Глава 2.3

— Что вы вообще творите, Саку-сэмпай?!

— Фууу-у-у… Ой? А вот и вы, мои хорошие~

Женщина в школьной форме, поверх которой накинута красная дотэра, держала палочки так, будто готовилась к решающей битве.

На столе каким-то образом уже стояла переносная газовая плитка, а на ней вовсю кипел котелок с бульоном. Вверх лениво тянулись струйки пара.

Разложенные по тарелкам ингредиенты — курица, шиитаке, зелёный лук, тофу, мизуна — недвусмысленно намекали на простой мидзутаки. Ароматный бульон, кажется, на комбу, дразнил аппетит.

— Вау, пахнет просто обалденно, —

принюхалась Сисихара, и я, честно говоря, прекрасно её понимал.

— Да с чего мне тут вообще начинать возмущаться?!

Открытый огонь. Газ. Сырые ингредиенты. Тут целый парад безрассудства — ещё чуть-чуть, и клуб прикроют прямо на месте.

— А что мне ещё оставалось? Я читала ○○ko и вдруг ужасно захотела чего-нибудь изысканного.

— И каким образом это оправдывает то, что вы впустую гоняете кондиционер на полную мощность?!

— Цубаса-кун… Я всегда мечтала об этом. Если в мире и существует по-настоящему совершенный рецепт, то он должен быть подобен стакану воды после блужданий по пустыне в полдень. Или чашке горячего кофе после спуска со смертельных склонов Эвереста…

— …Или горячему котлу в леднике вместо клубной комнаты посреди весны?!

— Имен-но! Кстати, а кто эта бледная юная леди с вами?

— Экстренная пациентка. Она потеряла сознание в коридоре…

— Какой ужас. К счастью, котелок как раз готов — давайте согреем её до самой души.

— Может, сначала всё-таки привести в порядок температуру в комнате?!

Откровенно говоря, и здоровому человеку в этой арктической метели было бы тяжеловато. Я уже потянулся к пульту кондиционера —

— …Погодите.

— Гхк—?!

Всё моё тело застыло. Молочно-белые ледяные пальцы обвились вокруг моего запястья. Будь это фильм ужасов, я бы уже заорал.

— Пока… оставьте как есть.

Не зомби. Не призрак. Из-под растрёпанной ветром чёлки на меня смотрели глаза, похожие на выточенный лёд, — хрупкие, но пронзительные. Она выглядела как ожившая на миг фарфоровая кукла, от которой исходила почти нереальная красота.

— Мм… какой приятный ветерок. И правда освежает.

— Освежает?

Лёгкая улыбка на её губах только подтвердила мою догадку.

— Для юки-онны вроде меня — да.

Полулюди, духи, прародители, демоны, даже ангелы —

каждый мифдент так или иначе связан с каким-нибудь мифологическим архетипом. Узнай, откуда растут его корни, — и поймёшь такого человека куда лучше.

Благодаря этому даже врачи, которые когда-то ничего не смыслили в фольклоре, теперь способны ответить на вопросы вроде: «Кто первым написал про длинноухих эльфов?» или «Чем отличаются Дракула, вампиры и кюукэцуки?» Странная, но бесспорная революция.

Следуя традиции, начнём с фольклора.

Юки-онна — её истоки уходят ещё в период Муромати. Где-то её считают ёкаем, где-то духом.

Такие истории часто начинаются со слов: «В снежную ночь появляется прекрасная женщина…» Одни заканчиваются ужасом, другие — трагической любовью. То, как широко эти предания распространены по всей Японии, наверняка говорит и о человеческом страхе перед метелью, и о благоговении перед чем-то почти божественным.

(Тут, правда, уже намешаны и мои собственные догадки, так что воспринимайте с осторожностью.)

— Ну-ну-ну-ну-ну—!

Саку-сэмпай захлопала в ладоши, будто зазывала на ярмарке, и торжественно представила своё творение:

[Простейший мидзутаки] — настолько совершенный, что, по её словам, если он окажется невкусным, ей останется только делать сэппуку. Мутноватый бульон, вываренный на куриных костях, аппетитно поблёскивал.

— Взгляните же на самую суть умами!

— Мм… чёрт, это правда вкусно! Саку-сэмпай, вы гений!

— Спасибо~ Фуфуфу.

— Ух ты, и ингредиенты тут прямо идеальные…

Сисихара в коричневой дотэре потянулась было за добавкой, но тут глаза Саку-сэмпай сверкнули.

