Глава 4.1

— Это не оправдание, но… я завидовала Саку-сэмпай.

Я решил, что она имеет в виду её свободный, ничем не скованный образ жизни.

— Потому что у неё есть такой человек, как ты, Комори-кун, — тот, кто по-настоящему её понимает.

Но, похоже, я ошибался куда сильнее, чем думал.

— У меня такого человека нет. Того, кто просто понял бы меня, кто встал бы на мою сторону, когда мне плохо. Я так этому завидовала, что тоже хотела хоть немного этого получить… а если получится, даже отнять у неё. Я ещё с первого года положила на тебя глаз.

Признание вышло неожиданно тяжёлым.

— Когда ты так это говоришь, звучит так, будто я какая-то [собственность Саку-сэмпай].

— А разве нет? Ты ведь её маленькая летучая мышь, да?

— Я просто обычный, скучный парень. Всегда таким был. Но… если честно, мне было немного приятно. Когда я узнал, что у тебя для меня есть странное прозвище. На какое-то мгновение мне показалось, будто я тоже стал особенным. Будто хоть чуть-чуть понял, каково это — когда к тебе относятся как к кому-то особенному.

— …………

— В конце концов, ты была права. Я не родился мифдентом, так что никогда до конца не пойму тех, кто родился им. Какими бы близкими мы ни были, я могу только представлять их боль. По-настоящему узнать её мне не дано.

Я пытаюсь понять, но, как бы ни старался, до ста процентов всё равно никогда не дотяну.

— …Даже этого мне было бы достаточно. На моём месте я была бы счастлива.

Майхама улыбнулась с какой-то одинокой теплотой, будто вспомнила что-то далёкое.

— Когда я впервые узнала, что я мифдент… доктор, наверное, просто хотел нас успокоить. Он сказал: [Ваша дочь — русалка. Поздравляю, вам повезло!], — будто это вообще пустяк.

— Ужасный врач.

— А потом мама сказала: [Наша дочь — нормальная. Не называйте её русалкой.]

— …………

— Я не думаю, что она плохая мать. Но… может, именно поэтому с тех пор я так отчаянно старалась жить как обычный человек. Кажется, только сейчас я это по-настоящему поняла.

Все хотят того, чего у них нет. Одни мечтают родиться обычными, другие — наоборот, не быть такими, и в этом нет ничего особенного.

— Ты и я — мы оба просто обычные люди.

— Думаешь…? Да, наверное, ты прав………… ннннгх!

С большим потягиванием Майхама поднялась на ноги, высоко вытянула руки вверх и размяла тело. Потом снова надела рабочую гарнитуру.

— Я рада, что мы смогли вот так поговорить.

— Да… хотя погоди, у тебя же будут проблемы из-за того, что ты так долго филонила?

— У меня уже давно идёт перерыв! Только поесть так и не успела………… хм?

Тут взгляд Майхамы поднялся вверх. Пять метров, семь метров, десять метров — вышки для прыжков поднимались одна над другой тремя уровнями. Я заметил это не сразу, но на самой верхней площадке кто-то стоял.

— Угх…

Я невольно скривился, потому что телосложение у этого типа показалось мне знакомым. Каштановые волосы, крупная фигура. Издали он мог бы сойти за аса футбольной команды, но на деле был просто каким-то мерзким взрослым типом. На секунду я решил, что он вернулся мстить, и напрягся — но нас он не заметил.

— Эй, смотрите-е! Я прыгаю с самой верхотуры—!

Его голос гремел так, будто звучал через мегафон. Это был тот самый подражатель Такидзаве, который пытался затащить Майхаму в номер. Внизу у бассейна его приятели подбадривали его криками вроде: «Давай уже, прыгай!» и «Не трусь!». Речь у них заметно заплеталась. И без того было ясно: он пьян ещё сильнее, чем раньше.

— Бассейн сейчас закрыт… Что он вообще творит…

Майхама посмотрела на него с откровенным отвращением. Как сотрудница, она, вероятно, обязана была остановить этого идиота.

— Да брось. Пойдём отсюда.

