Глава 1.3

Я невольно чуть отшатнулся. Лучшее слово тут — растерянность. Даже за этот разговор, длившийся меньше трёх минут, было ясно как день: мы с Саку-сэмпай совершенно несовместимы. От того, что мы разойдёмся, не будет никакого вреда — скорее всё просто вернётся в естественное состояние.

— Мы ведь ещё ничего не добились!

Она запаниковала так, будто нерадивому мужу только что вручили бумаги на развод.

— Вот именно поэтому нам и стоит разойтись, разве нет?

— Ты только подтверждаешь мои слова — нет, подожди! Я говорю о будущем! Я серьёзно всё обдумаю и исправлюсь! С этого момента я начну по-настоящему заниматься клубной деятельностью! Так что прошу, смилуйся… дай мне ещё один шанс~!

— ……

Это звучало точь-в-точь как слова бездельника, который заявляет: «Ну уж теперь-то я точно устроюсь на работу!» — а сам тут же идёт в патинко. Только прирождённый дурак протянет такому идиоту деньги со словами: «Вот, купи себе на них костюм ♡». И всё же… Саку-сэмпай сама пообещала исправиться.

А ещё, если уж начистоту, видеть, как настолько красивая старшеклассница вот так униженно припадает к полу… было неловко. Будь я из тех, кто вожделеет её, мне бы с тем же успехом стоило перенаправить эти чувства на рыбные котлеты из супермаркета.

— Уф… ладно. Только встаньте уже—

— Спасибо!

Она тут же вскочила и начала отряхивать юбку хлопками, будто сама себя шлёпала. Слишком уж быстро оправилась, подумал я, но её абсолютное отсутствие стыда — точнее, какая-то почти бабушкина бесцеремонность — почему-то, наоборот, немного меня успокоило.

— Ну что ж, раз мы снова на верном пути, давай устремимся к вершинам и ткнём наш успех в лицо всем, кто в нас сомневался!

— Амбиции — это хорошо, но в чём вообще будет заключаться деятельность этого клуба? Мы же не можем вечно прикрываться названием «Литературный клуб»…

— Согласна. Почтим наших предшественников, но перейдём на более остроумное название!

— То есть вы всё-таки собираетесь его унаследовать.

Мы уже обсуждали это раньше. Среди прошлых вариантов были: «Литературный клуб: За пределами» → «Литературный клуб и тайная комната» → «Литературный клуб: Арка Апокалипсиса».

…Такая эволюция названия была настолько запутанной, что любой, кто захотел бы вернуться к этой «серии», тут же потерялся бы.

— Как там назывался временный вариант?

— Возрождённый литературный клуб.

И где же он, интересно, вообще «возрождался»?

— Мы в тупике. Есть идеи?

— Хм… как насчёт [Клуба служения] — в смысле служения обществу? Или [Клуба соседей] — в смысле, что мы хотим быть добрыми соседями для остальных учеников? Или можно взять инициалы от [Супер Организации СаИн Саку по Значительному Распространению оживления по всему миру] и сделать С.О.С.И.С.З.Р. Сокращ...

— Вы можете хоть немного отнестись к этому серьёзно? Вы вообще игнорируете наших предшественников.

— Да шучу я~ На самом деле у меня уже давно был припасён одно модное название.

— Надеюсь, срок годности у него ещё не вышел…

— Фуфуфу… смотри!

Она подошла к стене, сорвала всё ещё висевший там мартовский календарь и схватила чёрный маркер. Щёлк. Скрип. Чирк-чирк. Через семь секунд раздражающего шороха:

— Та-дам!

С таким видом, будто школьница гордо демонстрирует свою каллиграфию. Ну, точнее, старшеклассница. На обратной стороне листа красивым почерком было выведено:

[Литературный клуб ( )!!]

Особенно в глаза бросался этот странный пустой пробел.

— Что это за пустота? Заполните её.

— Неа! В этом вся суть!

Широко улыбнувшись, она даже горделиво задрала нос.

— Называть это «незавершённым» — слишком поверхностно. Это потенциал. Всё, что становится «завершённым», с этого момента может только идти на спад. Оставляя эту пустоту, мы отводим беду…

— Как три недостающие черепицы на крыше? Или как «перевёрнутый столб» в святилище Тосёгу?

— Именно. Твоя точность убивает весь мой блеск.