— Маон-сан, СТОП!

— Э?

— После бульона следующим обязательно идёт томлёная курица! И сама ты её брать не будешь!

— Х-хорошо…

— Никакого самоуправства! Подними руку, и я тебе подам!

Диктатор котла. Тиран супа. Её профессионализм достоин уважения — но как повар она, пожалуй, человек второго сорта.

Клубная комната окончательно превратилась в банкетный зал. Даже если натянуть сову на глобус и сказать: «Нарушения нет, пока никто не поймал» —

— Нас ведь уже поймали, да?

С опаской я покосился на почётную гостью.

На складном стуле сидела женщина в белом халате — Хиками-сэнсэй, преподавательница и полноценный взрослый человек. Как она вообще всё это воспринимает? Полусонная — что неудивительно, учитывая, что только что очнулась, — она немного подумала и затем вынесла вердикт:

— Мне, пожалуйста, с пондзу.

Совсем не той взрослой реакции я ожидал.

Вскоре к столу подали ещё и тёртый дайкон с каким-то «секретным соусом». Мы что, в подпольной идзакае?

— Эм… Хиками-сэнсэй?

— Да, Комори-кун?

Она с наслаждением ела отварной лист капусты, пока я осторожно подбирал слова.

— …Вы из тех людей, у кого мозг достаточно гибкий, чтобы жить по законам гэг-манги, а нервы настолько крепкие, что можно спать, подложив под голову автомат?

Вообще-то я пытался как можно деликатнее подать сигнал тревоги по поводу всего этого безумия, но —

— Называть меня невозмутимой — это, пожалуй, преувеличение… хотя, возможно, да?

Это был не комплимент!
(Эту реплику я, разумеется, проглотил.)

— Люди часто говорят, что я не склонна слишком много думать.

— Очень похоже.

— Мне повезло попасть на такое пиршество. И кто бы мог подумать, что здесь находится Клуб кулинарных исследований.

— Это Литературный клуб. Сейчас — со скобками.

— Какой остроумный юмор. Простите за случившееся раньше… Я выставила себя не лучшим образом.

— А, нет… С вами это часто бывает?

— Что именно?

— Терять сознание посреди дня. И чтобы вас спасали случайные ученики?

Такое ведь не может быть нормой.

— Хм… Сегодняшний случай, пожалуй, был самым тяжёлым. Но это всё из-за моей юки-онна-сущности.

— Из-за юки-онны?

Я уже приготовился к какой-нибудь трагической истории мифдента, но —

— Вчера вечером я выпила целую бутылку сингл-молта. Наверное, немного переборщила.

…Не тут-то было.

— А, только не поймите неправильно. Ни похмелья, ни головной боли, ни тошноты у меня не было. Просто… лёгкое остаточное опьянение. Будто весь день плывёшь внутри какого-то сна. После учительского собрания я направилась в препараторскую по биологии — она тут неподалёку, — но коридор вдруг показался мне бесконечным. Словно я шла по Великой китайской стене.

— …

— И вот я присела в коридоре немного передохнуть, прекрасно понимая, что выгляжу неприлично… и внезапно осознала одну вещь. Плитка ПВХ ценится как материал, который почти не изнашивается, и у неё есть этот бездушный, суровый холод, совершенно не похожий ни на деревянный пол, ни на татами… Леденящее ощущение так напомнило мне подземную камеру, что я даже почувствовала странную ностальгию. А в тот миг, когда мне захотелось прижаться к ней щекой, я уже крепко спала.

— …И?

— Это всё.

— ЭТО ВООБЩЕ НИКАК НЕ СВЯЗАНО С ТЕМ, ЧТО ВЫ ЮКИ-ОННА!

Мой протест с тем же успехом мог бы врезаться в занавеску. На её бесстрастном лице не дрогнуло вообще ничего.

— Концовка связана. Моё тело ведь всегда холодное, так что—

— Да дело не в концовке! Проблема в том, что вы выпили целую бутылку за одну ночь!

— Но послушай. В эпоху Великих географических открытий, примерно с XV по XVII век, на корабли грузили огромное количество алкоголя вместо пресной воды. Какой бы свежей ни была вода изначально, без технологий охлаждения она быстро портилась, а в бочках из-за влажности разводились водоросли. А вот ром и пиво сохраняли такую свежесть, что их всё ещё можно было пить. Без преувеличения можно сказать, что это была настоящая вода жизни—

— ХВАТИТ УЖЕ РАЗГОВАРИВАТЬ, КАК ПЬЯНЫЙ ИСТОРИК!