— Но… в инструкции сказано, что прыжки в воду в нетрезвом виде опасны…

— Какая же ты всё-таки правильная.

Предупреждать было уже поздно. С диким воплем:

— Фуууууух!

он сиганул вниз. Тело мужчины, разогнавшись под действием силы тяжести, рухнуло в бассейн. С громким всплеском во все стороны полетели брызги. Говорят, чем хуже прыжок, тем эффектнее он выглядит, — и ведь не врут. Через секунду мужчина вынырнул, а компания у бассейна разразилась вульгарным гоготом.

— Что в этом вообще смешного…?

Я от всего сердца не хотел становиться таким взрослым. Для себя я давно определил подобных типов как пример того, кем быть нельзя.

— …Слушай, тебе не кажется, что что-то не так?

Майхама прищурилась. Там, куда она смотрела, — вокруг мужчины, над водой торчало только его лицо, — странно поднимались пузырьки. Под водой было видно, как он отчаянно колотит руками. По его перекошенному лицу я только-только начал понимать, что губы его кричат: «Ногу свело!» «Помогите!», — а Майхама уже сорвалась с места.

— Держитесь на воде! Успокойтесь! Не барахтайтесь!

Громко окликнув тонущего, она, похоже, мгновенно вспомнила всё, что было написано в инструкциях. Не теряя головы, подбежала к краю бассейна, схватила привязанный на верёвке спасательный круг и без колебаний бросила его.

Бросок был точным. Круг красиво описал дугу в воздухе—

Но в тот самый миг, когда он коснулся воды, мужчина исчез под поверхностью. Он ушёл на дно. С этого момента не было ни всплесков, ни криков о помощи, ни даже ряби на воде. Перед нами просто лежала тихая гладь бассейна. Пока я ошеломлённо стоял на месте, те самые прихлебатели, которые ещё секунду назад ржали — «Гья-ха-ха!» «Вот лузер!» — вдруг смертельно побледнели.

— Я-я ничего не видел!
— Э-эй, стой, подожди!

Как только один из них рванул прочь, второй в панике кинулся за ним.

— Один мужчина тонет! Бассейн для прыжков! Срочно пришлите спасателей!

Майхама отчаянно прокричала это в гарнитуру. Но даже мне, полному дилетанту, было ясно: если ждать спасателей, может оказаться уже поздно.

— Почему всё всегда снова сводится к этому…

[Пожалуйста, не входите в бассейн ни в чём, кроме купального костюма.]

Следуя правилу, написанному на ближайшей табличке, я снял футболку.

— Что ты творишь, Комори-кун!?

Майхама подбежала ко мне с таким лицом, будто не верила собственным глазам.

— Прыгну за ним. Надо вытащить его наверх.

— Это опасно! А если ты сам утонешь?

— Если ничего не делать, он может умереть.

— Но всё равно!

Я не стал говорить: «Так ему и надо было бы сдохнуть».

— Ты сама только что сказала. И ты, и я — мы ведь обычные люди, да!?

Она смотрела прямо на меня, и в её глазах было неподдельное беспокойство.

— Мы не можем пользоваться сверхспособностями. Не можем творить чудеса. Мы можем умереть в один миг. Именно поэтому…

— Вот именно поэтому.

Слова, которыми она хотела меня остановить, только толкнули меня вперёд. Я знал, что она права, — но какая-то часть меня отказывалась это принимать. Я обычный человек. Бесполезный, бессильный, вечно злящийся на собственную слабость.

Но сейчас, в этот самый момент, это не имеет значения. Ангел ты, демон, бог или самый обычный человек—

— Желание спасти кого-то от этого не меняется!

На этих словах я сорвался с места и нырнул в бассейн. К тому моменту голова у меня уже так раскалилась, что я почти не чувствовал ледяной воды. Наверное, я ещё и покраснел как идиот.

— Умереть сразу после того, как сказал такую пафосную чушь? Да ни за что.

