С такими темпами нам остаётся только надеяться, что где-нибудь по пути сам заваляется сэнсэй, готовый нас взять.

— Если они валяются по коридорам, то это уже место преступления.

Ответил я слишком уж буквально — видимо, усталость и правда брала своё.

— …Мм?

Это у меня что, зрение село? В коридоре, ведущем к нашей клубной комнате, впереди лежало что-то белое и довольно крупное… Когда мы подошли ближе, стали различимы руки, ноги и волосы—

— Ч-ч-ч-ЧТОООО?!

Пронзительный визг Сисихары подтвердил: на полу и правда лежала фигура в белом халате. Женщина, на вид ближе к тридцати. С закрытыми глазами и умиротворённым лицом она напоминала Спящую красавицу. С каких это пор в нашей школе есть такая красавица?

— А? Это же Ботан-тян?!

— Ты её знаешь?

— А? Так это же Хиками Ботан-сэнсэй, из кабинета биологии?

— Вот это твоё «а?» потому, что у меня она никогда ничего не вела.

— Она ведь заместитель нашей классной?!

Теперь, когда она это сказала, я вспомнил, как Такидзава однажды болтал: «Хиками-сэнсэй так-то скрытая красавица. Спорю, под этим халатом у неё вообще тело огонь… Хе-хе!» Увидев её сейчас, я понял, о чём он. От её бледных, струящихся волос до белых колготок под узкой юбкой — всё в ней было каким-то хрупким, будто стеклянным.

— Стоп. Не время глазеть.

— Серийный маньяк?! Её средь бела дня зарезали?!

— Успокойся. Видимых ран нет.

Дышала она ровно — тихо, спокойно, — и никаких признаков боли не было.

— Может… просто спит?

— Кто спит посреди коридора?! Её что, усыпили дротиком?!

— Это медведь сделал?

Как ни странно, от её паники я только сильнее успокаивался.

— Скорее всего, она просто упала в обморок от анемии.

— Д-думаешь? Всё равно жутко.

— Оставлять её тут жестоко. Давай перенесём.

— В медпункт?

— Тащить по лестнице слишком муторно. Сначала в клубную комнату. Помоги поднять.

— Ага.

Мы подхватили её под руки. На вид она была очень хрупкой, да и весила немного, но…

— ……………………?

По коже у меня пробежала дрожь. И дело было не в лёгкости и не в худобе — а в полном отсутствии человеческого тепла.

— О-она… х-холодная…

Слишком холодная.

Там, где наша кожа соприкасалась, её руки были ледяными. Будто её оставили посреди снежной бури—

или как охлаждённое куриное филе из магазина.

Вблизи её бледность выглядела почти призрачной, словно под кожей совсем не текла кровь. И всё же дыхание и пульс были в норме. Живой труп? Криосон?

— Стоп. Она…?

Я не поклонник ни оккультизма, ни научной фантастики — поэтому в голову мне пришло куда более реалистичное объяснение.

— Что такое, Комори-кун? Не помогаешь?

— А, извини.

Даже не став ничего проверять до конца, я рывком распахнул дверь Литературного клуба—

— Прошу прощения за вторжение… Ух ты, да тут холодрыга?!

Хотя сейчас апрель. Хотя мы вообще-то в помещении. И всё же навстречу мне ударил настоящий ледяной ветер, заставив невольно поёжиться. Не то чтобы это была какая-то магическая дверь, ведущая прямо в арктическую мерзлоту.

— К-кондёр?!?

Обычный школьный кондиционер, который есть в каждом кабинете, работал на полную мощность, выдувая ледяной воздух почти как зимняя метель.

На такое способна только одна безумная личность.

— Что вы вообще творите, Саку-сэмпай?!