Исторические прецеденты, конечно, придавали её словам хоть какую-то убедительность, но…

— Наша деятельность всё ещё не определена.

— Только на бумаге! У меня всё уже здесь! — она постучала пальцем по виску.

— И что же именно?

— «Литературный клуб (Мама из Синдзюку)», «Литературный клуб (Мама из Харадзюку)», «Литературный клуб (Мама из Гиндзы)»…

— Мы вообще-то далеко за пределами двадцати трёх районов. И при чём тут эта тема с мамами-гадалками?

— Все любят гадания! Особенно подростки — в самом подходящем возрасте для любви!

— Вы хотите сказать — для юношеских страстей.

— А значит, если мы будем решать их проблемы, это станет кратчайшим путём к счастью!

— …Только не говорите, что вы собрались раздавать любовные советы. Наставлять заблудшие сердца на путь спасения?

— Бинго!

Для Саку-сэмпай это, на удивление, звучало почти разумно. Но…

Погодите. Нет. Подумай спокойно. У этой идеи был смертельный изъян.

— Итак, рождается новый «проповедник любви». Как волнительно.

— Извини, что разрушаю твою мечту, но… пф-ф… кто тут вообще проповедник?

— Я, разумеется… Эй! Ты сейчас фыркнул?!

Ну а как было не фыркнуть? Она выставляла себя неким любовным гуру, хотя…

— У вас ведь даже парня никогда не было.

Саку-сэмпай ахнула так, словно ей только что в упор нанесли прямой удар.

— Гух—! Н-ну, сейчас нет… Но, может, раньше—

— Сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь.

— И почему ты так уверен?!

— Потому что нормальные подростки не убивают время в подобных местах!!

— Это же бумерангом и по тебе бьёт!

— Я знаю! Поэтому всё и безнадёжно!

Если даже у меня не было нужной квалификации, то наш клуб из двух человек был обречён с самого начала.

— Прошу, пересмотрите эту идею. Пожалуйста.

— …Нет. Уже решено.

— Эта женщина…

Она демонстративно отвернулась, мысленно откатившись лет до десяти. Из её рта доносилось что-то вроде: «У меня было девять рождественских свиданий в Persona!» и «Мне все дарили шоколад в Tokimeki!» — бессмыслица, которая для постороннего звучала бы совершенно непонятно.

Но это была одна из её худших привычек: «обратный демон» — одержимость делать именно то, что считается невозможным. Если уж этот режим включался, остановить её было бесполезно.

— …Ладно. Даже если мы и правда будем заниматься чем-то вроде «консультаций», ограничиваться одной романтикой сомнительно. Надо расширить сферу, чтобы это выглядело привлекательнее.

— Справедливо. Тогда пока что остановимся на «Литературный клуб (Добро пожаловать, заблудшие овечки!)».

— Это уже просто отчаяние.

— Que sera, sera. Я предвижу целое стадо страдающих овечек! (ПП: "Que sera, sera" - что будет, то будет.)

Откуда в ней вообще бралась такая уверенность, я, наверное, не пойму никогда. Обычно я бы просто посмеялся над женщиной, которая мечтает о чём-то вроде: «Ах, вот бы уйти на покой и открыть кафе в деревне~» — но не мог. Потому что насмехаться над ней означало бы насмехаться и над самим собой.

— Ита-а-ак, ты ведь займёшься для меня рекламой и продвижением, правда-а-а?

— ……

Саку-сэмпай наклонилась чуть наискось и сложила ладони, словно в молитве. Её длинные иссиня-чёрные волосы обрамляли лицо под безупречным углом, пока она озвучивала свою просьбу. Впрочем, её расчётливая миловидность меня нисколько не обманывала. Это я сам надавил на неё, требуя исправиться, я сам разжёг этот огонь — так что жаловаться было уже не на что. В конце концов, я сам и заварил эту кашу.

— Похоже, дел скоро прибавится. Пока что хотя бы подготовьте хрустальный шар…

— Сегодня ты как-то необычно мотивирован.

— Ещё бы.

— Ради тебя тоже, Цубаса-кун, я обязательно сделаю всё, чтобы этот клуб выжил!

— ……Ради меня?

— Ну, если это место закроют, тебе же после уроков будет некуда идти, разве нет?

— Я просто пойду домой, как нормальный человек.