Подгоняемый инстинктивным нежеланием опозориться, я изо всех сил загребал руками и ногами. Для такого парня из культурного клуба, как я, нырять на глубину в пять метров оказалось ужасно тяжело. «Разве тонуть не должно быть проще, чем это?» — промелькнуло у меня в голове, когда я добрался до дна. Он не шевелился совсем — похоже, уже потерял сознание.

Я схватил его за запястье, собираясь всплыть—

— по крайней мере, так я думал, но…

Он тяжёлый…! Я вообще не могу поднять его наверх!?

Наверное, сказалась вся та мышечная масса, которую он накачал. В одиночку я просто не мог его сдвинуть.

Что теперь, что теперь, что теперь!? Пока паника пожирала остатки кислорода в голове—

(…А?)

Надо мной дрогнула огромная тень. Я поднял глаза — и сверху, сквозь струящийся свет, к нам что-то стремительно приближалось. Мягкие, текучие движения ног делали силуэт почти похожим на дельфина — вот только у этого «дельфина» были две руки, уверенно рассекающие воду.

(Майхама…!?)

Должно быть, она уже была в этом под формой — обтягивающий соревновательный купальник плотно облегал её тело.

Не обращая ни малейшего внимания на моё ошеломлённое изумление, Майхама схватила тонущего за руку и показала большой палец вверх. Не в смысле «всё в порядке!», а в смысле: «Поднимаемся». Я кивнул в ответ. Дальше мы действовали слаженно — точнее, почти всю работу делала она.

Её безупречная, словно из учебника, работа ног давала такой толчок, что до поверхности мы добрались почти мгновенно.

— Он жив!?
— Сюда, несите его сюда!

С разных сторон посыпались голоса.

Спасатели? Персонал? Профессионалы, без сомнения. В какой-то момент у бассейна уже собралось несколько человек. И зрителей вокруг тоже набежало достаточно.

Когда мы выбрались из воды, остальное мы просто оставили им.

Благодаря грамотной сердечно-лёгочной реанимации и искусственному дыханию мужчина пришёл в себя. У зевак, которые всё это время стояли затаив дыхание, одновременно вырвалось облегчённое:

— О-о-о-о…

Я стоял чуть поодаль от толпы, наблюдая за всем этим, и тоже наконец выдохнул.

А потом накатило изнеможение. Я почти ничего не сделал, но правое плечо ныло так, будто его вывернули. «Завтра, наверное, всё будет болеть», — успел подумать я, и тут в голове всплыл один вопрос.

— Слушай, Майхама… разве ты не говорила, что не умеешь плавать…?

И в следующий миг — ХЛОП!

Громкий звук, полный воздуха, разрезал пространство, а в левой щеке взорвалась боль. Сказать, что она была горячей, — ничего не сказать. Майхама со всей силы влепила мне пощёчину. Но выглядело так, будто больнее всего было именно ей. Она смотрела на меня, и её глаза уже были полны слёз.

— Не делай больше таких безрассудных вещей!

Вместе с этим криком у неё сорвалась слеза. Я слишком ясно чувствовал, насколько по-настоящему она зла, и потому мог сказать только:

— Прости.

Даже не вытирая мокрую щёку — то ли от воды, то ли от слёз, — Майхама положила обе руки мне на плечи.

— Я чувствую то же самое, но… дело не только во мне… и не в ком-то вроде меня… это нечто большее…

Она яростно замотала головой, будто пыталась стряхнуть какую-то мысль, и снова посмотрела мне прямо в глаза.

— Если бы тебя не стало — ведь нашёлся бы кто-то, кому было бы очень больно, правда?

Я и без пояснений понял, о ком она говорит.

Да… теперь я понял.

Наверное, Саку-сэмпай тогда точно так же злилась на меня за то, что я полез её защищать. Наверняка ей тоже хотелось влепить мне пощёчину, но…

Она из тех людей, кто прячет свои настоящие чувства глубоко внутри. Вот почему вместо этого она просто тихо исчезла из моей жизни.

Только теперь до меня дошла такая простая истина. Я безнадёжный идиот.

— …Прости.

В конце концов, всё, что мне оставалось, — это снова извиниться.