Я только что обозвал учительницу идиоткой.

И всё же… это чувство было странно знакомым. В чём-то она напоминала мне одну знакомую особу. Особенно в той части, где снаружи — само совершенство, а внутри — полнейшая нелепица.

— Что такое, Цубаса-кун? Добавки?

— Нет, спасибо.

— Э-эм…

Сисихара, робко подняв руку:

— Ботан-тян… а тебе вообще можно есть что-то настолько горячее?

— Разумеется. Главное — не касаться слишком горячей посуды. Внутреннее тепло мне не мешает.

— О-о-о, вот оно как? Это жутко интересно…

— Что значит «внутреннее»?

Любопытство так и распирало её, но смелости всё же не хватало.

— У юки-онн пониженная температура тела касается только поверхностных участков, —

вмешался я.

— А?

— Жизненно важные глубокие части человеческого тела… включая внутренние органы, мозг, сосуды и ротовую полость, поддерживаются примерно на уровне тридцати семи градусов, как и у обычных людей. Иначе ферментативные процессы и всё остальное работали бы слишком вяло, обмен веществ, концентрация и иммунитет резко просели бы, начались бы симптомы переохлаждения, и нормальная повседневная жизнь стала бы невозможной. Но в действительности этого не происходит именно по этой причине.

— Х-хм… то есть это на самом деле очень странно, да?

Судя по всему, в отличие от Сисихары, которая и половины из сказанного не поняла,

— Удивительно.

в глазах Хиками-сэнсэй впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию.

К счастью, это был не тот презрительный взгляд, которым обычно награждают [извращенца с фетишем на юки-онн], но всё равно я почувствовал себя неловко до невозможности. И то выражение, с которым она будто бы с интересом рассматривала юношу в самом расцвете лет, наверняка мне не померещилось.

— Ты раньше встречался с юки-онной?

— …Почему вы вообще так решили?

— Прошу прощения. Мне показалось, что это знание из личного опыта.

— ………………………………

Почему-то мне кажется, будто мне только что бросили крайне опасную фразу.

— Вот видишь, Цубаса-кун, похоже, ты у нас ещё неопытный, —

тут же ухмыльнулась всезнающая Саку-сэмпай.

Я уже хотел парировать что-нибудь вроде: «А сами-то вы что скажете?» — но тут:

— «Личный опыт»?

По пустому лицу Сисихары было совершенно ясно, что она вообще не понимает, о чём речь, так что я решил не будить лихо.

— Да-да… Кстати, можно я тоже кое-что у тебя спрошу, Сисихара-кун?

— А? Да?

— Ты ведь нэкота, верно? И правда можешь спокойно есть настолько горячий котёл?

— Простите, что у меня не кошачий язык?!

То, как стремительно она отбила выпад, ясно доказывало: сама она об этом прекрасно осведомлена.

— Вот уж кто бы говорил! Небось вы ещё думаете, будто [юки-онны питаются одним только какигори], да?!

— Н-нет, я так не думаю!

Хотя она и отрицала это, глаза у неё метались куда угодно, только не на нас. В голове у Сисихары наверняка и крольчихи ходят с огромными ушами, и коровки — с пышнейшими формами, и девочки-лошади носятся по ипподрому.

— Похоже, вы все отлично ладите.

Почему-то Хиками-сэнсэй выглядела довольной, словно что-то внутри неё тронуло.

— [Открытое сердце, открытый разум — искренность, отражающая искренность других]… Это соответствует философии нашей школы.

Если перевести попроще, речь шла о чём-то вроде [подходить к другим без предубеждений и делиться своим настоящим «я»]. Я помнил это только потому, что зубрил перед вступительными экзаменами больше года назад.

— Вы хорошо помните школьный девиз.

— Это и девиз моей семьи тоже. У нас эти слова висели и на свитках в чайной комнате, и в рамках в додзё — во время тренировок не захочешь, а запомнишь.

Чайная комната, свитки… Она говорит так, будто выросла где-то посреди японского сада.

— Кстати, у меня тоже есть вопрос…

Саку-сэмпай, небрежно помешивая остатки бульона в котле, как бы между прочим обронила это.