Наверное, мне было бы легче, если бы она и дальше продолжала вести себя в своей обычной противоречивой детской манере. Уже сам факт, что такая мысль пришла мне в голову, наверно, означал, что я не меньше неё был хитрой лисой.

На следующий день после того, как было официально решено о «возрождении» литературного клуба — или как бы это теперь ни называлось.

— ……Это слишком нереалистично. Я так и знал.

Я ворвался в школьный магазин сразу после начала обеденного перерыва и, попутно наслаждаясь тем, что успел урвать последнюю булочку-касске, уже чувствовал, что вся эта концепция начинает разваливаться на глазах.

На парте передо мной лежали два бланка, которые я прихватил в учительской: заявления на изменение клубной деятельности.

На одном стояло предельно двусмысленное название — [Литературный клуб ( )], а во втором была изложена блестящая идея Саку-сэмпай, набросанная менее чем за три минуты:

[Посредством поддержки учеников с разнообразными личными проблемами мы исследуем основы здоровой подростковой психики.] И дальше в том же духе.

Оставалось только передать это в студсовет и получить их вялое одобрение. На первый взгляд всё шло гладко —

— Нет, постой. Подумай логически.

Если это одобрят, Саку-сэмпай (…и я) получим почётное звание Великих Наставников Юношества, Страдающего От Пубертата. Разумеется, ни один здравомыслящий человек не станет обращаться за советом к настолько подозрительной группе. Но что, если какая-нибудь наивная овечка и правда придёт за помощью? Сможет ли Саку-сэмпай (…и я) направить её?

Скажу прямо: нет, не сможем. Я совершенно не подхожу для того, чтобы кого-то поддерживать, не говоря уже о том, чтобы читать наставления.

А значит, это ляжет на плечи Саку-сэмпай. Но, если честно, получать от неё жизненные советы было бы менее полезно, чем читать монологи муравьям в парке — и это ещё только потому, что я знаю, насколько она на самом деле безнадёжна. Снаружи же она безупречна: красноречивая, харизматичная и пугающе умелая в том, чтобы изображать чуть ли не психотерапевта… или нет. Неважно.

Наша цель заключалась лишь в том, чтобы выглядеть так, будто мы «приносим пользу». Неважно, насколько всё это пусто или даже попахивает мошенничеством. Мы просто воспользуемся почти сектантским обаянием Саку-сэмпай, соберём вокруг себя «последователей» и будем раздавать «туманно-глубокомысленные изречения» —

— Когда это я вообще стал зачинщиком аферы…?

Шестнадцатилетний подросток, терзаемый чувством вины. И кто, спрашивается, будет консультировать самого консультанта?

На фоне весёлой болтовни в классе я, вероятно, излучал ту самую ауру офисного работника, втиснутого в переполненную линию Инокасира —

— Ты в порядке, Комори-кун? — когда один смельчак всё же прорвался через мою мрачную зону отчуждения.

Я поднял глаза и увидел перед собой девушку с мягко окрашенными волосами и спокойным взглядом. Черты её лица были чёткими, но в целом от неё исходило ощущение мягкости — странное сочетание ума и тепла. Аккуратно сидящая форма буквально кричала о респектабельности, являя собой полную противоположность той атмосфере подпольного хост-клуба, которую почему-то умудрялась создавать Саку-сэмпай.

— ……Майхама.

— Привет. Помочь заполнить?

— Да нет. Скорее уж наоборот — всё идёт слишком гладко…

— Тогда не сиди с таким лицом, будто конец света наступил. А то люди волноваться начнут, — мягко упрекнула она. Её звали Майхама Аой.

Хотя я до сих пор не мог уверенно соотнести имена и лица даже половины одноклассников, Майхама была исключением — мы учились в одном классе ещё с первого года. Если честно, её имя я, наверное, запомнил в самый первый день. Настолько она была заметной.

— О, ты и правда уже всё заполнил. Быстро~

— Заполнил, да. Но вот подавать это или нет — уже другой вопрос…

— Дай посмотреть~!

— Э-эй!

Тонкие пальцы тут же метнулись вперёд и выхватили у меня оба листа.

— М-м… «Литературный клуб, открывающая скобка, закрывающая скобка», значит. Любопытно~…

— Не читай это вслух.

Звучало это настолько по-дурацки, что мне хотелось выкопать яму и провалиться в неё хоть до самой Бразилии. Но Майхама лишь с любопытством моргнула — в её голосе не было ни тени насмешки.